Ольга Романовская – Песочные часы (страница 9)

Мигель вернулся с пузатым серебряным браслетом. На нем выдавали знакомую надпись – полное имя хозяина. Передав браслет Саре, маг взял меня за руку и заменил стандартный браслет новым. Что-то подкорректировал нескольким пассами, и браслет слился с кожей, сам не снимешь. Мигель невозмутимо извлек нож, потянул к столу и заставил положить на него руку.

– Сара, подержите, чтобы не дергалась.

Завизжала, когда нож кольнул палец.

Не давая пошевелиться, Мигель измазал кровью матовую бронзовую пластинку, смочил жидкостью из маленького флакончика, и она засияла. Маг нанес пару капель на браслет, прочитал заклинание, от которого жаром обдало руку, и протянул платок:

– Держи, кровь остановишь. Сара, браслет я активировал, сейчас вставлю пластину в хранилище.

Тогда я не понимала смысла активации, он сводился к варварскому ритуалу, но потом, на примере других, уяснила его суть. Активированный браслет позволял отслеживать передвижения торхи. Они отображались на той самой пластинке. Сама видела, как в руках чужого мага она выдавала не только точные координаты, но и изображение местности. Очень удобно при поимке сбежавшей игрушки.

Прижимая платок к пальцу, все еще ощущая жар от браслета, поплелась за Сарой на четвертый этаж, в ту самую комнатку в башне. Она оказалась небольшой и темной, без единого окна. Обстановка скромная: кровать, стул, стол, комод для одежды, закуток для ежедневного омовения и отхожее место.

Позвонив в колокольчик, экономка вызвала двух хыр и велела наполнить водой деревянную бадью, занимавшую больше половины туалетной комнаты за потертой ширмой.

– Раздевайся, – кивнула она мне. – Сейчас принесут новую одежду, масло для тела и какие-нибудь духи.

Удивленно взглянула на нее. Духи? Разве торхе полагаются духи? И чем плох мой наряд? Насколько поняла, такой носили все личные рабыни.

– Одежду повесь на ширму, кто-нибудь постирает. У тебя каждый день должна быть свежая. Белье тоже сними. Тебе ведь дали кружевное? – Кивнула. – Надень. Хотя, – Сара улыбнулась, – я могу принести нечто иное. Оно такое красивое, ажурное. Размер, вроде твой, в этом вы с Ивонной похожи. Господин не любит, когда грудь женщины висит, как уши собаки. Грудь, конечно, маловата, но ты еще растешь, да и кое-какие изменения поспособствуют… Словом, через полгода у тебя будет полноценный третий – самый раз для женщины.

Покраснела и твердо решила не надевать другого белья. Я не игрушка, а живой человек!

Мой дух противоречия продержался ровно до возвращения Сары с целой толпой хыр. Четверо несли чан с кипятком, трое – ведра с холодной водой, еще одна – полотенце и открытые туфли на тонком каблучке. Замыкала шествие экономка с большим свертком в руках.

– Как, ты еще не разделась? – всплеснула руками она, бросив сверток на кровать. – Ужин через сорок минут, а нам нужно столько всего сделать! Немедленно раздевайся! Эй, вы, – прикрикнула она на хыр, – помогите девушке, смешайте воду и капните розового масла. Тщательно вымойте ее. Везде.

Пыталась сопротивляться, но шестнадцать рук, несомненно, могли гораздо больше, нежели мои две.

Наконец водные процедуры закончились. Меня натерли ароматным маслом и облачили в тончайшие паутинки кружев, которые Сара почему-то именовала бельем. Да, они оказались удобными, да, прикрывали гораздо больше, чем то, что было на мне в просмотровом зале, но приличная девушка такое не наденет. Тем более красное белье под белое платье. Оно воздушное, полностью скрывает ноги и руки, со скромным вырезом, отороченным тесьмой. Платье приятно холодило кожу, ниспадая мягкими складками.

Волосы тщательно высушили, расчесали и скрепили несколькими заколками с бесцветными камушками.

Побрызгав на меня духами с едва уловимым цветочным ароматом, экономка отошла, чтобы полюбоваться работой.

– По-моему, хороша! – кивнула Сара. – Теперь можно вести. Об Арарге расскажу позже, сейчас времени нет. Надеюсь, ты в курсе, что хозяину нельзя перечить? Поверь, он хороший, больно не сделает, если только не спровоцируешь. И вообще, – она подмигнула мне, – от первого вечера и первой ночи зависит, какие между вами установятся отношения. Ты у нас из какого сословия?

– Из второго.

Осмотрела себя в небольшом зеркальце – невинная непорочная дева, будто жрица!

– Тогда учить пользоваться столовыми приборами не нужно. Пошли, хыры все уберут, принесут разные мелочи, которые могут понадобиться.

Мы опять спустились на второй этаж.

Высокие каблуки поневоле делали шаги плавными и дробными, а зауженное в бедрах платье корректировало походку.

