Ольга Райская – Как достать стража. Влюбить и присвоить (страница 10)

— Ошибку? — да, я переспросила, потому что снова не поняла.

— Связав со мной жизнь, ты обрекаешь себя на проклятье, — продолжил Китрэн. — От тебя отвернутся все арсы, повинуясь слову короля. Я не желаю для тебя той судьбы, которую мне пришлось хлебнуть полной ложкой. Но я мужчина, Свет, а ты всего лишь хрупкая слабая женщина. Пока мы не были в храме, наша пара не считается сложившейся, и ты… — тут он горько вздохнул, но глаз не отвел, — все еще можешь покинуть меня…

Это он что…

Это он про что вообще?

Это он чего?..

И тут я поняла сразу две вещи, и обе они были страшными. Первая: угроза, когда-то нависшая над Китом, никуда с нашим браком не ушла, а наоборот — усилилась. Тучи сгустились, и ливень королевского гнева, учитывая последние обстоятельства, а именно — внезапную одержимость монарха мною, вот-вот готов был пролиться на голову проклятого стража.

И вторая: Китрэн в меня влюблен. Нет, не так. Кит полюбил сразу бесповоротно. На всю жизнь. Так, что меня из сердца не вынешь, ничем не вытравишь и не забудешь никогда. То есть, случилось то самое большое и светлое чувство. Казалось бы, это совсем не страшная, а очень даже радостная новость, если бы не одно «но». Мой муж, понимая, что связать с высшей арсой жизнь не сможет, решил сам покончить с этой жизнью. И эйрисы — это его последний дар, и на свидание он звал, чтобы проститься навек.

Однако его схватили раньше, чем убила я, а за такие мысли я бы убила!

И вообще, что это он здесь мямлит?

— Ты что… — подозрительно прищурившись, взглянула на муженька, — уж не отказаться ли от тебя меня призываешь?

— Пойми, Свет… — вовсе не так уверенно, как с самого начала, продолжил Кит.

Только кто же дал бы ему высказаться? И вопрос мой был риторическим, ответа не требовал. И я знала, что сейчас поступаю жестоко, но мне необходимо было проверить Кита, который пока действовал лишь на инстинктах, ведомый личными обидами и комплексами.

— Да, мы не были в храме и не считаемся сложившейся парой, — выпалила я, наблюдая, как темнеют синие глаза мужа. Ничего, те неприятности, что были у тебя до меня, дорогой, скоро покажутся вовсе не неприятностями, а полной ерундой. — Пара — это всегда двое. Если тебе так угодно, иди и откажись от меня сам!

Я сделала паузу. И в комнате повисла тишина. Мои родственники были прекрасны в своей ненавязчивости, они даже спасали, не напрягая спасаемого, но сейчас ловили каждое наше слово и, по их взглядам я видела, не все понимают происходящее.

— Отказаться от тебя? — изумился Кит. Он даже отшатнулся, отступив на шаг. — Отказаться от тебя, Свет, все равно, что перестать дышать.

Что и требовалось доказать. Втрескался. Вердикт — небезнадежен. В морг рано, будем лечить.

— Тогда прими меня как данность, как свою женщину, как жену, наконец. И закончим этот разговор, потому что я буду спасать тебя всегда и везде, где могу и где не могу тоже буду, понял?

— Понял… — ошарашено прошептал Кит и подгреб меня к себе, чтобы крепко-крепко обнять.

А я… Я осталась верна себе, потому что разъяснить мало, нужно еще пожалеть и утешить, поэтому сообщила:

— Уверена, что с королевским приговором согласны не все, а детали твоего дела следует еще миллион раз проверить и проанализировать.

— Прости, мой Свет, но что требуется сделать с деталями? — уточнил Кит, но за меня ответил Лесар.

— Леди Слана права, детали твоего дела, Китрэн Стэв, следует добыть и изучить, чтобы, наконец, раз и навсегда тебя оправдать, — лениво произнес страж. — Ты слишком нужен и важен для корпуса. Что касается девиц Мидр, то лучше им сразу дать то, о чем они просят, иначе — возьмут сами. И да, я рад тебя приветствовать в нашей беспокойной семье. Отдельно уже жить не получится. Поверь, я пытался, но моя Инни неотделима от своих сестер, как и твоя жена.

— Понял… — кивнул Кит и еще сильнее притянул меня к себе, словно я могла исчезнуть.

А ведь могла. Нам, между прочим, еще вещи собирать. Король сказал, чтоб к утру покинули Аэрлею.

— Отец, вы ведь не станете возражать, если какое-то время мы с супругом поживем на перевале, в Мидре? — спросила Ораса. — Хотя я бы предпочла быть ближе к сестрам.

Ответил герцог. Причем, его слова были сравнимы с амброзией, пролитой на мою душу.

— Зная моих брата и матушку, что-то мне подсказывает, что ехать вам никуда не придется, — произнес ректор. — Полагаю, вот уже прямо сейчас все встанет на свои места. Пять… Четыре… Три… Два… Один…

Ничего существенного не произошло, просто вошла Аора.

