Ольга Пустошинская – У аппарата! (страница 1)
Ольга Пустошинская
У аппарата!
Мне снится раковая клетка, с большим ядром неправильной формы и неоднородной цитоплазмой. Она хитрая, эта клетка. Иммунитет её не замечает из-за изменённой мембраны, а любое лекарство она немедленно выталкивает наружу.
Я ввожу в клетку новый многофункциональный препарат. На аналитической этикетке напечатано название — MIR-17, от моего имени — Мирослав. С интересом наблюдаю, что произойдёт дальше. Малые РНК выключают в клетке ген лекарственной устойчивости, второй компонент не даёт ей восстановиться, а третий, противоопухолевый, её добивает. Клетка распадается, клетки больше нет. Я ликую. Это прорыв!
Просыпаюсь я от запаха кофе даже раньше, чем от звонка будильника: с вечера настроил на кофемашине время варки и режим. С тихим жужжанием плавно разъезжаются тёмные шторы, яркий свет врывается в комнату, бьёт по глазам.
— Доброе утро! — приветствует меня голосовой помощник. — Уже семь часов. Пора вставать. Температура воздуха от плюс двадцати до плюс тридцати одного, ясно, без осадков, слабый южный ветер…
Я отбрасываю лёгкое одеяло и вскакиваю с постели. Пятнадцать минут на бритьё, умывание и одевание, двадцать на завтрак — и на работу, в лабораторию.
Сажусь в автомобиль, припаркованный на стоянке у моего многоэтажного дома. Бортовой компьютер оживает: вспыхивает на панели логотип «Заслона», вертится красная шестерёнка в треугольнике.
Между мной и автомобильным компьютером частенько случаются трения.
«Биоконтроль выявил признаки усталости. Рекомендовано перейти на автономное вождение», — иногда выдаёт он и отказывается заводить мотор. Возражать и возмущаться бесполезно, приходится подчиняться.
Сегодня бортовой компьютер милостиво разрешает вождение: «Биоконтроль пройден. Состояние вашего здоровья в норме. К управлению автомобилем допущены». Ремень безопасности автоматически защёлкивается, притягивает меня к спинке кресла.
Через полчаса я в лаборатории. Иду по коридору, киваю, здороваюсь с коллегами. Переодеваюсь в стерильную медицинскую униформу, натягиваю латексные перчатки и прохожу через тамбур в изолированный блок вивария. Здесь, в боксах, мы содержим мышей с иммунодефицитом. В общем виварии такие зверьки не выживают, любая инфекция для них смертельна. Стерильность тут, как в операционной, индивидуальная фильтрация воздуха в боксах на входе и выходе.
Лаборантка, моя помощница, кормит мышей стерилизованной зерновой смесью.
— Как сегодня наши пациенты? — шучу я. — Ничего не случилось в моё отсутствие?
За маской не видно губ, но глаза лаборантки теплеют: она улыбается.
— У них появился аппетит. Я всё отметила в электронном журнале.
В боксах лежат мышки, лысые, вялые, с большими полупрозрачными ушками и сморщенной красной кожей, тем не менее в лаборатории они очень ценятся. Иммунодефицит — беда для организма, а для нас, учёных, настоящая находка. Человеческие опухоли, привитые мышам, не уничтожаются иммунитетом. Их можно лечить, искать лекарство от рака, чем я и занимаюсь уже несколько лет.
— Отлично. Они поели? Усыпляем — и в томограф. Получасовой сон им не повредит.
Я открываю стеклянный шкаф, достаю два бокса и ставлю на лабораторный стол. Мыши оживляются: поднимают головы и принюхиваются. Раньше они интереса к человеку не проявляли.
Лаборантка подсоединяет усыпляющий газ, через полминуты зверьки засыпают.
Я не свожу глаз с экрана томографа и вижу: рост опухолей прекратился, у некоторых мышей новообразования уменьшились.