Стол в необъятной, по моим меркам, столовой, накрыли для двоих. Удивилась: неужели мне дозволят есть вместе с хозяином, но быстро поняла, что ошиблась. Второе место заняла Сара, мне же предложили скамеечку рядом с норном, будто комнатной собачке. Хозяин махнул рукой, хлопнув по бедру, и экономка подтолкнула меня к нему.

Забегали слуги, расставляя приборы, раскладывая кушанья, разливая напитки.

Хозяин пригубил вино и протянул бокал мне. Я наотрез отказалась пить, но виконт проявил настойчивость, поневоле пришлось открыть рот и сделать глоток.

– Перебирайся ко мне на колени, Зеленоглазка, так удобнее. Ты ведь голодна?

Отрицательно замотала головой. Даже умирай от голода, все равно не согласилась бы. Я не уличная девка, у меня есть чувство собственного достоинства.

Отрезав ножом кусок мяса, норн насадил его на вилку и скормил мне. Весь ужин прошел в несложных манипуляциях: виконт ел и пил сам, а потом кормил с рук. Когда дело дошло до десерта, стало противно. Каково это собирать губами виноград с чьей-то ладони? Пробовала отказаться – норн насильно запихивал ягоды в рот. В конце хозяин попросил принести еще один бокал, доверху наполнил его рубиновой жидкостью и протянул мне.

– За твою долгую жизнь, Лей!

Я выпила половину и аккуратно отставила фужер на стол.

– Лучше выпей до дна, так будет легче.

Нет, я не желала опьянеть, не хотела стать жалкой и беспомощной, хватит того, что мир перед глазами слегка потерял четкость.

– Сара, проводи ее. – Экономка быстро помакнула губы салфеткой и встала. – Зажги озиз.

– Не беспокойтесь, господин, все уже сделано, – заверила Сара. – Ванна тоже готова, если вы захотите ей воспользоваться.

– Прекрасно! Думаю, теплая вода в самый раз. Или ты не любишь воду, Лей? Думай пока. Приду через четверть часа, только переговорю с управляющим. Сара, займи ее, чтобы не скучала и не волновалась.

Стоило экономке отворить дверь, как все сомнения насчет продолжения вечера развеялись. Меня втолкнули в спальню, центральное место в которой занимала кровать под малиновым балдахином, настолько широкая, что на ней без труда могла бы спать вся наша семья.

Уютно потрескивал дровами камин, отбрасывая тени на пушистый ковер. На кресло небрежно брошен халат. Один из ящиков гардероба приоткрыт, оттуда выглядывал накрахмаленный рукав рубашки.

– Садись на кровать и жди. – Сара затеплила странную композицию из двух розоватых кристаллов и курильницы.

Терпкий аромат разлился по комнате, волнами тепла расходясь по телу.

– Расслабься и ни о чем не думай, – наставляла экономка, заглянув на минутку в отделанную камнем коричневатых тонов ванную – не сравнить с моим закутком. – В первый раз больно, не обращай внимания. Если станет совсем плохо, скажи, не терпи, врача позовут. Ты только не пугайся, со всеми одинаково, что по любви, что не по любви. Потом, может, тебе понравится.

Стараясь отвлечь меня от мыслей о предстоящем ритуале, Сара завела разговор об Арарге. Узнала, что стою на второй ступеньке местной иерархии и даже могу командовать хырами.

Разговор оборвался на полуслове. Отворилась дверь, и, сделав реверанс, экономка удалилась, оставив меня наедине с хозяином. В отчаянье метнулась к окну. Да, пусть высоко – около тридцати футов, пусть разобьюсь, но хотя бы избегну унижения. С трудом отдернула тяжелые портьеры, забралась на широкий подоконник, потянулась к шпингалету. Окна двойные, не успею!

Медленно угасал день. Последние всполохи солнца рдели на западе, стремительно теснимые тьмой.

– Далеко собралась? – Руки хозяина обхватили поперек талии и опустили на пол. Виконт стоял так близко, я ощущала дыхание на коже. – Тут высоко, Зеленоглазка, лучше не прыгать.

– Послушайте, я не вещь! Если полагаете, будто сможете безнаказанно насиловать, то ошиблись! – извернувшись, вырвалась, ища глазами какой-нибудь тяжелый предмет.

– Разве Сара не объяснила тебе, кто ты есть? – удивился виконт. Странно, он не рассердился, стоял и не двигался, с интересом следил, что же сделаю. – Нет, не вещь, но моя собственность, и я могу поступать, как мне вздумается, более того, наказывать за малейший проступок. Так, на всякий случай, – хозяин улыбнулся и расстегнул воротник камзола, – нападение на норна карается чрезвычайно сурово, вплоть до смертной казни.

– А, может, я хочу умереть? – с вызовом спросила нахального мужчину.

Увы, ничего тяжелого не нашла, а дверь виконт запер. Предусмотрительно!

– Зачем? Думаешь, все будет так плохо?

Промолчала, гадая, запрещено ли торхе накладывать на себя руки. С радостью воспользовалась бы такой возможностью, вот только ножа нет. К окну меня не подпустят, повеситься не успею, утопиться без посторонней помощи в ванной сложно. Что еще остается, не головой же о мебель биться!