Ольга Райская – Звездная академия. Дипломатия галактического уровня (страница 12)
— Да, я был несколько занят, — как ни в чем небывало заявил «леденец», застегивая магниты на форменной куртке.
— Это я успел заметить, — усмехнулся дед, — работаете не покладая рук даже после отбоя.
Мы с Элвэ нервно хохотнули, вспоминая, где были руки тангира, когда на нас смотрел дед. Скрываться больше не имело смысла, и я покинула свое уютное и надежное убежище.
— О, и кетарт Верник здесь, — произнес легар Сорг, как будто ранее меня действительно не заметил.
— Планировали порученную нам операцию, — беззастенчиво соврал Дарин.
— Я так и подумал, так и подумал, — дед переводил хитрый взгляд с меня на тангира, и глаза его смеялись, — ну, раз уж все так удачно нашлись, позвольте мне вас представить друг другу.
— Думаю, не знакомы только девушки, — усмехнулся «синеглазка», его развернувшаяся картина тоже повеселила, но не обрадовала, потому что, не смотря на улыбку, в его глазах застыл лед.
— Алейна, — без всяких титулов и званий представилась салорка, и я поняла — споемся! — Можно просто — Аля, — добавила она.
— Алевтина, — улыбку уже даже не сдерживала, — можно просто — Аля.
— Хорошо, — в ответ рассмеялась важная леди Темного Круга, — мне будет совсем нетрудно запомнить.
Наш человек! Все-таки в некоторых инопланетянах, определенно селятся земные души. Иначе, почему же с ними так легко?
Двейна, телохранителя Али, никто представлять не стал. Громила просто стоял в сторонке и со скучающим видом тупо пялился на звездное небо. После знакомства разговор перешел на обсуждение времени и деталей отлета, а я тайком зевнула, прикрыв рот ладошкой. Все же день был долгим и насыщенным. Собственно, как любой другой день в ВЗА.
— Устала? — заботливо прошептал Дарин.
— Немножко, — чуть слышно ответила я.
— Полагаю кетарт Верник нам в дальнейших обсуждениях не нужна, и мы можем отпустить ее отдыхать, — тут же внес предложение тангир.
Возражений не последовало и я, тепло, попрощавшись и поймав напоследок задумчивый, оценивающий взгляд «синеглазки», отправилась в свой блок. Уже нырнув под одеяло, услышала сигнал входящего на комм сообщения, а прочитав, еще долго лежала и улыбалась.
«Прошло целых десять минут. Я безумно соскучился».— Писал тангир Элвэ, «леденец», мой… только мой!
Глава 4.
А ночью мне снился сон. Я лежала на чем-то мягком, пушистом и очень теплом. Это что-то урчало и вибрировало. Непроизвольно погладила рукой поверхность, звук и вибрация стали сильнее, а еще — что-то явно дышало, и было живым. Открыв глаза, я поняла, что нахожусь в том же храме, с узкими, словно бойницы, окнами, где-то под куполом, в которые проникает фиолетовый свет.
Фиолетовый… Сегодня уже упоминался этот цвет, не единожды. Дарин говорил о своеобразном преломлении света на… Лорне. Но Лорна… и этот вибрирующий звук подо мной…
«Сумрак» — мысленно позвала я лайвелла.
«Аля» — раздался знакомый голос, а еще… от огромного, летающего кота пришла волна нежности, которую я почувствовала.
«Соскучилась! Ты долго не приходил» — упрекнула Сумрака, зарываясь пальцами в густой мех.
«Тебе было не до меня. Люди слабые, им нужен отдых»
«Сумрак, фиолетовый свет в окнах храма… это место ведь не на Эленмаре?»
«Нет, Аля»
«Ты ждешь меня на Лорне?»
«Жду… Очень долго…»
«Я уже очень скоро к тебе приду» — ответила и потерлась щекой о пушистый загривок.
****************************************************************
Утро оказалось не менее загадочным, чем мой сон.
— Верник, подъем! — орала Хунька, практически прыгая на мне.
— Раздавишь, не дюймовочка! — буркнула в ответ, попытавшись зарыться поглубже в одеяло.
— Вставай, говорю! — не унималась она, — нас обокрали!
— Как? Кто? — подскочила я, нервно озираясь вокруг. С виду все было в порядке.
— Машки нет! — трагично сообщила Хуня.
— Кого? — информация явно до меня не доходила, сонный мозг отказывался ее воспринимать.
— Козы нет! Машки! Баба Сима в печали!
— Как нет? Ее же поместили в зооблок, там видеонаблюдение и…
— Серафима Дормидонтовна пришла на утреннюю дойку, а Машка пропала. Нет ее там. Совсем нет. Веревка пеньковая (одна штука) — есть, колокольчик медный (одна штука) — есть, а козы нет. Верник, нет — это совсем нет, нисколько! Ни рожки, ни ножки! Ее след простыл, — Фархунда объяснила популярно.
