Ольга Риви – После развода. Счёт за предательство (страница 5)
Повисло тяжёлое молчание. Я нутром чуяла, что они притащились сюда не просто посмотреть, как мать страдает в ссылке.
– Ну, рассказывайте, – я скрестила руки на груди, прислонившись к раковине. – Кто умер? Судя по вашим лицам, кто-то очень богатый, но наследство нам не светит.
Егор тяжело вздохнул и обхватил горячую кружку длинными пальцами.
– Отец звонил. Утром, – глухо выдавил он. – Просил приехать к нему в офис.
Внутри что-то неприятно ёкнуло, Тимур сделал ход. Он всегда знал, куда бить. Дети – это моя слабость. И он целился прямо туда.
– И чего хотел наш щедрый папочка? – я удивилась, насколько спокойно прозвучал мой голос.
– Сделку предлагал, – Егор наконец поднял глаза. В них не было детской растерянности. Там работал холодный калькулятор студента-экономиста. – Сказал, что ты не в себе. Поехала кукухой на фоне климакса и нервного срыва.
– Какая прелесть, – фыркнула я.
– Ага. А мне он предложил стать помощником управляющего в новом ресторане. Оклад такой, что я чуть слюной не подавился.
– А мне пообещал оплатить магистратуру в Лондоне, – встряла Соня, болтая ногами. – И тачку купить, новую. Условие простое: мы должны, цитирую, «помочь маме вылечить голову и вернуться в семью». Ну, или хотя бы забанить твой номер на время развода. Чтобы ты в суде выглядела брошенной всеми истеричкой.
Я прикрыла глаза, сделал вдох, а потом выдох.
Тимур был нарцисс до мозга костей. Он свято верит, что купить можно абсолютно всё. Вопрос лишь в количестве нулей. И сейчас он решил выкупить моих детей. Задушить меня в вакууме. Оставить одну в этой ржавой квартирке, без мужа, без денег и без смысла жизни.
– И каков ваш вердикт? – я посмотрела на сына.
Егор нахмурился. Парню было реально паршиво.
– Мам, я за тебя. Честно. Он повёл себя как конченый мудак, – Егор подбирал слова, словно шёл по минному полю. – Но давай смотреть на цифры. У нас с Сонькой учёба, расходы, тусовки. У тебя сейчас ноль. Он заблокировал твои карточки, мы проверяли. На какие шиши ты собралась жить? На какие шиши будем жить мы? Я не хочу бросать универ и таскать пиццу в жёлтом рюкзаке. Отец просто взял нас за горло.
Обидно? Ни капли. Я смотрела на него и чувствовала распирающую гордость.
Мой сын не предатель, а прагматик. Он видит летящий в лоб кирпич и просчитывает траекторию уклонения. В нём нет тимуровских истерик. Зато есть моя способность соображать, когда всё летит к чертям.
Я молча отлепилась от раковины и достала из сумки старый ноутбук. Поставила на стол прямо между кружками, открыла и быстро вбила пароль.
– Подвинься-ка, – скомандовала я.
Егор послушно убрал руки. Я зашла в банковское приложение для юрлиц и открыла выписки.
– Смотри сюда, – я развернула экран. – Видишь цифры?
Егор прищурился, и его брови поползли вверх, скрываясь под чёлкой. Он водил глазами по колонкам приходов. Раз нуль, два нуль, три нуль… Потом уставился на итоговый баланс.
– Это… Это баг системы? – севшим голосом спросил он.
– Это мой тайный заработок с кондитерской, сынок. Я кормлю закрытые вечеринки, корпоративы шишек и частные тусовки. Твой папаша думал, что я от скуки пеку капкейки для подружаек. А я втихаря построила бизнес с рентабельностью в двести процентов. Эти деньги лежат на счетах, до которых его короткие ручонки не дотянутся.
Я кликнула на соседнюю вкладку.
– А вот это патенты, технологические карты и рецептуры. Половина десертного меню в его пафосных ресторанах принадлежит мне официально. Завтра мой злой и голодный адвокат подаёт иск. Мы запретим Тимуру использовать мои рецепты. Его бизнес рухнет быстрее, чем карточный домик на сквозняке.
Егор смотрел на экран с таким благоговением, будто я открыла ему портал в Нарнию.
– То есть… – он судорожно сглотнул. – Это чистая прибыль?
– После уплаты налогов. Я сплю спокойно, Егор.
Тут Соня не выдержала, спрыгнула с подоконника и внаглую заглянула брату через плечо.
– Офигеть можно! – присвистнула дочь. – Мам, ты что, подпольный кондитерский босс? Уолтер Уайт от мира эклеров?
– Типа того. Только варю я карамель, а не то, что варил этот учитель химии, – я широко улыбнулась и окончательно расслабилось. Я бросила свой якорь, теперь дети точно со мной. И они уважают силу. – Можете передать отцу, чтобы засунул свои подачки себе в… портфель. С голодухи не помрём.
