Ольга Райская – Как достать стража. Влюбить и присвоить (страница 43)
Меня смущало поведение Эриварда. Он словно ждал чего-то и почти не волновался. Только раздражался, выслушивая мои обвинения. Ни один сумасшедший не признает себя таковым — это не просто факт, а доказанная аксиома жизни.
Я посмотрела на мужа.
— Нужно привезти сюда те части Стража врат, что успели собрать Лесар и Женя. А еще мне понадобятся все записи отца.
Китрэн кивнул.
— Этим уже занимается Орас. Мы предполагали, что ты все это попросишь, как только увидели, насколько шикарная лаборатория спрятана в этих горах, — ответил он. — Что еще тебе потребуется, Свет мой?
— Твоя любовь и вера в меня, — тихо так, чтобы меня слышал только Кит, произнесла я.
— Все это у тебя было и есть с самой первой нашей встречи, — признался он. — Идем, Свет, Агиар обнаружил нечто любопытное, пока мы с Лесаром искали вас.
Белобрысый страж и мой муж — простые вояки. Что с них взять? А вот герцога стоило выслушать. Орфес не просто много знал, но и умел мудро распорядиться этими знаниями.
— Вы хотели мне что-то показать? — спросила я у Настасьиного супруга.
Агиар кивнул, подошел к артефакту лорда Ги сбоку и указал на с виду неприметную деталь. Признаться, меня эта штуковина тоже заинтересовала. Эривард не дал мне возможности осмотреть свой агрегат, поэтому раньше я ее не видела.
— Как вы думаете, леди Слана, для чего служит этот прибор? Никогда не видел ничего похожего.
Не мудрено. Мне тоже не приходилось видеть на Леандоре электронного таймера да еще с выставленным временем. И зафиксированный момент, судя по показаниям прибора, приближался.
— А вот это весьма любопытно, дорогой Орфес, — ответила я.
Позади сдавленно, словно потешаясь над нами, хмыкнул Эривард. Значит, герцог обнаружил тот самый козырь, который архимаг намеревался использовать.
— Обратите внимание на эти цифры, — продолжала вещать я. — Они убывают. И как только все показатели обнулятся… Что-то произойдет.
— Знать бы что… — герцог почесал макушку.
Я бы тоже хотела это знать, но на ум не приходило ничего толкового, поэтому я стала размышлять вслух, не обращая внимания на смешки старого лорда:
— Если машина это преобразователь одной магической энергии в другую, нужную Эриварду, а главной составляющей является кровь жертвы, то обнуленный таймер запускает процесс автоматически. Весь вопрос в том, для чего нужна такая точность?
— Да, это большой вопрос, — ядовито хмыкнул Ги.
— Жертвы? — переспросил Агиар, который и не догадывался о масштабах проблемы.
— Жертвы-жертвы… — кивнула я.
Вот нашел время для вопросов! Герцогу явно не хватало выдержки Китрэна. Муж, в отличие от Агиара, помалкивал. Привык он что ли к моим странностям и тяжелому характеру? Ладно, если выживем — обязательно спрошу.
— Как жертвы? Живой? — не унимался Настасьин муж.
Перехвалила я его. Однозначно. Хотя… С другой стороны, он ведь тоже придворный и привык видеть вокруг блеск двора или в крайнем случае — тишину своих весьма оснащенных лабораторий и кабинетов. Это Кит дитя улиц… не улиц, конечно, а задворков Аэрлеи. Совсем как мы с Женькой когда-то. Герцога можно простить, но вопросы его и вправду забавные.
— Ну а какие еще жертвы-то бывают? — откликнулась я. — Они, когда умирают, уже не жертвы, а жмурики. Тоже на «ж», но разница ощутимая.
— Лорд Ги убивал арсов? — еще один вопрос от Агиара. Хорошо, что Настасья поняла — меня нужно оградить, и разгрузить, и дать каплю времени закончить мысль, поскольку время на таймере тоже заканчивается, а жертвы нет. Вернее, предполагалось, что именно Настя ею станет, и хвала богам всех миров — не срослось.
— Подожди, дорогой, — проворковала она, положив свою крошечную ладонь на мускулистое предплечье мужа. — Света знает больше нас всех, а часы на таймере Ги тикают.
— Тикают!.. — расхохотался Эривард. — Вы все умрете! Вы обречены!
Обречены… Умрете… Таймер… Два погибших стража… Темное существо…
Логическая цепочка проста.
— Время кормления, — ахнула я и посмотрела на Ги.
Смеяться он перестал, но его тощее, желтоватое, словно обтянутое пергаментом, лицо оставалось надменным.