— Ага, появилась редукция! — с удовлетворением говорю я. — Просто замечательно!
Конечно, ещё требуется время, много времени, чтобы с уверенностью заявить о своём достижении и приступить к клиническим испытаниям. Но и промежуточный результат впечатляет.
Подопытные мышки с каждым днём чувствуют себя всё лучше. Один зверёк, вырываясь, укусил меня. Укусы обычно неприятны, но я рад: кусает — значит, выздоравливает. Прежде на сопротивление у мышей не хватало сил.
Несколько лет упорного труда потрачены не впустую. Больше всего я боялся зайти в тупик, как в своё время запутался мой дед, Александр Баскаков. Казалось, что открытие близко, но сломить сопротивление атипичных клеток у него не получилось. А деду, как никому другому, нужен был результат: дома умирала от рака молодая жена, моя бабушка. Я думаю, отчаяние мешало деду, для великих открытий нужна холодная голова.
Когда я сообщил, что собираюсь поступать в медицинский, а потом изучать клиническую фармакологию, дед даже прослезился: «Дерзай, Мирошка, я в тебя верю».
Я просматриваю истории болезни, отбираю пятьдесят человек из тысячи добровольцев. За сухими диагнозами и цифрами анализов вижу настоящую трагедию обречённого человека, которому никакое лечение не помогло.
С добровольцами я беседую лично.
Остриженный налысо пожилой мужчина берёт ручку, едва взглянув на документ:
— Где надо подписать?
Я убеждаю его ознакомиться с информированным согласием, говорю, привычно поглаживая рыжеватые волосы, что гарантий никаких нет. И хотя на животных испытания закончились успешно — восемьдесят процентов подопытных вошли в длительную ремиссию, — но человек не мышь, произойти может что угодно.
— Я умираю, а вы говорите — «что угодно»… — не сразу отвечает доброволец. Читает документ и ставит подпись.
Клинические испытания назначены на понедельник, двадцатое июня. Если они пройдут успешно, начнётся следующий этап, уже с большим числом добровольцев. Пусть не все виды рака удалось сломить, но это будет победа. Я воображаю заголовки статей: «Клинические испытания российских учёных под руководством Мирослава Ларионова завершились успешно» — и улыбаюсь.
Помощница желает мне хороших выходных, передаёт смену дежурному лаборанту и уходит. Я думаю о том, что заслужил пару дней отдыха. Наконец-то можно будет доработать статью для научно-популярного журнала, которую обещал отправить ещё вчера, и сыграть в VR-теннис в клубе «Цифрополис». Выходные-то у меня есть, но больше формально, часто задерживаюсь на работе, остаюсь на ночь и сплю прямо на лабораторном столе.
Я переодеваюсь, бросаю в контейнер для стирки униформу и выхожу из лаборатории.
«Биоконтроль пройден. Состояние вашего здоровья в норме. К управлению автомобилем допущены».
Не успеваю я проехать и двухсот метров, как на приборной панели светится и дрожит иконка телефонной трубки.
— Вам звонит мама. Принять звонок? — интересуется компьютер.
— Принять… Алло! Да, мам, слушаю.
— Сынок, не занят? Извини, что отвлекаю.
Мама как обычно извиняется.
— Всё нормально, не отвлекаешь. Я домой еду.
— Славик, — в мамином голосе слышатся просительные нотки, — сможешь завтра заехать на дедову дачу? Её на днях собираются сносить. Может быть, возьмёшь кое-что из вещей на память о дедушке.
— Ладно, мам, я заеду, — обещаю я.
— Посмотри, нет ли там фотоальбома, я нигде не могу найти. Небольшой такой, с чёрной обложкой.
В голове шевелится здравая мысль: зачем откладывать дело на завтра и рушить все планы, если можно смотаться на дедову дачу сейчас?
— Перестроить маршрут! Посёлок Отрада, улица Виноградная, дом… не помню, какой дом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.