Ольга Романовская – Пикантные обстоятельства (СИ) (страница 54)

— Габриэль, — намеренно перешла на интимное обращение, чтобы втереться в доверие, — где ваш начальник подтяжку делал? Так хорошо получилось! Дорого? Хочу матери на юбилей подарить, пусть подольше останется красивой.

Специально перепутала процедуры, ведь главное сейчас выяснить имя мастера красоты, хоть какие-то подробности, которые помогут понять, зачем Абель Бернард перекроил собственное лицо. Жаль, по сиянию не скажешь, давно ли он это сделал. Корила себя за невнимательность. Вот отчего не разглядывала важных шишек в газетах, считала скучным занятием?

— Простите, ничем не могу помочь, — развел руками Шанси. — Откуда только берутся столь нелепые предположения? Сначала пудра, теперь подтяжка.

— Женщина, что с меня возьмешь! — состроила лицо очаровательной дурочки и кокетливо взмахнула ресницами. — У нас все мысли о красоте, а у хассаби Бернарда такая чудесная кожа, гладкий овал, вот и решила… Глупо, конечно.

Вроде, удалось обратить все в шутку, благо помощник министра тут же развил мысль, что красота и женщины не разделимы, только внутри образовался ледяной комок. Вдруг Шанси расскажет начальнику о неуемном любопытстве доморощенной сыщицы? Оставалось надеяться, прошедший год научил разбираться в людях, и я вновь не выбрала волка в овечьей шкуре.

Шанси явно был не прочь продолжить знакомство. Искоса поглядывая, где там Бернард, не вернулся ли Лотеску, продиктовала код диктино и в свою очередь записала номер знакомого. Министр, к счастью, не подошел, удалился под руку с блондинкой, только и начальник запропастился. В пол-уха слушала Шанси, улыбалась шуткам и мучилась от беспокойства. Хоть подходи к служителю и проси узнать. Хассаби мог хотя бы сказать, куда его понесло, все не так бы волновалась.

А еще из головы не шло изменение внешности Бернарда. Отчего-то казалось, это важно и напрямую связано с делом.

Словом, светские беседы занимали меня меньше всего на свете, только порадовалась, когда Шанси, извиняясь, откланялся:

— Тетушка не простит, если не станцую с ней тур вальса.

Пожалуйста, даже если родственнице едва исполнилось двадцать.

Вслух, разумеется, ответила иное, в лучших традициях жанра.

Не успел Шанси отойти на пару шагов, как у него запел диктино. Поставленный на вибрацию, дорогой прибор издал всего пару аккордов, но я услышала и нахмурилась. Лишь бы не Бернард! Похоже, отныне везде будет мерещиться его тень.

Приватный режим. Кто бы сомневался! И выражения лица не видно — Шанси ко мне спиной.

Ладно, надеемся не лучшее, пессимисты долго не живут. С ними возиться не надо: сами гроб сколотят, лягут и примут яд.

Один кавалер сменил другого. Словно мотылька на свет, ко мне вновь притянуло Эдгара. Он пафосно извинялся, рвался пригласить на танец, еле отделалась. Видела блеск в глазах, Габриэль Шанси волновал его больше отвергнувшей ухаживания женщины. Вот за помощником министра и ухаживай.

Новые мужчины, новые танцы. Прежние мысли, прежние тревоги. Ничего не происходило, но меня не покидало ощущение надвигающейся беды. Прошел уже час — спрашивается, чем можно заниматься столько времени на балу, если не танцуешь? Не напиваться же в буфете!

Лотеску нервничал, взял парцилен, ампулы. Хассаби в отличие от меня, не подвержен эмоциям, он упоминал о покушении. Вдруг в зале убийца, и начальник его заметил?

Под ложечкой засосало.

А ведь я следующая…

Стоп, Лена, хассаби прав, на приемах не убивают, дураков нет. Его банально перехватили по дороге, забыла, чьим секретарем работаешь? Он высокий начальник, плюс сам мог добиваться чьей-то аудиенции. Закончится танец, наберешь, выяснишь, а пока расслабься, когда еще сможешь кружиться с лучшими кавалерами королевства? Так и поступила: танцевала, пила, смеялась.

Помни о пессимистах, Лена, не уподобляйся одному из них.

Взгляд выцепил его величество. Монарх по очереди обходил гостей. Остановился он и рядом со мной, сделал комплимент платью и направился дальше. А я стояла, польщенная даже минутным вниманием. Найдется, о чем внукам рассказать.

Пропажа в виде начальника тоже нашлась. Напрасно беспокоилась, живой, беседует с дамой. Тем лучше. Пусть веселится, о Бернарде расскажу потом, заодно поведаю, кто приходил за деньгами и кому принадлежал один из счетов — не все оказались безличными, нашелся в сложной цепочке именной.

— Не скучаете?

Вздрогнула и обернулась.

Как Лотеску умудрился бесшумно подойти и куда дел даму?

Начальник улыбался, только фальшиво, вымученно, явно на публику. Пожаловаться на духоту и выйти на балкон? Заодно посекретничаем.

— Благодарю, не жалуюсь. А вы? Уладили свои дела?