— И что ты сделаешь? — ехидно спросил он. — Против взрослого темного бессильна даже армия первородных, вооруженная пшекаями, не то что кучка стражей с мутировавшей за века бездействия магией.
— А ты что сделаешь? — подойдя почти вплотную к Эриварду, поинтересовалась я. — У существа обед, а спагетти не готовы. Баланьезу не подвезли, так ведь? Или другие секреты имеются?
— С-с-су-у…
Я догадывалась, что хотел мне сказать маг, но перебила, чтобы не травмировал нежную психику других достойных и мужественных арсов.
— Или у тебя для себя секретик имеется? — тихо прошипела я. Да, злость не самое лучшее качество, но я никак не могла с ней справиться. Слишком долго прятала ее, а теперь она ни за что не желала отступать. — Нет у тебя секретика, лорд. Иначе ты бы тут не выражался. Вон как виски взмокли, и смех пропал, а значит, мы в одной упряжке.
Конечно, темное существо и Эривард сейчас меня волновали, но оставалось еще кое-что непонятное, что казалось весьма важным и существенным.
Крылья, наши с сестрами радужные крылья. На время подъема они исчезли, но стоило ногам коснуться площадки, появились вновь. Причем, убрать их не могла даже Женька, а мы с Настасьей тем более. И что характерно — никто из стражей на них не пялился, будто и не видели. Хотя, может тут моветон смотреть на крылья чужих жен — примерно такой же, как на старушке Земле благородным мадамам под юбки заглядывать. Этикет — дело тонкое, иногда геморройное.
В любом случае я не понимала, почему крылья не исчезают, но интуиция подсказывала, что так нужно, и их наличие за нашими спинами играет какую-то весьма важную роль.
Ладно, подождем.
— С вами и не нужен никакой «секретик», — почти выплюнул мне в лицо Ги. — Стражи выстроились, как аппетитные стейки в мясной лавке.
Так я тебе и поверила!
— Если учесть, что магия стражей для существа несъедобна, то… — это я произнесла так тихо, что даже охранники, удерживающие Эриварда, вряд ли меня услышали.
— Ты… хорошая ученица, — процедил он.
— На память не жалуюсь. Сам же рассказал, что использовал магию стражей лишь для устрашения темного.
— Да! Для устрашения! — выпалил маг. — А значит, существо сюда не сунется!
— Для устрашения сытого темного, не так ли? — продолжила я. — Плюс выработанный годами рефлекс, режим питания, доения или сцеживания… Лучше начать говорить, лорд. Только от вас сейчас зависят наши жизни и ваша собственная. Надеюсь, это вам ясно? Вы будете следующей жертвой темного — его последней жертвой или никто. Выбирайте.
Да, я так сказала. Но я надеялась, что выход есть. Что Эривард вот прямо сейчас предложит несколько путей решения проблемы, чтобы сохранить свою жизнь. И нет, я не собиралась становиться палачом. Пусть суд Аэрлеи судит этого предателя.
Я сказала эти страшные слова, чтобы спасти всех, но…
— Я не знаю, как остановить темного… — просипел Ги. — В шкафу склянки с кровью стражей, если разлить ее по периметру площадки, на какие-то минуты это может отпугнуть существо, но потом… потом он придет… за мной?!..
О, разумеется, своя рубашка ближе к телу! За ним придет темный! Как же… Тут кроме него еще Настасья имеется, ее муж Агиар с магией мрака и мы с Женькой и радужными крыльями в придачу.
Ситуация, я вам скажу!
— Свет мой? — подошел ко мне муж.
— Все плохо, Кит… Все так плохо, что и словами не выразить, — вздохнула я. — Готовьтесь к бою. Может быть, последнему.
Истинный король кивнул и крикнул:
— К оружию. Женщин защищать в первую очередь!
Скрыться в башне было бы плохой идеей. Части темного достанут в любом уголке. Много… Много его частей.
Нет, я не использую магию во вред… Не использую…
Но рука сама взметнулась вверх, и из нее вырвался оранжевый поток.
— Говори же, мерзавец! — прорычала я за секунду до того, как моя магия разбилась об поле, которое создавали вокруг Ги антимагические наручники.
Как я про них забыла? Артефакт работал в обе стороны, одновременно защищая нас от магии Эриварда и его от нашей.
— Мне нечего сказать, — просипел он. Маг дрожал и трясся. Его страх был фактически осязаем.
— Гад… — сплюнула я.
Злость во мне бурлила, клокотала и множилась, как густая похлебка в походном котле. Я в жизнях так не злилась ни на кого. Словно все мои самые худшие чувства кто-то извне подпитывал.