Ольга Пустошинская – Виктория (страница 4)

– Ешьте, пока горячее.

– Я не голодна, правда. Я на станции ела, – начала отнекиваться Вика.

От гороха шёл такой аппетитный запах, что у неё заурчало в животе.

– Виктория, вы никуда не ходили, я видела. Я вам предлагаю в долг, хорошо?

– Хорошо. Спасибо, Валя. Давайте уже на «ты»?

– Ничего не имею против, – улыбнулась Валентина.

Вика взяла ложку, стала медленно есть, сдерживаясь, чтобы не проглотить всё за секунду.

В Куйбышев приехали через два дня.

Товарные, пассажирские и санитарные поезда всё прибывали, перрон и привокзальная площадь кишели людьми как гражданскими, так и военными. Высоченной башни из стекла, с огромными залами и смотровой площадкой, конечно же, не было; на её месте стояло длинное величественное здание архитектора Рошфора. Вика с благоговением смотрела на изящную лепнину, арочные окна и бронзовые люстры. Какая же красота! Старый вокзал она почти не помнила, а вот таким видела его впервые. Очень захотелось сделать несколько снимков на смартфон, но об этом не стоило и мечтать. Плакаты со стен зданий призывали граждан быть бдительными: красная сильная рука перехватывала чёрную корявую вражью лапу. И народ бдел. Поэтому пусть телефон лежит и дальше в потайном кармане.

…Валентине дали ордер на вселение в коммунальную квартиру на втором этаже. Хозяйка кисло улыбнулась, принимая документ, пробежала глазами.

– Здесь указаны два человека, – заметила она.

– Сейчас уйду, я только помогла с вещами. – Вика указала на мешки и чемоданы.

Комнатка была маленькой, не развернёшься: окно с плотной светомаскировочной шторой, старый диван под пледом, двустворчатый шкаф, маленький стол и сложенная раскладушка у стены; но имела большое преимущество в виде отдельного входа из общего коридора, в конце которого была большая кухня.

– Если не получится у тебя с жильём, то возвращайся сюда, – предложила Валя, – мы поместимся на диване, а Серёжа будет спать на раскладушке.

– А хозяйка что скажет? Вон как зыркнула.

– Да ничего не скажет, не на улице же тебе ночевать… Серёжа, чего приуныл? Распаковывай чемодан. Сейчас устроимся и будем кашу варить.

Вика порезала банан и яблоко, разложила кружочки и дольки на тарелке. Надорвала упаковку с печеньем, прибавила несколько конфет к чаю.

Серёжа во все глаза смотрел на угощенье.

– Я никогда не видел такое печенье. – Он погладил красно-жёлтую упаковку «Любятово» с колосьями. – Это заграничное, что ли?.. А это банан? А почему он жёлтый? Мама приносила бананы, но они были зелёные.

Бананы появились в СССР в тридцать восьмом году. Их закупили по распоряжению Сталина, которому очень понравился экзотический вкус. Бананы привозили незрелыми, чтобы те не испортились раньше времени, но даже такие зелёные плоды были дефицитом. Для съёмок фильма «Старик Хоттабыч» не нашли настоящих бананов, использовали муляж из папье-маше и окрасили ярко-зелёным: плодов другого цвета художники не знали.

– Тётя Вика, можно фантик от печенья взять?

– Конечно, – разрешила Вика и сняла обёртку. – А ты читать умеешь, Серёжа? Цифры понимаешь?

– Мы только буквы в школе учили, а потом в эвакуацию поехали. – Серёжка старательно выговаривал слово «эвакуация». – Мама сказала, что здесь я буду опять ходить в школу.

Ну и хорошо, ну и славно. Не будет дату изготовления разглядывать.

Пришла из кухни Валя с дымящейся кастрюлькой.

– Вот и каша… пшеничная с маслом. Вкусная! Керосинку надо будет купить. Хозяйка сказала, что свою давать не сможет.

