Ольга Романовская – Паук раскинул сеть (страница 38)

Королева позвонила в колокольчик.

Во вторую дверь, ведущую не в будуар, а в секретарскую, вошёл личный помощник её величества.

— Мареш, — королева поманила его к себе, — попросите господина Сольмана ли Дакеша после завтрака зайти ко мне. Скажите, у меня к нему важное секретное дело.

— И заберите письма из будуара, — её величество небрежно махнула на вторую дверь. — Ключ в замке, можете открыть. Они на столике. Заберите и те, которые я не вскрывала. И да, — спохватилась она, — подготовьте экипаж к полудню. Мы едем к герцогу Ланкийскому.

Секретарь кивнул, записал в специальную папку и отправился выполнять распоряжения госпожи. Придворные дамы, разумеется, постарались выведать у него причины странного поведения королевы, выпытывали содержание странного письма, но её величество ценила Мареша за короткий язык, вот и теперь он не проронил ни слова.

Дальше утро вошло в прежнее русло. Переодевшись к завтраку, королева порадовала своей улыбкой супруга и приближённых, разделявших трапезу с правящей четой. После вернулась в свои покои и начала принимать посетителем. Разумеется, первым стал Сольман. Он появился в приёмной как раз тогда, когда вошла королева. Её величество знала, это не случайность. Такой человек, как Сольман ли Дакеш, не делал ничего случайного.

— Ваше величество, — «уши королевства» склонились в поклоне. — Чем могу быть полезен?

Королева промолчала и подала руку для поцелуя. Сольман понимающе кивнул и отдал формальную дань вежливости. Значит, разговор серьёзный.

— Вот, — закрыв обе двери на ключ, её величество протянула Сольману конверт с кольцом и письмом. — Выясните имя отправителя.

Начальник Тайного управления растянул губы в едва заметной хитрой улыбке, которая крайне не понравилась королеве. Она с трудом удержалась от желания гневно добавить: «Без домыслов!», но промолчала. Так королева лишь укрепит необоснованные подозрения.

— Тут кольцо, осторожнее, — предупредила её величество, опустившись в удобное кресло за письменным столом. Так она чувствовала себя комфортнее.

Всё же, Сольман при всех его достоинствах, человек столь же опасный и неприятный, как герцог Ланкийский. Должность обязывает.

Сольман кивнул и высыпал содержимое конверта на ладонь. Записка заставила его вскинуть брови, а кольцо — удивиться. Однако вслух своих эмоций Сольман не высказал, спросил лишь, когда доложить о результатах. Королева пожала плечами. Её гораздо больше волновало качество работы, а не её сроки.

— Когда мы узнаем имя этого человека, что с ним сделать, ваше величество?

— Сделать? — испуганно переспросила королева. — Ничего. Я сама решу.

Сольман кивнул, убрал улики и удалился.

Теперь предстояло переговорить с супругом. Сделать этого за завтраком её величество не могла, после же неожиданно испрошенная аудиенция вызвала бы массу вопросов. Поэтому, взвесив все за и против, королева отложила обсуждение столь деликатного вопроса до послеобеденного времени. Тогда её визит на супружескую половину не вызовет кривотолков: супруги частенько играли в карты, либо прогуливались вместе. Так даже лучше. Поручи супруг поиски таинственного воздыхателя Сольману сам, королева никогда не узнала бы его имени и что с ним стало. Начальник Тайного управления вежливо извинился бы и отмолчался, а Донавел отмахнулся: «Необходимые меры приняты, остального вам знать не требуется». Женское любопытство же требовало удовлетворения. Единственный способ удовлетворить его — лишить возможности супруга заняться делом первым.

Таковы уж правила высшего света: дела супруга не касаются жены, даже если они затрагивают её честь.

Просителей в то утро оказалось немного, главным образом, отцы и матери, ходатайствовавшие за дочерей. Часть юных особ её величество записала во фрейлины, некоторым отказала. После сделала щедрые пожертвования сиротскому дому и приняла делигацию магичек. Королева покровительствовала одному из факультетов и считалась патронессой всех обучавшихся в Университете представительниц женского пола. Обсуждали улучшение быта и обучения студенток.

После официальной части её величество расспрашивала о магии. Собеседницы покровительственно улыбались — им единственным это безнаказанно сходило с рук — и пытались доходчиво объяснить ничего не смыслившей в колдовстве королеве принцип работы ряда артефактов. Но сегодня любопытство её величества не было праздным: она пыталась узнать, как можно стереть с вещей сведения о себе.

Время до полудня пролетело незаметно.

Распрощавшись с магичками, королева удалилась к себе переодеваться.

Герцог Ланкийский удивился, узнав, какая высокая гостья к нему пожаловала. Он полулежал в кресле, прикрытый пледом, и читал. В такие моменты министру остро не хватало дочери. Она бы непременно устроилась рядом, заботливо переворачивала страницы и наливала чай.

