Ольга Романовская – Гранит науки и немного любви (страница 14)

Пока предавалась подобным мыслям, магистр успел одеться и спуститься. Абсолютно бесшумно. Вздрогнула, когда он неожиданно оказался рядом, буквально скользнул по воздуху.

– Магистр Тшольке просила вас позвать. В библиотеке неладно, – коротко сообщила я, старательно отводя глаза.

Проклятое воображение упорно рисовало собеседника наполовину обнаженным. Широкие плечи, точеную грудь, живот, который так и хотелось потрогать. О, как я соскучилась по мужчине! Только магистр – преподаватель, Агния, а ты замужняя студентка.

Уф, полегчало!

Маг оказался любопытным, потащил за собой, выспрашивая подробности ночного вторжения. Рассказала что могла, по возможности, сообщив больше фактов.

– Вот ведь студенческое рвение! – усмехнулся магистр. – Вместо того чтобы спать, за книжками сидели. Но, признаться, с пользой. Все, можете смело идти к себе.

Видя, что я в раздумье остановилась возле калитки, преподаватель повторил строже:

– Помощь с вашей стороны не потребуется. Чтобы до утра близко к библиотечному крылу не приближались!

Кивнула, хотя любопытство советовало посмотреть издали одним глазком.

Уже отойдя на пару шагов, магистр внезапно обернулся и поинтересовался моим именем. Оказалось, он забыл, кто перевязывал ему руку. Оно и понятно, студенток много, кто я такая, чтобы запомнить.

В который раз упрашивала Лаэрта пустить меня, хотя бы намекнуть, что происходит за закрытыми дверьми, но эльф оставался непреклонен. Упрямство друга бесило. Подумаешь, ему доверили сторожить вход в библиотеку, но ведь я-то его подруга! К тому же помощник библиотекаря. Может, я записи хочу взять, вещи… Да и книги нужно убрать.

– Лаэрт, – вкрадчиво заглянула в глаза другу, – у меня экзамен. Если у тебя перенесли, то нам такое счастье не светит. Словом, мне нужны мои записи. Я тихонечко проскользну в малый читальный зал, заберу и вернусь.

Эльф хмыкнул:

– Знаю тебя, не вернешься.

– И что же я сделаю? Испарюсь, взлечу?

Ерничала, но было до жути обидно. Благодаря мне поймали преступника, а теперь не пускают, ничего не говорят. Студентов ведь опять накормят сказками о воре, но я печенкой чувствовала: вранье. Книги по тайной магии не воруют просто так, обычные воры не проникают незамеченными на территорию академии. На ночь над оградой активируют силовой полог, без знания магии не перебраться.

– Лаэрт, я ведь твоя лучшая подруга.

Решила зайти с другой стороны и полезла обниматься. На самом деле – пыталась приложить жетон к двери. Не станет же Лаэрт со мной драться и отпихивать?

Эльф крепко задумался, опешив от столь яркого проявления чувств.

Капризно надула губки и потянулась к заветному замку.

Ну же!

– Ладно, – сдался Лаэрт. Разумеется, он все видел и не поверил в бескорыстные объятия. – Только быстро и не через дверь. Накажут меня из-за тебя! – буркнул друг и отвернулся.

– Спасибо, ты душка! – чмокнула эльфа в щеку и шепнула: – Через окно? Снимешь контур?

– Вот еще! – фыркнул Лаэрт. – Я отвернусь, а ты приложишь жетончик. Попадешься, не взыщи!

Правила игры устроили, и я сделала свое «черное дело» за спиной ни о чем не догадывающегося друга. Тот для пущей убедительности даже наклонился, насвистывая бравурную песенку. Огляделась и деактивировала защитный контур. Горгулью и без меня загнали в каменный плен сна, возиться не нужно. Надеюсь, заклинание не предупредит о визите магов внутри? А то в библиотечном крыле полно магистров. Разбираться не станут, вышвырнут.

Вроде никто дверь не распахнул, с дикой бранью не набросился, в угол не поставил, а Лаэрт заслонил спиной мои нехитрые манипуляции.

Так, теперь игра на публику.

Пожелала другу удачи на часах, нарочито громко, чтобы все слышали, и потрусила якобы к студенческим домам, на самом деле – за угол, к окну. Есть там одно, плющом увито, кустиками да деревьями укрыто. Стоит только сойти с дорожки, понюхать цветочки… Женщины, они ведь любят прекрасное.

Старательно изображала интерес к ботанике. Проходившие мимо студенты и преподаватели внимания не обращали, взволнованно обсуждали ночное проникновение в библиотеку, а то и вовсе читали на ходу. Когда выдался случай, скользнула за ближайший куст и поползла. Запачкаю платье? Любопытство, оно, как красота, требует жертв. Ничего, трава просохла, пятен не оставит.

Чувствуя себя воришкой, осторожно вынырнула из зеленого укрытия и потянулась к шпингалету. Благодаренье небу, ручка есть и снаружи! Она поддалась, и я медленно, вздрагивая от каждого вздоха, воображая, что за моей спиной уже стоит ректор, отворила окно. Убедившись, что меня не видно, скользнула внутрь. Пыльная штора едва не выдала любопытную студентку. Сдержала чих и закрыла шпингалет. Стекло бликует на солнце, нечего дразнить судьбу.

