Ольга Рэйн – Зеркальные числа (страница 10)
– Биток, кончай тут мне. Тьфу, то есть не мне и не кончай. Говорю – надо в Тюмень. Они там совсем оборзели, два лярда уже торчат. А ты разрулишь, ты могешь. Давай, а?
– Ну как ты не понимаешь, Петрович! Мы до Камчатки своим ходом, а там уже все заряжено. Вертолет, инструктор. У меня график по часам расписан. Экипаж со всей Находки собирали. Не могу я!
Павел Петрович шарахнул волосатым кулаком по столу – звякнула печатка с бриллиантом о столешницу.
– Все, на хрен. Пропил совсем мозги уже? Русским языком говорю: «два лярда». Закроем контракт – нормальную яхту себе купишь, у меня приятель продает на Канарах. По божеской цене отдаст. А то будешь позориться на пердящем корыте, белых медведей до икоты доводить. Не обсуждается.
– Мне не надо Канары. Мне надо Тихий океан.
– А мне пох, что тебе надо!!! Будешь делать то, что надо мне. Иди, готовься. Билеты на самолет у Светочки своей сисястой заберешь. Свободен.
– Да. Я свободен.
Грохнул дверью так, что со стены слетел бесценный картон в разноцветных пятнах какого-то французского концептуалиста.
– Может, все-таки в ресторан, Сергей Иванович? А лучше – домой.
Водитель Леня доставал из пакета бутылки, складывал на сидении. Понюхал пирожки, поморщился:
– Отравитесь еще, Сергей Иванович. А у вас поджелудочная. И печень.
– Простату забыл. И камни в почках. Наливай.
– Водка, вроде, не паленая. Хотя все равно, вы же отвыкши. Может, в центр мотанемся, в «Азбуку»? Виски куплю вам, закусь нормальную…
– Харе трындеть. Наливай, говорю.
Ухнуло горячим комком, желудок растерялся и присел.
– Ы-ы-ть. Забыл уже, чем родной народ живет. Наливай.
– Вы бы хоть пирожком-то…
– Сам их жри. Я кошек не люблю. Ни так, ни в пирожках.
– Скажете, тоже…
Отпустило, вроде.
– Понимаешь, Леня. У меня мечта. Про океан. Я в детстве стекляшку нашел, синюю. Вот эту.
– Да я в курсе. Вы уж в десятый раз рассказываете.
– Заткнись! Наливай. И слушай. Я ведь через нее посмотрю – и вижу… Волны! Небо! Альбатрос – высоко-высоко. И я! То у Колумба – первым землю замечаю. То с Одиссеем гребу. То Магеллан на моих руках умирает, отравленной стрелой в горло ему… Ярко так вижу – ни в каком кино… А в последнее время – хрень. Сломалась штуковина. Все какие-то яхты, шлюхи крашеные, губернатор белую дорожку строит. Рожи – свинские! Ни пиратов, ни марсовых. Капитанов нет – одни холуи. В золотых мундирах, что твой Киркоров, тьфу. Понимаешь ты меня?! Все. Кончилась мечта. Протрахал я мечту. На говно поменял, в купюрах. На стерве этой женился, по расчету. Детей нет, друзей нет. Думал – на теплоходе, две недели, восстановится все – хрен там! ПэПэ меня в Тюмень загоняет. Все, не могу я больше. Наливай. Пошевеливайся давай, тормоз. Чего зеньки вылупил?
– Не надо так, Сергей Иванович. Я не тормоз. И вам не официант.
– А кто ты? Шестерка.
– Да иди ты, алкаш.
– Что-о?! Что ты сказал? Вернись! Вернись, козлина.
Битков вылез из «бентли», сел на поребрик. Глотнул из горла. Вытащил осколок, посмотрел сквозь него – увидел серое небо, неряшливые тополя.
Завыл, задрав лысеющую голову.
Зазвонил телефон. Встревоженный голос Светочки:
– Сергей Иванович, где вы? Из Тюмени звонят – вас в самолете не было. Павел Петрович тут, как Везувий. Извергнется сейчас.
– В манду.
– Что? Я не расслышала.
– Светочка, у тебя есть ручка и бумага?
– Конечно, я же в офисе.
– Записывай. Пункт первый. Павел Петрович. Хотя нет, какой он первый? Исправь на «нулевой». Записала?
– Да-да.
– Пункты остальные. Света жопастая.
– Что? Плохо слышно.
– Конечно. Где же тут расслышишь, когда жопа уши затыкает. Дальше. Галочка-брюнетка. Этот, как его. Глозман, начфин. Ой, как же я забыл! Ольга Сергеевна из мэрии. И все остальные. Записала?
– Да, только последний пункт не поняла.
– Чего ты не поняла, дура? Вообще все-все-все. Как в книжке про Винни-Пуха. Ну?
– Про Винни-Пуха. Записала да.
– Стой! Вычеркни медведя, он тут точно ни при чем. Вот. А всех остальных обведи кружком. Стрелочку нарисуй. И напиши: В МАНДУ!
– Куда?
– Туда, тля. Откуда мы все взялись – вот туда.
Нажал отбой. Хотел разбить «верту» – не успел. Чертыхнулся, принял звонок.
– Дарлинг, где ты?! Я у Васильчиковых, тут весь бомонд, ждем тебя.
– Вот, блин, чуть главного-то не забыл! У тебя моей Светочки есть номер? Позвони сейчас ей и попроси, чтобы тебя включили в список. И Васильчиковых, и бомонд.
– Какой список, хани?
– Она знает. Конец связи.
Размахнулся телефоном.
Спохватился, набрал зама по безопасности.
– Да, Сергей Иванович? – испуганно.
– Там у тебя утром на вахте стояло мурло одно. Косит под моряка, а сам… Короче, уволь его на хрен. Только сначала сорви перед строем морские погоны.
– Ка… Какие погоны?!
Вот теперь – все.
С наслаждением грохнул телефон об асфальт. Вытащил из замка ключи, закинул в кусты.
Шел вдоль обочины, разбрасывая – паспорт, визитки, кредитки. Швырял купюры, ключи от кондоминиума, от гаража, от загородного дома.
Обручальное кольцо долго не поддавалось.
Достал конверт с документами на теплоход. Подумал. Порвал и разбросал обрывки – ветер унес их в ночь, как мотыльков.
Последним был синий осколок. Сжал, крича прямо в треугольный глаз:
– Ты! Если бы не ты – я бы давно сам на океан уехал! Понимаешь? Сам! А ты мне все картинки показывал, вместо настоящего океана. Скотина ты, врун!
Бросил, пытался раздавить каблуком – мягкая земля приняла. Не дала расколоть.
И пошел вдоль трассы.