Ольга Романовская – Песочные часы (страница 5)

Прозвучала мелодичная трель, и зал наполнился голосами. Я не смотрела на вошедших. Хотелось взять и умереть, раз уж сбежать не удалось, лишь бы избежать позора.

Торговец, купивший нас в распределительном лагере интендантской службы – так официально именовался форт, в который пленников доставили из Кевара, – заливался соловьем, в красках расписывая прелести кеварийских девушек, особо подчеркивая наличие в нас крови альвов. Ему задавали различные вопросы, в основном интересовались местностью, где нас захватили, происхождением, здоровьем, почему-то составом семьи.

Потом все пришло в движении: покупатели поднялись со своих мест, осматривая товар, то есть нас, тщательно изучали карточки. Сквозь пелену волос видела, как некоторых девушек выводили на помост, задирали туники, что-то рассматривали, потом брезгливо споласкивая руки в купели. Расторопные служители окунали туда же мягкие тряпочки и протирали места на теле рабынь, которых касались потенциальные хозяева.

– Так, а тут у нас что? – Вздрогнула, услышав над ухом мужской голос. – Посмотрим: из княжества Кевар, семнадцать лет, нетронутая… Продается, как торха. Личико покажи!

Я не спешила выполнять просьбу, за меня это сделал расторопный слуга торговца.

Напротив стоял высокий, выше отца на целую голову, крепкого телосложения араргец с собранными в высокий хвост черно-палевыми волосами. Примерно до половины длины они были черными, дальше начиналась рыжина. Одежда выдавала дворянское происхождение. Ткань камзола отливала синевой полночного неба. Невольно залюбовалась, пытаясь понять, из чего же он сшит.

– Симпатичная, – цокнул языком араргец. – Цвет кожи хороший. Грудь какого размера?

– Покажи норну грудь! – скомандовал прислужник Себра.

Разумеется, ничего показывать я не собиралась, более того, впервые решилась на бунт: оттолкнула руки слуги, пытавшегося задрать тунику. Потом до него дошло: проще расстегнуть пряжку на плече, но руки остановили падение ткани. Чтобы они ни думали, я не породистая кобыла, а человек!

– Подходит. Дам четыреста цейхов. – Норн выдернул ткань из рук, но увидеть желаемое все равно не сумел: успела прикрыть грудь.

В ту минуту я ненавидела его, ненавидела шикавшего на меня слуг, да и самого Себра. Пожалуй, попади в руки нож, попыталась бы убить кого-нибудь из них.

– С норовом! – скривился араргец и, наклонившись, бессовестно потянулся к трусикам. Подобного стерпеть не могла и ударила его коленом. На мое счастье промахнулась. И, как ни парадоксально звучит, на удачу ударила.

– Ах ты, сучка! – Норн выхватил плеть и замахнулся, но ударить помешал служитель: он не мог допустить порчи товара.

– Не беспокойтесь, господин норн, мы ее накажем, строго накажем, – подобострастно проговорил он, поднял с пола и швырнул мне в лицо одежду.

– В хыры ее, кеварийскую дрянь, чтобы знала, кого ударить хотела! – продолжал бушевать араргец.

Пока норн – так в Арарге именовали представителей привилегированной дворянской элиты – и прислужник Себра выясняли, как со мной надлежит поступить, успела одеться. Если меня и поволокут куда-то, хоть не голую.

– Только для вас, господин норн, всего за двадцать цейхов. – Слуга поклонился и расплылся в подобострастной улыбке. – Сейчас я схожу за господином деалом и оформим сделку. Сама виновата, дура! – буркнул он мне.

Уже поняла, жизнь предстояла безрадостная и очень короткая. Красавчик с палевым хвостом убьет сразу за порогом.

– Что ты там присмотрел, Шоанез? – К нам подошел еще один мужчина. Тоже высокий, неженоподобный, но в то же время изящный, не спутаешь с обычным солдатом. Блондин с черными кончиками волос и янтарными глазами. – Новую торху? Зачем тебе еще одна, троих мало? Правда, с таким бурным темпераментом торхи у тебя долго не живут.

Он рассмеялся и мельком взглянул на меня.

– Да какую торху? Эта дрянь у меня на конюшне навоз выгребать будет! – отмахнулся норн.

– Почему? – Теперь янтарноглазый норн пристально смотрел мне в лицо, но не с угрозой, а с любопытством. – Что ты сделала, Зеленоглазка?

– Спасала свою честь, – гордо ответила я. Раз дни все равно сочтены, чего уж бояться?

– Ну да, не отвел на помост, решил здесь посмотреть, чтобы без подвоха, – оправдывался Шоанез. – А она мне коленом… Вообще-то, я тебе в подарок хотел купить, ты же любишь таких.

– Люблю, – кивнул второй норн. – Она красивая, особенно глаза. Насколько вышел щедрым подарочек?

– Хотел четыреста дать, но стерва столько не стоит. Я еще одну шатенку заприметил, пойдем, посмотрим. За этой я слугу пришлю. Ошейник пока на нее нацепите, – бросил Шоанез помощнику торговца, увлекая друга прочь.