А потом произошло, потому что она сказала:

— К вам королевский посыльный, граф.

— Проси, — вздохнул Орас.

Он ничего хорошего уже не ждал. Ох и навалились мы на его бедную рыжую голову, а ведь кровь — не водица, приходится возиться.

Вошел бравый арс. Весь такой чистенький, благоухающий, напомаженный и без крыл. Значит, из высших. И почему, спрашивается, таким хлыщам крылья оставили, а нормальным людям… вернее, арсам кислород, то есть магию перекрыли? Несправедливо.

— Мне поручено известить вас о воле повелителя! — возвестил глашатай.

— Извещай, — кивнул герцог и скривился, ясно давая понять, что он думает о таких, как глашатай.

Мужчина развернул свиток и принялся читать:

— Настоящим повелеваю: проклятому Стэву и его супруге оставаться в Аэрлее до поступления дальнейших королевских распоряжений. Не далее, чем до полудня следующего дня предоставить доказательство консуммации брака. В противном случае он будет считаться недействительным и расторгнутым в одностороннем порядке. Подпись: Кайо первый. Датировано сегодня.

— Вы свободны, — кивнул посыльному граф, и глашатай ушел.

— Что и требовалось доказать, — пожал мощными плечами Агиар.

Меня же интересовал другой вопрос.

— А доказательство консуммации брака это ведь не простыня, нет? — я обвела взглядом всех собравшихся и поняла: речь шла именно о простыне. И тогда раздался мой стон. — Дикость какая-то! Средневековье! Только не говорите, что у вас и право первой ночи имеется…

По лицам арсов я поняла, что попала почти в точку.

— Имеется? — строго спросила я.

— Да, — кивнул Агиар. — Только не первой, а второй. Это тоже древний закон, и в нем имеется ряд условий, под которые вы, как супружеская пара, пока не подпадаете.

Не знаю, как кого, а меня его «пока» насторожило. Ведь, как говорится, незнание закона не освобождает от ответственности.

— Я бы хотела узнать подробнее обо всех нюансах, — заявила Настасьиному мужу, но жена пришла ему на выручку.

— А я бы хотела поужинать, — сказала она, цепляя Агиара под локоток. — У нас как-никак свадьба.

И она бы его увела, если бы сам Орфес не обернулся ко мне.

— Слана, я сам об этом законе мало что знаю. Его, кажется, никто никогда и не использовал, но почему-то из кодексов Леандора не исключили. Одно могу сказать точно, там написано, что право распространяется только на подданных короля, а официально проклятые подданными не являются. По крайней мере, до тех пор, пока им не вернут все права и преференции, — ответил он и подмигнул мне.

— За вашим братцем не заржавеет, — буркнула и тоже подцепила мужа под локоть, потому что без меня Кит совсем растерялся.

— Слана, вы можете почитать о законе второй ночи в библиотеке Мидра. О нем достаточно подробно написано, но мало кто изучает эту информацию, потому что она не нужна… — герцог кашлянул и поправился: — Была не нужна до сегодняшнего дня.

— Вы тоже считаете, что король может меня потребовать? — наконец, озвучила я тот вопрос, который волновал с самого начала.

— Раньше я считал, что неплохо знаю своего брата, — ответил ректор. — Истинная ветвь Стэвов — прямая угроза для трона Агиаров, потому что они изначальные, а наш род всего лишь назначен магическим советом, после низвержения настоящего короля. Лично я всегда считал такое положение вещей временным, а Кайо слишком полюбил власть. Оправдать Китрэна — это не только признать свои ошибки, но еще и подпустить к трону основного претендента, фактически того, кому он принадлежит по праву.

— Значит, ошибку король не признает, и мне не стоит опасаться того, что Кайо завтра предъявит на меня свои права? — с надеждой спросила я.

— Я этого не утверждал, — усмехнулся Орфес. Эх, политик, он и на Леандоре политик. — Все было бы именно так, если бы не запечатление. Это сильная магия, которая практически сводит на нет все иные воздействия.

— Воздействия? — переспросил Кит.

— Разумеется, — кивнул Агиар. — Ты же не полагаешь всерьез, что тебе никто не поверил в тот раз, когда погибли родители? Скажу больше, я лично искал тебя, чтобы помочь спрятаться, но даже с моим чутьем не смог отыскать ни следа.

— Мои родители не погибли, их убили подло и зверски. Думаю, если бы в тот миг я находился в замке, то убили бы и меня. Моих следов там не было и не могло быть, потому что я жил в горах у дяди, с ним же постигал навыки стража, как до меня мой отец. Возможно, именно поэтому сначала не поверил в смехотворность обвинений, а потом, когда казнили того, кто говорил от моего лица, решил ничего не доказывать и не возвращаться в Аэрлею. Еще тогда мне казалось, что арсы изменились, или их изменили целенаправленно, но то, что я увидел сейчас, превзошло все мои худшие опасения. Я не вижу врага, но ощущаю что он повсюду, понимаете? Наверное, мне не следовало говорить это вам… — Кит замолчал и чуть сжал мою руку. Он так делал всегда, чтобы набраться уверенности.