Прежде королева часто навещала дом Сомерашей, но приезжала она не к герцогу, а к Натэлле. Они уходили на половину юной герцогини и подолгу обсуждали «маленькие женские секреты».

Министр позвонил в колокольчик и велел слуге переодеть себя: негоже встречать её величество в домашнем халате. Кривясь и морщась, герцог вдел руки в рукава рубашки. Слуга проворно застегнул на нём брюки и помог надеть сюртук.

— Коньяка мне принеси, — угрюмо приказал герцог, когда камердинер проворно убрал плед.

— Врач запретил, — напомнил слуга.

— Принеси. Мне. Коньяка, — сдвинув брови, повторил министр. Он не привык к пререканиям, тем более со стороны прислуги.

Камердинер вздохнул и не стал спорить: дорожил местом и успел привыкнуть к причудам характера хозяина.

— Прикажите принять?..

— В Большой гостиной, разумеется!

— Но как же вы дойдёте? — забеспокоился слуга.

Его пугала бледность хозяина и нездоровый блеск в глазах. Он помнил окровавленную рубашку, помнил землянистое лицо герцога в тот день. Как тот с трудом, прижимая руку к боку, тащился к лестнице, не переставая проклинать телохранителей. Их уволили в тот же час и вышвырнули из города. Министра не смутила, что одного из них тоже ранили.

— Принесёшь коньяка, дойду, идиот! — рявкнул герцог.

Камердинер вздрогнул и поспешил выполнять распоряжения.

В гостиную министр вошёл с прямой спиной, только шаркающая походка и периодически искажавшая обескровленное лицо гримаса напоминали о ранении.

— Ваше величество.

Герцог хотел приветствовать королеву поклоном, но та удержала его, поднялась и усадила рядом с собой.

— Не стоило так утруждаться, ваша светлость, я не стою таких жертв, — улыбнулась она. — Как ваше здоровье?

— Милостью Дагора и Сората, ваше величество.

Герцог недовольно зыркнул на застывшего в дверях слугу: почему медлят с чаем и закусками?

— Какой кошмар, прямо у ворот дворца… Надеюсь, злоумышленников схватили?

— Ищут, ваше величество, но это дело пары дней.

На пару минут воцарилось молчание. Его прервала королева.

— Не стесняйтесь, если вам нужно облокотиться о подушки, облокачивайтесь. Хотите, я вам подам?

Одна из сопровождавших её величество придворных дам тут же протянула ей подушку. Королева, пресекая возражения, подложила её под поясницу герцога. Тот поблагодарил за заботу и расслабился, насколько позволяли приличия.

— Меня не покидает чувство, что вы хотите дать какое-то поручение, ваше величество. Что ж, сделаю всё, что в моих силах.

Королева покачала головой и заверила, её волнует исключительно здоровье министра. Как-никак, он родственник мужа, не чужой человек. Герцог слушал и даже не пытался скрыть скептической улыбки: её величество не питала тёплых чувств даже к деверю и золовке.

— Вы не верите в человеческую доброту? — нахмурилась королеву.

— В человеческую — нет, в вашу — да, — холодно улыбнулся министр и поцеловал руку рассерженной гостье.

— Вы настоящий лис! — лоб королевы разгладился. — Признаться, вы могли бы мне помочь, но не теперь. По-прежнему никаких вестей от Натэллы? — тихо спросила она.

Герцог тут же замкнулся и покачал головой. Губы сжались в тонкую ниточку, кадык дёрнулся.

Королева ободряюще коснулась его руки и велела фрейлинам оставить их двоём.

— Мы с вами вдвоём попьём чаю, позвольте немного поухаживать.

— Теперь я знаю, что нужно советовать тем, кто жаждет добиться вашего внимания, — усмехнулся герцог и, задержав дыхание, медленно переменил положение тела. — Встретиться с наёмными убийцами.

Королева шутливо выбранила министра и велела даже не пытаться вставать:

— Считайте это приказом.

Слуга отодвинул от стены сервировочный столик и по знаку её величества подкатил его к дивану. Королева сняла печатки и налила чай. Слуга по очереди подал чашку сначала её величеству, а потом герцогу.

— Ступай! — махнул рукой министр.

Он понимал, королева хочет поговорить о Натэлле.

Герцог хотел встать, чтобы пересесть в кресло и соблюсти правила приличия, но королева предупредила его движение, положив ладонь на локоть.

— Ваша светлость, — с укором напомнила она, — вы ранены, зачем же делать себе хуже?

— Чтобы не сделать хуже вам, — галантно ответил министр. — Этикет придумали умные люди, его надобно соблюдать.

— Мы родственники, равные, стоит ли? — впервые за всю беседу королева улыбнулась — искренне, будто девушка. — Да и кто увидит, наушничать станет? Или меня не допускают в мужской круг?

— О чём вы? — нахмурился герцог.