Ольга Раудина – Обряд. Песня русалки (страница 6)
Заголосил музыкальный канал. Марина уронила в раковину вымытую кружку. Злость кипела и кипела. Хотелось плакать, кричать и почему-то спать. В горле стоял ком, но слёзы не появлялись. Слёзы – последнее, что может позволить себе дочка старейшины. Крик тоже остался в горле – такой живой и колючий, что Марина прокашлялась. Резкие звуки, всколыхнув разложенные по полкам чувства, отдались в голове звоном. Снова накатила волна. Куда деться от злости и стыда из-за собственной слабости, Марина не знала.
В телевизоре пели о том, что выхода нет, и стало совсем невыносимо.
Марина поставила чашку на полку, пробежала в коридор так быстро, что из гостиной нельзя было её заметить, и надела босоножки. Застыла, пытаясь успокоиться – иначе в голосе будет слышно слёзы, – и крикнула:
– Я ушла на тренировку!
Не дожидаясь ответа, Марина выскользнула за дверь. Она слетела вниз по ступенькам и побежала к реке, чтобы не дать себе шанса развернуться.
***
Сухопёрышкин спал, закутавшись в плащ и уронив голову на стол. Он не шелохнулся, когда в замке провернулся ключ и дверь с тихим скрипом отворилась. Не шелохнулся, когда кто-то сквозь зубы чертыхнулся и тяжёлыми шагами прошёл по коридору. Не шелохнулся, даже когда неизвестный уронил стопку книг, которая стояла прямо на пороге кухни. Книги посыпались, задели непонятно откуда взявшуюся на полу десятилитровую кастрюлю. Крышка с оглушительным грохотом съехала на тарелки. Раздался хруст.
– Почему вы ставите тарелки на пол? – спросил в полный голос Олег. Он тут же опустился на корточки посмотреть, уцелело ли хоть что-то из посуды: все тарелки раскололись на большие неровные части.
– У меня был занят стол, – пробурчал куда-то в свои руки Сухопёрышкин, так и не поменяв положения. – Да и вообще не до тарелок.
Олег вернулся из ванной комнаты с веником и совком, отодвинул кастрюлю и принялся убирать осколки.
– Извини, что не открыл.
Олег мысленно усмехнулся. В самом начале их занятий он торчал под дверью учителя часами, потому что на звонки – и телефонные, и дверные – Сухопёрышкин не отвечал. Чаще он просто крепко спал и не слышал, что пришёл ученик. На оправдания Олега в свой адрес – «да ничего страшного, я понимаю, у вас много дел» – Сухопёрышкин начинал злиться и повторял, что нужно ценить своё время. А однажды просто отдал запасной ключ от своей квартиры и сказал, что днём Олег может приходить в любое время.
– Да ничего, – по привычке ответил Олег. – Работали всю ночь?
Сухопёрышкин неопределённо хмыкнул. Только теперь Олег заметил, что весь кухонный стол завален книгами, свитками и талмудами, к обложкам которых прикреплены замочки и цепи. Откуда у поселкового колдуна настолько старые книги, он не знал, но был уверен, что добыли их не совсем честным путём.
– Ого, – Олег быстро ссыпал в мусорную корзину осколки и начал жадно разглядывать книги. – Все про травы? Вот эту я у вас вообще никогда не видел.
– Да, про травы. Не видел, потому что не время ещё, – Сухопёрышкин пожал плечами и зевнул. Потом принялся убирать книги. Делал он это небрежно, будто выбрасывал брошюрки из соседнего магазина. Но прикасаться кому-то ещё, даже Олегу, запрещал. Сухопёрышкин лично перенёс книги стопками по десять штук в дальнюю комнату. Надрывался, но упрямо отказывался от помощи. Олегу оставалось лишь слушать, как захлопывается дверь, и гадать, чудится ли ему шуршание ключа, который проворачивается в скважине. Но ведь замка на двери не было.
Сухопёрышкин унёс последние книги и долго не появлялся на кухне. Олег успел вымыть пол и теперь сидел за столом на привычном месте – в углу, спиной к коридору, который заканчивается поворотом в прихожую.
– Что обсуждаем сегодня? – спросил Сухопёрышкин.
Он разлил золотистый чай из круглого заварочного чайника в два больших бокала. По кухне растёкся запах зверобоя и мяты. Олег расслабился. Плечи опустились, он перестал поправлять очки и прислонился, чуть сгорбившись, к стене.
– По плану у нас были женские травы. Ещё я про рецепт хотел спросить, который вы дали в прошлый раз.
– Рецепт? – Сухопёрышкин почесал затылок. Ни о каком рецепте он не помнил.
– Да, к обряду, – осторожно уточнил Олег, оттолкнувшись от стены. – С пустым клевером, помните?
– А! – воскликнул Сухопёрышкин вместе со свистком закипевшего чайника. – Да, точно. На удачу. Я помню. Ох, прости меня, Опёнкин, бессонная ночь.
– Что-то случилось?
Сухопёрышкин слегка повернул голову и, разливая кипяток, искоса посмотрел на Олега. Тот перехватил его взгляд.
– Нет, – соврал Сухопёрышкин, поставил кружки на стол, достал с полки блюдце с клубничным вареньем и сушки. – Начал собирать ингредиенты?