Егор откинулся на спинку скрипучего стула. На его лице расплылась хищная улыбка.
– Знаешь, мам, а Лондон пойдёт лесом, – заявил он. – Я у тебя стажироваться буду. Бухгалтерию вести, за процент, естественно.
– Договорились.
Вдруг Соня выхватила из кармана телефон. Её глаза загорелись, как у маньяка перед жертвой.
– Так, раз мы теперь мафиозный клан, пора идти в атаку, – она начала агрессивно тыкать пальцем в экран. – Я вчера полночи ковырялась в соцсетях этой силиконовой швабры, Алины.
– Нашла рецепт идеальных губ уточкой? – я снова присела на табурет.
– Там сплошной фотошоп и тупые цитаты. Но суть не в этом! Помните, на яхте она верещала, что у них будет мальчик?
– Такое фиг забудешь, – я хмыкнула. – Я сама этот синий бисквит резала. Чуть нож не сломала от злости.
– Гендер-пати делают минимум на шестнадцатой неделе. Раньше на УЗИ ничего не разглядеть, – Соня тараторила, как пулемёт. – Получается, она залетела около четырёх месяцев назад.
Дочь сунула мне под нос экран. На фото Алина выгибалась в микро-купальнике на фоне пальм. В руке держит бокал с коктейлем. Живот плоский, как доска.
– Смотрите на дату, – скомандовала юная сыщица. – Мальдивы. Три с половиной месяца назад. Отец тогда заливал, что полетел на важные переговоры.
– И чё? – не догнал Егор. – Ну, бухала она на раннем сроке. У неё же вместо мозгов филлеры.
– Да при чём тут бухло, тормоз! – Соня закатила глаза. – Геолокацию смотри! И билеты! Я через знакомую в турагентстве пробила её рейсы.
Она победно ухмыльнулась.
– Эта мымра летала на Мальдивы не с нашим батей. Она полетела туда с каким-то качком, фитнес-тренером. А отец притащился к ней только через три дня. И если считать недели… Короче, ребёночек-то был сделан именно в эти первые три дня!
Я уставилась на фотку. В голове со звонким щелчком сошёлся пазл.
Тимур был параноиком, и контролировал каждый мой шаг. Но эта малолетняя дура ударила по его слепой зоне, по раздутому мужскому эго. Он что, так бредил наследником, что даже не удосужился открыть календарь и посчитать дни?
– Ты хочешь сказать, – медленно, по слогам произнёс Егор, – что этот грёбаный синий бисквит вообще не от нашего папаши?
– Я хочу сказать, – Соня хищно оскалилась, точь-в-точь как брат минуту назад, – что у нас в руках ядерная боеголовка. Копнём глубже и докажем, что она спит с тренером. Прикиньте рожу отца, когда он поймёт, что отвалил кучу бабок на праздник для чужого спиногрыза?
Я переводила взгляд с сына на дочь. Умные, расчётливые и беспощадные. Все в меня.
– Скинь мне все скрины прямо сейчас, – я захлопнула ноут. – Моему юристу эта сказочка на ночь очень понравится.
Я подошла к плите. Открыла крышку, мясо дошло до идеала, а пахло умопомрачительно.
Вот это поворот. В этом дешёвом реалити-шоу мой муж стопроцентно вылетит в первом же туре.
Я обожаю работать с шоколадом, он честнее бывшего мужа. У шоколада хотя бы есть правила. Если всё делать по инструкции, он ответит идеальным глянцем и звонким хрустом. А если попытаешься обмануть, схалтурить или забить на температуру, то он пойдёт белыми пятнами и развалится в руках. Прямо как мой брак.
Шоколад не терпит суеты и не прощает истерик. Поэтому я предпочитаю работать с ним, а не с людьми. Люди врут, изменяют и пытаются отнять твои деньги. Шоколад просто вкусно пахнет и делает тебя счастливой. Если, конечно, ты не на диете.
На часах десять утра, я стою на своей тайной кухне, вокруг было прохладно. На мраморном столе растекается лужа растопленного бельгийского шоколада. Дорогой, зараза, но он того стоит.
В правой руке у меня шпатель, а в левой скребок.
Я просто стою и гоняю шоколад по столу, туда-сюда. Это моя личная медитация, которая успокаивает нервы куда лучше валерьянки или сеанса у психолога. К тому же, психологу надо платить, а шоколад потом можно продать.
Я смотрю, как масса медленно остывает, густеет и меняет текстуру. Здесь всё под моим контролем. Это мой единственный якорь в реальности, которая пару дней назад полетела в тартарары.
Вдруг входная дверь противно скрипнула. По кафелю громко застучали каблуки. Я даже не обернулась. Продолжила собирать шоколад.
– Ну привет, неудачница, – раздался за спиной писклявый голос.
Я не дрогнула, а спокойно довела шпатель до края плиты и собрала массу в миску. Взяла пирометр, прицелилась и щёлкнула кнопкой. Красный луч ударил прямо в шоколад.