Ольга Райская – Звездная академия. Дипломатия галактического уровня (страница 9)

— Все в прошлом, Эрниль, — улыбнулся Элвэ, — ты сам меня поймешь, когда встретишь свою женщину, а другие просто перестанут существовать для тебя. Когда ты улетаешь?

— Хотел сегодня, чтобы вернуться к переговорам, но теперь, пожалуй, останусь.

— Зачем? — удивился эленмарец.

— Чтобы доказать, что твоя земляночка ничем не лучше остальных. Запомни, друг, все женщины жадные, коварные, алчные, эгоистичные и меркантильные. Ни одна из них не стоит таких жертв.

— Держись от нее подальше! — в бирюзовых глазах застыл лед.

— Не проси. Я сделаю это ради тебя!

— Не смей! — крикнул эленмарец, но Эрниль тер Куина уже вошел на платформу телепорта.

— Еще увидимся, друг!

Пространство вокруг шаендарца заискрило, и вскоре посреди улицы Дарин остался один.

— Я никому тебя не отдам. Пока живу… Пока дышу…

Глава 3.

Академия встретила привычным шумом и суетой. Выйдя из лифта на своем этаже, наткнулась на Фингорма.

— Аля, — кажется, эльф был чем-то очень-очень озабочен, — мне нужно с тобой поговорить.

— Сейчас? — я с тоской посмотрела за его широкую спину, где меня ждала дверь в наш с Хунькой блок, а за нею вожделенная кровать. События этого дня порядком утомили, и очень хотелось, пусть ненадолго, пристроить свою пятую точку, которой на сегодня уже хватило всевозможных приключений.

— Это не займет много времени, — вид у эленмарского красавчика был, прямо скажем, не очень — волосы всклокоченные, весь какой-то дерганный, ни секунды не стоит на месте.

— Валяй, — вяло отозвалась, — только по быстрому.

— В общем, я извиниться хотел и за себя и за сестру…

— Ну, ты, на мой взгляд, ни в чем не виноват, а Анвен просто плохо воспитана, — улыбнулась эленмарцу, — хотя это по земным меркам, у вас могут быть другие критерии оценки ее поведения.

— Нет, — покачал головой эльф, — она вела себя непростительно, особенно в присутствии мудрой, пожилой фаэры. И еще… Аля, я предупредить хочу…

— О чем? — усталость взяла свое, и мне пришлось присесть прямо на низкий подоконник.

— Энфина нашего рода… Ее не стоит сбрасывать со счетов. Энель Беллим всегда добивается своего, во что бы то ни стало, а особенно рьяно добивается, если чего-то хочет Анвен. Ведь она надежда и будущее нашего рода.

— И чего же хочет Анвен?

— Скорее кого. Анвен хочет Дарина Элвэ.

— Пусть попробует его получить, — криво усмехнулась, глядя на эльфа.

— От мужчин такой выбор не зависит… — как бы извиняясь, ответил он.

— Фин, как вы это все допустили? — не выдержала я.

— А что нам оставалось? Ты просто никогда не видела, как умирает воин, не нашедший своей пары, — он склонил голову, а мне стало чертовски жаль эленмарских мужчин… всех… и даже Фингорма Беллима. Нет, его особенно. Потому что прожить всю жизнь в террариуме среди ядовитых змей и змеек это, знаете ли, дорогого стоит. При этом, кажется, он не растерял самого главного — порядочности и доброты.

Я поднялась, подошла к ничего не подозревающему эленмарцу, который стоял ко мне спиной и… обняла его. Фингорм и так был неподвижен, а ощутив мое прикосновение, застыл, как соляной столб, напрягся весь.

— Это я не тебя сейчас обнимаю… — чуть слышно прошептала, не разжимая объятий.

— А кого? — опешил он.

— Всех мужчин вашей многострадальной планеты. Жалею я вас, вот что.

Послышался странный звук, а затем кашель. Поперхнулся он что ли? И чего так трясется… Ржет! Да, он просто надо мной ржет! Объятья разжались тут же, а в душе… там уже зрел план мести несчастным эленмарцам от не в меру сердобольных землянок.

— Прости, Аль, — отсмеявшись, просипел Фингорм, — вы — землянки…

— Что мы? — зло посмотрела на эльфа, который все еще улыбался, глядя на меня.

— Вы, землянки, ни на кого не похожи! Вы непредсказуемые, вас просчитать нереально.