– Да, – кивнул Олег, засуетился и вытащил из кармана сложенный вчетверо листок. – У меня есть клевер. Но я внимательнее почитал состав и не совсем понимаю. Не понимаю, как оно работает. Зачем здесь пустой клевер? Он же вообще нигде не используется.
– Во-первых, используется: против головных болей или, например, для очищения крови, – терпеливо и серьёзно перечислял Сухопёрышкин, задумчиво глядя мимо кружки. – Во-вторых, это мы называем выращенные с помощью колдовства растения пустыми. В них есть крупицы силы. Другие компоненты зелья усилят их, и вот тебе, пожалуйста, рабочий клевер.
– Но… – пробормотал Олег и перечитал рецепт. Там была сушёная лунная мята, которая усиливала почти все растения. Может, о ней и говорил Сухопёрышкин. – Ладно, хорошо. Но роса? Её ничем нельзя заменить? Для основы подходит и отстоявшаяся вода, и полынная вода…
Сухопёрышкин резко выдернул из рук Олега рецепт, что-то черкнул на нём выуженным из кармана плаща карандашом и вернул. На листке появилась объединяющая все ингредиенты скобка и приписка большими буквами с маленькими петельками: «замен нет».
– Понял, – вздохнул Олег и сделал несколько глотков уже остывшего чая.
– Вздыхаешь так, будто я отправляю тебя за кровью Змея, – по-доброму усмехнулся Сухопёрышкин. – Вот проблема: росу собрать!
– Для земляного колдуна?
– В твоей компании есть самый сильный водный! Попроси Королька, мне кажется, он не откажет.
Олег спрятался за большой, уже пустой кружкой, делая вид, что пьёт. Просить о помощи он не хотел. Просить о помощи – признаться в своей слабости, в волнении перед обрядом, в том, что он не может справиться сам. Он никому не позволял сомневаться в своих силах.
Поставив кружку, Олег заметил улыбку на лице Сухопёрышкина.
– Клевер же ты как-то вырастил, – заметил тот. – Тоже пришлось просить.
– Мне помогла Злата.
– Уверен, Королёк ничуть не хуже Солнцевой!
Олег не ответил. Сухопёрышкин безразлично допивал чай и думал о чём-то своём. На долгие мучительные минуты повисло молчание.
– Хочу заметить, что Королёк мастер именно по таким тонким штучкам, – сказал вдруг Сухопёрышкин, будто разговор не прерывался. – Хотя по нему и не скажешь. Но я ж не настаиваю, проси кого хочешь. Ну или не проси, тогда останешься без зелья. Ещё раз, кстати, напоминаю тебе, Опёнкин, что оно тебе не так уж и нужно. Я уверен, ты хорошо справишься с обрядом сам.
«А я не так в этом уверен», – подумал Олег.
– Давай девичьи травы отложим до… ну, скажем, недели после Купалы? Не против?
– Нет.
– Ну и прекрасненько, – Сухопёрышкин встал, с грохотом поставил пустые кружки в раковину. – А теперь, если ты не против, я бы хотел продолжить свою работу. У тебя много дел: тебе нужно поймать Королька.
– Да, спасибо, – Олег кивнул, засобирался и уже в коридоре заметил, будто ни в чём не бывало: – Кстати, а что за парень шёл с вами сегодня из леса?
Сухопёрышкин засмеялся. Он оставил уборку, вышел в прихожую – Олег надевал кроссовки – и скрестил руки на груди.
– Ты серьёзно решил спросить так вот прямо? Сидел весь вечер, терпел и решил спросить прямо?
– Ну… да. Ярослав вас видел. В том парне вообще не было ничего – ни колдовского, ни человеческого. А Ярослав же мастер в таких тонких вещах, правда?
– Ой, Опёнкин, вы со своими друзьями сведёте меня в могилу, – устало вздохнул Сухопёрышкин, прислонившись к косяку одним плечом.
– Говорите как глубокий старик.
– Я и есть глубокий старик. Того парня погрузили в полусон. Обыкновенный полусон, полное подчинение и безмолвие, только непонятно, кто или что этому виной.
– Это же простейшее заклинание, – Олег удивился и даже замер на корточках. – Оно оставляет очень чёткие следы. Ярослав точно почувствовал бы его.
– Вот именно. Поэтому случай странный, и я пытаюсь в нём разобраться. И буду очень признателен, если ни ты, ни твои друзья не будете лезть в это дело.
Олег пожал плечами.
– Мы вроде и не собирались. Нет, если вам нужна будет помощь, вы обращайтесь, конечно.
– Обязательно.
Олег вышел из подъезда хмурый и озадаченный. Он, казалось, получил ответы на все свои вопросы, но что-то его беспокоило. Обряду ничто не угрожало, странный состав зелья объяснялся простыми взаимодействиями ингредиентов. Олег снова и снова прокручивал в голове разговор с учителем, вспоминая мельчайшие детали.
Только когда Олег миновал поворот к Серебрянке, его озарила внезапная догадка. Книги, которые читал Сухопёрышкин в кухне, были не про травы. Все они, даже талмуд с цепью на обложке, были посвящены нечисти.
***
«Ты же не расстроился?» – появилось на белом экране, и Ярослав улыбнулся.