Но норн не торопился уходить и удержал ретивого араргца, уже скручивавшего мне руки веревкой. Подойдя вплотную, янтарноглазый коснулся кончиками пальцев щеки, приподнял подбородок, заставляя смотреть на себя. Глаза у него умные, спокойные и теплые. Словно загипнотизированная, не могла отвести от них взгляда. У всех норнов восхитительные глаза, даже у Шоанеза, который невзлюбил меня после того злополучного инцидента. Другое дело, что вся красота пропадает, когда они наполняются гневом.

– Какая же она хыра, Шоанез, неужели тебе не жалко такую красавицу?

Не заметила, как его рука прошлась по изгибам тела, ни разу не проникнув под ткань.

– Мне не нужна стерва в доме. Пошли, Сашер, посмотрим тебе подарок.

– Сколько? – проигнорировав недовольную мину друга, поинтересовался норн.

– Как за торху? – Слуга Себра просветлел, заулыбался, толкнул в бок: мол, тоже улыбнись, дура! Обрадовался, что придется продавать товар не в убыток.

– Разумеется. Напомни, сколько ты давал, Шоанез?

– Четыреста. Нет, Сашер, что ты нашел в этой?.. – Араргец окатил меня волной презрения.

– Кажется, день рождения у меня, и подарок выбираю тоже я. – В голосе янтарноглазого прорезался металл. – Девушка мне нравится, и я готов заплатить четыреста пятьдесят цейхов.

Шоанез махнул рукой, буркнул: «Как знаешь, но я предупреждал!» и отошел в сторону, приценившись к полураздетой блондинке, которая отчаянно пыталась прикрыть наготу волосами. Видимо, цена его устроила, и араргец присоединился к еще двум норнам, пристально рассматривавшим каждый дюйм юного тела. Девушка еще подросток, лет пятнадцать, не больше, зато голубоглазая блондинка. Как же это отвратительно!

– Господин норн будет смотреть?

Раз – и туника снова упала к ногам. На этот раз не успела ее подхватить: расторопный слуга заломил руки за спину, чтобы покупатель мог оценить товар по достоинству.

– Ей холодно, пусть оденется, – равнодушно бросил янтарноглазый, лениво мазнув взглядом по груди. – Остальное рассмотрю дома. Зови господина, я покупаю. Через час заберу.

Вот так в моей жизни появился хозяин: виконт Сашер Ратмир альг Тиадей, коннетабль его величества короля Арарга.

На меня снова надели тунику, повязали на руку красную ленточку. Норн стоял рядом и со скучающим видом рассматривал прочих выставленных на продажу девушек. Совершенно не ожидала, что он обратится ко мне с вопросом:

– Образованная?

Болезненный толчок локтем под ребра заставил вздрогнуть и заморгать. Так спрашивали меня? А слуга имеет полное право ударить: формально я еще собственность деала Себра.

– Да, – искоса взглянула на затылок норна. Необычная у него прическа: волосы на висках коротко острижены, на лбу и затылке чуть длиннее, а дальше растут свободно, как у девушки. Одна из прядей перехвачена прищепкой-заколкой с красными камушками и продета в декоративное кольцо-ушко. Завиток, падающий на заколку, уже черный. Интересно, араргцы красят волосы, или они такие от природы: на две трети одного цвета, на треть – другого? У некоторых чередуются пряди разного цвета. Потом-то узнала, по волосам можно определить происхождение человека: разноцветные пряди свидетельствовали о примеси благородной крови. – Мне оставалось полгода до окончания второго уровня сословной школы.

– Приятно слышать. Значит, не дура.

Норн потерял ко мне всякий интерес.

Подошел Себр, расплылся в приветственной улыбке, поклонился. Со стороны норна не последовало даже кивка. Видимо, между ним и торговцем лежала непреодолимая пропасть.

– Я так рад видеть вас снова, господин виконт, – заливался соловьем торговец. – Вы редко балуете своим вниманием, а еще реже покупаете.

– Может, потому, что товар некачественный, – нахмурился норн.

– Но ведь прошлая торха – на редкость хорошая девушка? – не унимался Себр.

– Ничего, но прожила недолго.

Слова насторожили. Вот тебе и первое впечатление! Значит, она умерла, и норну понадобилась новая игрушка.

– Сочувствую. Но, уверяю, когда я продавал девушку вам, она была полностью здорова. Вижу, – торговец предпочел сменить тему, – в этот раз вы выбрали зеленоглазую. Помощник сказал, вы даете четыреста пятьдесят. Более чем щедро. Это такая честь для меня, такая честь…

– Хватит лебезить, Себр! – презрительно скривился виконт. – Я прекрасно знаю, что ты мошенник и плут. Держи деньги. – Норн достал кошелек и отсчитал сорок пять золотых монет с профилем горбоносого мужчины. Значит, каждая достоинством в десять цейхов. Таких монет у хозяина (отныне он не просто покупатель, а хозяин) осталось еще штук двадцать.

Себр вновь поклонился, отвернулся и украдкой пересчитал деньги.