— Вполне, — резко, давая понять, что обсуждать не намерен, ответил Лотеску.

Ясно, предположения верные, разговор не публичный.

Начальник нарочито беззаботно взял под руку и отвел к сервировочному столику. Там галантно предложил бокал шампанского, а сам, пользуясь случаем, осмотрел зал под прикрытием моей спины. Вроде, выдохнул, мышцы расслабились.

Подняла брови. Покачал головой. Не скажет. Может, попросить проводить в дамскую комнату? Возле всегда найдется укромный уголок, где удастся спокойно поговорить.

— Шанси вами очарован, просил отпустить, — не позволил рта открыть начальник, уподобившись провинциальной кумушке. Явно сообразил, попытаюсь выведать подробности, уведу под любым предлогом. — И король подошел — добрый знак, госпожа ишт Мазера. Такие перспективы!

Стояла и молчала. Не нравились мне его слова, ох, не нравились! И поведение тоже. Складывалось впечатление, будто хассаби собирался избавиться. По каким уж мотивам, благим или не очень, не знала, но уходить не собиралась. Опасно, не опасно, обещала помочь и помогу.

— Вы меня увольняете?

Вдруг действительно решил выставить вон? Горько, обидно, но ты категорично отказалась перевести отношения в горизонтальную плоскость, а прежние недомолвки начались именно после поцелуев. Не верится, конечно, что Лотеску на такое способен, но он гордый мужчина, факт, и жестоко мстит за уязвленное самолюбие.

Лотеску покачал головой.

— Вас вынуждают меня уволить?

— Тоже нет. Я устраиваю вашу судьбу. Кто, если не начальник, знает чаянья своих подчиненных! — он издал короткий нервный смешок. — Вы грезили маленькой руководящей должностью, я, увы, назначить начальником отдела не могу, а вот Шанси — запросто. И богатых женихов в министерстве полно, легко найдете мужа или влиятельного покровителя. Каких-то три года — дом с прислугой заведете. И не надо врать, будто деньги вам не нужны!

— Мне муж не нужен и вообще, хассаби, отчего вы занялись сводничеством?

Прищурившись, подозрительно уставилась на босса. Ощущение, что от меня хотели отделаться, только усилилось.

— По доброте душевной, — уклончиво ответил Лотеску. — Нужно помогать ближним, кому камень к шее привязать, кого замуж выдать. Вам ведь понравился Шанси, чего уперлись? Я вас под него не подкладываю, но проявите инициативу, а то увязнете в болоте.

Коварно улыбнувшись, пропела:

— Не проводите в дамскую комнату, хассаби? Нужно припудрить носик, боюсь заблудиться.

Понял, недовольно засопел… и пригласил на танец. Ладно, давайте так, хассаби.

Начальник, в отличие от того же Шанси, вольностей не позволял. Он вообще казался не от мира сего: отстраненный, даже декольте не интересовался, хотя обычно не упускал возможности полюбоваться женскими прелестями. Мы кружили по паркету и молчали. Уже отчаялась, когда Лотеску вдруг интимно наклонился и шепнул:

— Документы. Я не доверяю дворцовым служащим.

— И?

От волнения язык прилип к небу, вопрос скорее прошелестела, чем сказала.

— В порядке. Но в остальном плохо: Бернард подозвал столичного комиссара.

Начальник отстранился и вновь изобразил безразличие.

— Да скомпрометируйте вы меня, чтобы нормально поговорили! — прошипела, раззадоренная недомолвками.

Министр действительно исчез. Держала его в поле зрения, отвлеклась при появлении Лотеску и упустила.

— Как?

— Вы мужчина, вам видней!

Право слово, не в первый раз, чего мнется! Не самой же прижиматься. В королевстве, конечно, передовые взгляды, но мужчины пристают к женщинам, а не наоборот.

— Мне еще дорога должность, — тем же злым шепотом ответил хассаби и нацепил на лицо вежливую улыбку: мы сблизились с соседней парой.

Поговорили о дворце, великолепной организации бала и с облегчением вновь оказались вдвоем посреди залитого светом зала и моря гостей.

— Я не предлагаю прилюдно насиловать, всего лишь приударить. Так бы могли где-то уединиться и…

— … и прощай повышение. Госпожа ишт Мазера, думайте иногда! Тут глаз и ушей больше, чем во всем Амбростене.

— И как? Записки вам писать? — со злости сбилась с такта. — Между прочим, я важную вещь узнала.

— Ладно, шайтан с вами! — сдался начальник и таки опустил руку ниже спины.

Приставания вышли деликатными, вряд ли кто-то, кроме меня, их заметил. Половина кавалеров не чуралась флирта, чопорность исчезала вместе с бокалами шампанского. Скоро из каждой гостиной станут кричать: «Занято!» Речь не о повальных оргиях, мы во дворце, здесь репутацией дорожат, зато целоваться не воспрещается.

Сославшись на усталость, увлекла Лотеску после танца подальше от звуков оркестра и плюхнулась на антикварный диванчик. Тесное платье теперь казалось не лучшим выбором, мешало нормально сесть, но я важные вопросы обсуждать собралась, а не возлежать на подушках.