Разлили жидкую кашу по тарелкам, нарезали горбушку хлеба на ломтики. Вика, избалованная деликатесами, готова была поклясться, что вкуснее этой каши ничего сроду не пробовала. Было неловко есть не свою еду, но она утешала себя, что на чужой шее никогда не сидела и сумеет отблагодарить.

Потом пили чай, экономно откусывая от печенья.

– На вокзал хочу сходить, – сказала Вика, отставив чашку, – я утром видела, как приехал санитарный поезд, медсёстры раненых принимали. Медики там нужны, я думаю. Хоть у меня паспорта нет, но всё же попробую.

– Кстати, про паспорт! – вспомнила Валя. – Завтра мы пойдём в милицию, я подам документы на прописку, а ты заявишь об утере. Тебе справку выдадут, а потом и паспорт после проверки сведений.

«Проверки сведений»! Этого Вика больше всего боялась.

– Простите, я могу видеть врача?

Медсестра в белом халате с завязками на спине внимательно и удивлённо посмотрела на Вику, задержав взгляд на куртке.

– Анна Ивановна в санпропускнике.

– А где найти пропускник?

– Вон там, куда носилки понесли… А вы из посольства? – полюбопытствовала медсестра.

«Почему из посольства?» – подумала Вика, а потом её осенило: одежда! Слишком заметная, привлекающая внимание.

Она прошла через полный людей коридор и тамбур, заглянула в кабинет и увидела двух женщин, которые осматривали раненого.

– Здоров, – сказала одна из них и сделала пометку в журнале, – отправляем в госпиталь.

– Анна Ивановна? – осмелилась подать голос Вика.

Молодая женщина лет тридцати обернулась. Её лицо закрывала марлевая повязка, но глаза были добрыми и спокойными – это Вику приободрило.

– Можно вас на минутку, я по важному делу.

Анна Ивановна вышла в коридор и прикрыла дверь в кабинет.

– Что вы хотели?

– Я ваша коллега, эвакуировалась из Москвы, – начала Вика.

– Из Кремлёвской больницы?

– Нет, не из больницы… Я сама по себе приехала, так сложились обстоятельства.

– Понимаю, – кивнула врач.

– Мне очень нужна работа. Я офтальмолог, но могу работать и медсестрой.

Анна Ивановна внимательно смотрела на Вику:

– Как вас зовут?

– Виктория.

– Хорошее имя у вас, победное. Что вы заканчивали?

– Сеченова, в тридцать седьмом. – Вика заранее посчитала и запомнила все даты.

– Медики нам, конечно, нужны. В этом санпропускнике осматриваем пока только раненых, но это надо делать с каждым, с каждым приезжающим в город. Участились случаи малярии, сыпного тифа, не говоря уже о кишечных инфекциях… иначе эпидемии не избежать. Вы меня понимаете?

– Вполне.

– Не хватает рук… Если вы согласны, я поставлю вас работать в санпропускнике с другими медиками.

– Конечно, согласна. Только… – приступила Виктория к самому трудному, – у меня нет документов: поезд попал под бомбёжку.

– Это сейчас не редкость, к сожалению. Восстанавливайте свои документы, потом принесёте. Мы сделаем запрос в Москву по вашему месту работы. Вы где живёте?

– Ещё нигде, я только приехала.

– А, вот как! Сходите в исполком. С жильём, правда, в городе плохо, очень большой поток людей. Но попробуйте… Маша, – позвала Анна Ивановна сестру, – запиши данные Виктории…

– Александровны.

– …данные Виктории Александровны и дай ей халат. Мойте руки, принимайте следующего человека.

Медсестра с короткими косичками помогла завязать халат, подала полотенце. Вика послушно направилась к умывальнику, вымыла холодной водой руки.

Она присела на краешек кушетки и приступила к осмотру раненого, чувствуя себя, как на экзамене. Задавала вопросы и отмечала про себя, что Анна Ивановна одобрительно кивает, как учитель ученику, хорошо отвечающему урок.