Ольга Романовская – Паук раскинул сеть (страница 62)
Министр рвал и метал, сыпал обвинениями, грозился отдать всех под суд. Бедный офицер втянул голову в плечи, не зная, куда деваться. Сольман же понял, что опоздал, а попытка ареста нового короля выйдет боком. Хорошо, если не казнят! Начальник Тайного управления не питал иллюзий: до совершеннолетия принца Гидеона, даже если герцог отринет планы о личной власти, править будет именно Арлан ли Сомераш. Королева банально не сможет справиться с тем объёмом забот, которые лягут на плечи монарху. Именно поэтому Сольман предпочёл немедленно ретироваться, чтобы хоть как-то подготовиться к опале. Печалило, что он так ничем и не сумел помочь другу, бесславно сгинувшему в угоду чужим амбициям.
— Господин ли Дакеш! — понёсся вслед полный яда голос.
Сольман мысленно попрощался с жизнью. И ведь чуть-чуть не успел скрыться из виду! Пришлось вернуться и предстать перед сумрачным герцогом.
— Вы едете со мной, — распорядился министр, несказанно удивив Сольмана. — Как-никак, это ваша работа. И позаботьтесь об охране её величества и его высочества. Если что-то случится, шкуру спущу лично.
Начальник Тайного управления нервно сглотнул. Тон герцога окончательно сбил с толку. Зачем защищать наследника, если тот стоит на пути к трону?
— И после ко мне, господин ли Дакеш, нам предстоит неприятный для вас разговор. Не исключаю, что он закончится арестом или даже лишением дворянства.
Тучи сгущались, и Сольман не нашёл ничего лучше, чем спешиться и встать на одно колено, приложив руку к груди. Так приветствовали только короля.
— Даже так? — удивлённо поднял брови герцог, пожевав губами. — Спасаете свою шкуру?
— Да, ваша светлость, — не стал кривить душой Сольман и подчеркнул: — Вам без меня тоже не обойтись.
— Посмотрим, — нахмурился министр и нетерпеливо махнул рукой.
Сольман пристроился в хвосте скромного отряда, гадая, как герцог всё обставит. Прямых доказательств его причастности к убийству нет, только выводы Брагоньера, посланные перед самым исчезновением, сразу после допроса некромантки, с просьбой помочь, и ряд незначительных косвенных улик, на основе которых не построишь обвинения. Нет даже записной книжки соэра, в которой тот наверняка собрал ряд интересных фактов. Жаль, записка запоздала, попала в руки Сольмана только вчера. Из неё следовало, что Брагоньер писал и ранее, но его послание где-то затерялось. Начальник Тайного управления догадывался где, но опять-таки ничего доказать не мог. Люди герцога переиграли его агентов.
Министр хладнокровно осмотрел место преступления, тела растерзанных придворных и труп самого короля и приказал привлечь магов. Обернувшись к Сольману, он с нажимом спросил:
— Как думаете, виконт, к этому причастен Аварин?
— Возможно, — тут же уловив подтекст, поддакнул начальник Тайного управления, уловив ниточку спасения. — Они готовили не одно покушение. Помнится, даже сотрудничали с метаморфом.
— Что-то дурно у нас работает разведка… Пора проверить ваше управление, серьёзно проверить.
Сольман склонил голову в знак согласия. Он не понимал, зачем герцогу маги, ведь они вычислят заказчика, и на свой страх и риск, всё равно терять больше нечего, спросил, пожелает ли герцог контролировать расследование.
— Контролировать? — недовольно скривился министр. — У меня слишком много дел, чтобы ещё тыкать носом в факты ваших служащих. Только надзирать. Первый доклад сегодня же, ли Дакеш, мне и её величеству. Свободны!
Герцог нетерпеливо махнул рукой, и Сольман, мысленно утирая пот со лба, поспешил удалиться. Собственное будущее казалось ему сейчас как никогда туманным.
Министр же кратко распорядился насчёт перевозки тел и галопом, не щадя коня, вернулся в лагерь. Там он сделал ряд заявлений, в частности, как само собой разумеющееся, отменил охоту, но запретил всем покидать палатки и охотничьи домики в ожидании допроса. По толпе прокатилась волна ропота. Кто-то попробовал возражать, собираясь вернуться в столицу. Герцог поставил эффектную точку, всего одной фразой заставив молчать:
— Уезжайте, господа, но вас в первую очередь сочтут убийцами.
— Теперь поговорим о власти, — министр гарцевал на коне перед притихшей толпой. — Она переходит к Её величеству Алисии как к законному опекуну его высочества принца Гидеона. А теперь, господа, можете разойтись. Вас известят о дальнейшем.
Не дожидаясь, пока герцог переоденется, в его покои ворвалась раскрасневшаяся королева. Визжащим голосом она выставила вон слугу и охрану и набросилась на министра:
— Ты всё же это сделал!
— Алисия, — он ухватил её за подбородок, — к чему показное горе? Ты прекрасно знала. Назначишь меня регентом.
Королева сглотнула и кивнула, бессильно обмякнув в руках герцога. Тот осторожно усадил её на стул, постаравшись не запачкать грязной курткой. Её величество беззвучно плакала, утирая кулачком глаза. Плечи дрожали, причёска растрепалась.