— Искали? Куда она могла деться с парящего острова, где все срабатывания телепортов тщательно фиксируются? — встав, я протопала в санблок, мимо возбужденной подруги. Конечно же, она последовала за мной, продолжая зудеть.
— Разумеется, искали. И показания голокамер снимали, и список тех, кто ночью пользовался телепортами, просматривали. Даже легара в известность поставили. Но Машка, как сквозь Землю… тьфу ты… сквозь Кхарму провалилась, — продолжала просвещать меня Хунька на предмет сложившейся ситуации, стоя около душевой кабинки.
— Стоп! Давай рассуждать логически. Кому могла понадобиться земная коза, если мы находимся на совершенно незнакомой планете? — спросила подругу, включив режим сушки в кабине.
— В том-то и дело, что ума не приложу. С питанием здесь перебоев нет, да и фанатов «Общества любителей полорогих, парнокопытных» нет. Так что, Верник, идеи наши иссякли и теперь вся надежда на тебя, — подытожила Фархунда, пристально наблюдая, как я вылезаю из душа.
— Хоть бы отвернулась для приличия, — беззлобно пристыдила ее.
— Чего я там не видела? — обижено буркнула она, но из санблока вышла.
Через несколько минут мы уже неслись по коридорам ВЗА в сторону зооблока. За окнами только забрезжил рассвет, окрашивая верхушки облаков в алый цвет. Повсюду трудились андроиды-уборщики, полируя и без того блестящие полы. Иногда, нам на встречу попадались кинсли — эта раса не входила в состав Коалиции, но их обширные колонии можно было встретить повсюду. Внешне они немного отличались от других рас, особенно строением черепа. Их голова по форме напоминала мяч для игры в регби, на заостренных концах которого находились большие, словно крылья бабочки, очень подвижные уши. Ростом кинсли не отличались, даже самые крупные из них едва достигали одного метра пятидесяти сантиметров. Огромные глаза, чаще чистого голубого цвета, смотрели на мир с детской наивностью и непосредственностью. Умом и интеллектом особо не блистали. Не было среди них ни выдающихся ученых, ни музыкантов или политиков. Но из-за своей пунктуальности и исполнительности, кинсли очень ценились, как обслуживающий персонал.
В Академии представителей этой расы насчитывалось немало. Лаборанты, ремонтники, техники — да, практически все рабочие специальности, где труд андроидов был нецелесообразен, занимали кинсли. То здесь, то там мелькали хрупкие фигурки, облаченные в серые, добротные комбинезоны. На всеобщем они говорили плохо, с акцентом, смешно коверкая слова. А язык, на котором кинсли изъяснялись между собой, чем-то напоминал чириканье птиц.
Вот и сейчас двое ремонтников вывернули из-за угла, наткнувшись на нас с Хуней. Как всегда, что-то прощебетали на своем языке и постарались проскользнуть мимо.
— Извините, — обратилась я к ним, — здравствуйте!
— Верник, — застонала Хунька, — нашла с кем диалоги с утра вести. Пошли уже, у нас дела.
— Подожди, я сейчас, — ответила недовольной подруге и переключилась свое внимание на двух мужичков.
А это были именно они, потому что у женщин-кинсли голову покрывал жесткий ежик светлых волос, эти же были полностью лысы. Ремонтники удивленно захлопали огромными голубыми глазами, молча ожидая, что я им скажу.
— У нас пропало животное. Коза. Вот такого роста, — ладонью показала расстояние от пола, но, похоже, что собеседники совсем меня не понимали.
Вспомнив, что совсем недавно мы делали совместные голографические проекции и с бабой Симой, и с многострадальной козой Машкой, я достала комм. Мужички продолжали внимательно наблюдать за моими действиями. Найдя достаточно точное изображение, вывела его на экран.
— Вы это видели? — ткнула пальцем в фигурку козы.
Кинсли переглянулись и… Они упали передо мной на колени, а затем и вовсе коснулись лбами пола.
— Чего это с ними? — опешила Хуня.
— Я знаю столько же, сколько и ты, — ответила ей и снова обратилась к ремонтникам, — видели или нет?
— Дерезай… — благоговейно прошептали оба.
— Что? — не поняла я.
— Козай… Дерезай… — снова выдохнули они.
— Это вы сперли наше животное? — с нажимом, грозно спросила Фархунда.
— Казай-дерезай… казай-дерезай… — затрещали они.
— Хунь, по-моему, эти на всеобщем вообще не рубят, — обернулась я к ней.