Ладно, куда меня занесло? Комнатка библиотекарей рядом с большим читальным залом. А маги где? Вот ведь подвезло – собрались в малом. Благо его окна выходят на другую сторону, а то лицезрели бы все мои перемещения.

Похоже, туфли – ненужная вещь в гардеробе. Пришлось снова их снять.

Странно, никого не оставили сторожить дверь, и я благополучно устроилась у косяка. Приложив ухо к замочной скважине, а потом и глаз. Рассмотрела, признаться, немного: стул и чьи-то ноги, а вот услышала…

Мм, в Златории точно неспокойно, я бы даже сказала, документы нужно всегда держать под рукой. Война и так не мать родна, а уж гражданская война и вовсе не сахар. Притаилась, гидра, и щупальца тянет. Что б эти священники собственным ядом отравились! Ненавижу! А ведь учат спасению. Да, я верующая, но не так, как нужно. Есть ведь духи, лешие, кикиморы, малые и великие боги, старые и молодые, а Первосвященники признавали только одного – Бархуса. Он изначально не златорский, но ведь в стране много богатых переселенцев, они и сделали своего покровителя самым великим.

К слову, святой Йордан в Бархуса не верил: ему и мне милей Марра и Оликес, сотворившие сущее. В Златории им тоже поклоняются, приносят крынки молока волоокой Матери и хлеб грозному Отцу. Священники их признают, но как старых богов, подготовивших мир к явлению Бархуса.

Человека, который проник в библиотеку, послали, чтобы обескровить магов, отнять их реликвии. Дали амулет, способный взломать магические печати. Представляю, как кривились священники, когда прикасались к вещице: они люто ненавидели колдовство. Магия – удел зла, чаровать могут только Бархус или Марра с Оликесом на худой конец. Но уж больно им хотелось взять власть в свои руки, ради этого наступили на горло принципам.

С чего вдруг я такая осведомленная? Дык к самой интересной части допроса подоспела. Вор не говорил, а выплевал слова, перемежая их бранью. Грозил реками крови и страшными пытками до и после смерти. Особенно врезалось в память: «Мы раздавим вас, как крыс, сожжем тех, кто замарал душу чарами. Всех отловим, всем воздадим по заслугам именем Бархуса!» Брр, жуткая перспектива! Я ведь тоже «замарала душу». Муж, и подруга, и друг. Слуги Бархуса – сумасшедшие, сам бог нам ничего дурного не сделал, но вот его именем убивали.

Кажется, вор даже плюнул в лицо кому-то из магистров или еще как-то оскорбил делом, раз возмутилось магическое поле библиотеки. Пальцы пронзили иглы – сильное заклинание! Паршивец заливался смехом. Несомненно, безумный: человек в здравом уме в академию не полезет. Собственно, а откуда он? Неужели рассадник зла не истреблен?

Чуть не проворонила момент, когда следовало слиться с пейзажем. Юркнула под ближайший стол, надеясь, что меня не заметят.

Зрелище, представшее глазам, впечатляло. Я бы даже сказала, до рвоты впечатляло. Отделали малого знатно, но, думаю, за дело. Его под конвоем, подталкивая магией, вывели вон.

Выждав немного, решила забрать свои вещи, если они еще целы. Завтрашний экзамен я хочу сдать. Осторожно, на цыпочках, миновала открытое пространство и юркнула в малый читальный зал. Уф, все силы мира явно благоволили мне: и книги, и тетрадь на месте. В качестве моральной компенсации можно нарушить библиотечные правила и забрать талмуды с собой. Позаниматься-то мне не дали. Сгребла все в сумку – она валялась тут же, на полу, – и собиралась покинуть здание прежним путем, когда на плечо легла чья-то рука.

Завизжала уже после того, как ударила нападавшего туфлями. Рука сама замахнулась. Каблуки – отличное оружие, особенно острые. Каюсь, в Вышграде пристрастилась к эльфийской моде и носила только такие, зато восхищенные мужские взгляды обеспечены.

И тут случилось нечто странное. Я будто погрузилась в воду и в мягкую вату одновременно. Меня заключили в кокон и, приподняв над полом, развернули.

Полагаю, документы на отчисление лучше подать самой, потому как уже через час меня вышвырнут из академии без права восстановления за нападение на магистра. Да-да, за моей спиной оказался Эдвин Лазавей. Его щеку украшала царапина, а рубашка оказалась разодранной на плече. Угу, я попала. Во всех смыслах этого слова.

– Простите, – пробормотала я, не особо надеясь на снисхождение. – Я не хотела.

– Вы умеете постоять за себя. Агния Выжга, если не ошибаюсь?

Кивнула, изображая вселенское раскаянье. Потом выдавила из себя улыбку и невинно захлопала ресницами. Глупо? Знаю, но иногда помогает.

– Что вы тут делаете?

Магистр снял с меня заклинание, вытащил платок и приложил к кровоточащей щеке – вспорола я ее знатно.