— Все земляне такие, не только землянки. Такова уж наша природа, — вздохнула я, запихав мысли о мести отдельным представителям Эленмара поглубже, а жалость, наоборот, вытащила поближе. Вдруг пригодится.

— Землянами не интересовался, мне землянки больше нравятся, — улыбнулся Фингорм, ослепив меня своей улыбкой, — кстати, не мне одному.

— Кому-то еще? — почему-то сердце тревожно стучало в ожидании, что сейчас он поведает мне о чувствах Элвэ, но случилось нечто неожиданное.

— Паренька из моей четверки помнишь, Туррина? — спросил эльф, разрушая мои ожидания.

— Да-а… — протянула я, вспоминая рослого, молодого мужчину с пронзительно зелеными глазами.

— Так вот, запал он на земляночку вашу, кажется, София ее зовут, а она ответила ему взаимностью. Пропал парень.

София действительно была. В четверке, которую отобрали с Европы, были две девушки — высокая брюнетка Стелла и очень милая, рыженькая София. Девчонки держались особняком, и мы мало общались.

— Почему пропал? — поинтересовалась я.

— Да он намного старше меня. Туррину до критического возраста осталось совсем немного, а он, как рыжую землянку увидел, об обряде и слышать не хочет, хотя энфина нашла ему достойную фаэру.

— И место пятого мужа? — не удержавшись, съехидничала я.

— Седьмого, — невозмутимо поправил меня Фингорм.

— А вот ты сам кого бы выбрал — неизвестную фаэру и должность ее седьмого мужа или… скажем, Хуню? — ну знала, что бью ниже пояса, знала…

Эленмарец завис. Он как-то судорожно вздохнул и низко склонил голову, но упорно молчал.

— Я задала слишком трудный для тебя вопрос? — продолжала настаивать.

— Аля, Фархунда на меня смотрит, лишь как на двойника своего андроида.

— Дурак ты Фингорм, — в сердцах ответила я, — как все эленмарцы — дальше своего носа не видишь…

На этом беседу можно было считать оконченной, эльф погрузился в свои мысли, а я удрала на встречу с вожделенной кроватью. Следовало о многом подумать, да и, честно говоря, очень хотелось наябедничать Фархунде на эленмарцев, а заодно и на шаендарцев и, вообще, посплетничать. А что? Что позор для воина, не пристало курсанту, то вполне сойдет для двух давних подруг.

Войдя в нашу спальню, сразу поняла, что ни одной моей мечте не суждено сбыться. Кровать была занята, на ней удобно развалился Погодин. Рядом восседал Жоффрей и с сосредоточенным видом что-то настраивал в комме. Хунька, расположившись на своем ложе, расчесывала Феклуше волосы, заплетая их в затейливые косы, похожие часто носил Фингорм. Между делом она поглаживала острые кончики ушей андроида, и млела от удовольствия.

— А где остальные члены нашей тусовки? — спросила я, бесцеремонно сгоняя Стаса со своей кровати.

— До чего же ты деспотичная особа, Верник, — огрызнулся он, пересаживаясь к Селедкину.

— Какая есть — такую и любить будете! — не осталась в долгу.

— Да я хоть сейчас! — не унимался Погодин, но, натолкнувшись, на мой взгляд, полный негодования, замолчал.

— Айа выгуливает бабу Симу, а баба Сима выгуливает козу Машку, — без заикания поведал Жорик, не отрываясь от комма.

— А ты где была? — Хунька подняла на меня глаза, отвлекаясь от своего увлекательного занятия.

— Гуляла, — не стала скрывать, тем более — это была чистая правда, — я что-то пропустила?

— Да, уж! Наш тангир был великолепен. Анвен до сих пор, наверное, на весь мир злится, — и мне показали запись на комме, а там…

В общем, там «леденец» молчать не стал, несмотря на весь свод эленмарских законов и правил. И мне стало так… легко, все обиды отступили на задний план, и захотелось немедленно взглянуть в бирюзовые с золотыми искрами глаза. Правда, последнее желание пришлось отложить до лучших времен. Разговор с ребятами откладывать больше нельзя.

— У меня две новости и обе они хорошие, даже несмотря на некоторые спорные нюансы, — огласила я, и все уставились на меня.

Долгая театральная пауза обычно мне удавалась. В сценическом мастерстве я поднаторела еще в школе, посещая литературную студию, где иногда ставились спектакли по произведениям классиков древности.

— Верник, не томи! — как всегда первый не выдержал Погодин.