— Ты можешь уехать. Я отпущу, — остановившись напротив королевы, герцог буравил её тяжёлым взглядом. Так и есть, опомнилась, раскаивается, а его не любила вовсе. — Заберёшь сына и подпишешь за него отречение. Я устрою ему трон Ланжана. Чтобы купить, денег хватит.
— Я… я нет, — замотала головой её величество. — Просто… Просто я до последнего не верила, что ты убьёшь Донавела.
— Не лично, успокойся. Исполнитель сегодня же умрёт, и концы в воду. Что ты намерена делать?
— Что ты прикажешь, — упавшим голосом ответила королева и подняла на него затравленный взгляд.
— Из страха, — криво улыбнулся герцог и, не удержавшись, погладил её по мокрой щеке. — Не нужно, я не причиню тебе вреда. Никогда, Алисия.
— Ты меня любишь, — королева вздохнула и потёрлась о его ладонь, словно кошка, — и от этого я тоже… Наверное, люблю. Ты станешь регентом, я сегодня же подпишу указ. А потом моим мужем. Ведь ты женишься на мне, Арлан? — она с надеждой заглянула ему в глаза и скороговоркой добавила: — Мне так страшно одной, приходи сегодня, пожалуйста!
Ещё ни одна женщина так откровенно и одновременно невинно не просила его о ласке, и герцог согласился.
— Хорошо, — он наградил её чередой быстрых поцелуев, — я приду. Только во время траура нам надлежит проявить осторожность. Очень хорошо, что ты на меня кричала.
— Опасаешься за мою честь? — сквозь слёзы улыбнулась Алисия и уткнулась носом в его плечо.
Первая, самая сильная волна эмоций уже схлынула, и хоть смерть Донавела по-прежнему казалась чем-то ужасным, королева с ней примирилась. Тот, кто её любит, тот, к кому она сама неравнодушна, рядом, живой и здоровый, а муж… Если выбирать между двумя мужчинами, ответ очевиден.
Биение сердца герцога успокаивало. Слёзы высохли, только всё ещё ворочалась внутри несговорчивая совесть. Но она замолкла, когда королева потянулась к тёплым сухим губам.
Пару минут они стояли и целовались, как подростки, затем министр нехотя отпустил любимую и отряхнул от иголок и паутины: королева таки испачкалась. Легонько подтолкнув её величество к двери, министр ободряюще шепнул:
— Я всё сделаю, всё решу, не беспокойся.
— А сын? — спохватившись, обернулась к герцогу королева.
— Женится на Натэлле, получит ланжанский трон. Извини, но он незаконнорожденный.
— Что?! — у королевы перехватило дыхание, ноги подкосились. — Неужели ты веришь?..
— Нет, но лучше живой незаконнорожденный, чем мёртвый законный. Ты его не рожала.
— Ничего не понимаю, — замотала головой её величество и, ухватив герцога за ворот рубашки, потребовала: — Объясни!
— Всё просто: это не твой сын.
— Но ведь я ходила беременной, я рожала, Арлан, это все подтвердят.
— Ты родила мёртвого, — пожал плечами герцог и, пресекая протесты, прижал палец к её губам, — и повитуха, испугавшись гнева короля, подменила младенца. А теперь, когда случилось несчастье, повинилась.
Королева прижала руки к ушам и замотала головой, давая понять, что не желает слышать этот кошмар.
— Я могу рискнуть, Алисия, но лучше так. Мне короны Ланжана слишком мало, ты знаешь. И, отвечая на один из прежних вопросов, да, я женюсь. Может, — лицо герцога на миг передёрнуло судорогой, — надлежало сделать это давно, ведь я был свободен, но выбрал благо страны. Ничего, зато теперь исправлю ошибку.
— Перепиши закон о престолонаследии, — посоветовала королева, немного придя в себя от шокирующих планов будущего мужа. — Ведь только он мешал тебе стать королём. И не надо бесчестить Гидеона, он отречётся от престола, ему хватит Ланжана. Только не надо портить Натэлле жизнь, подыщи ей достойного супруга.
— А вдруг не откажется, Алисия? — покачал головой министр. — Нет уж, не я, так пусть внуки примерят корону Тордехеша. Мальчики быстро взрослеют, уже через десять лет Гидеон сможет стать отцом. Натэлле к тому времени исполнится двадцать шесть. Согласись, ещё приемлемо. Ты её любишь, поэтому мы вместе постараемся поддерживать здоровье Натэллы на должном уровне. А после рождения мальчика всё станет неважным.
Её величество слушала его и кивала. Потом задала вопрос:
— Аваринцы действительно не признают Гидеона законным наследником?
Герцог кивнул. В этом он не лукавил, могущественные соседи и извечные противники признают в качестве короля Арлана ли Сомераша, но не Гидеона ли Аризиса. Началась бы война: аваринцам дай только повод.
— Наверное, — неуверенно предположила королева, — если ты на мне женишься и станешь королём Ланжана, потом сможешь претендовать на Тордехеш.