Ольга Пустошинская – 33 удовольствия (страница 4)

– А эту Анну я как будто где-то видел, лицо знакомое, – сказал Назар.

– Конечно видел. Это индийская актриса и фотомодель, снималась, правда, очень давно. Её внешность взяли для создания образа. Не бесплатно, разумеется.

– А если бы я не стал… – замялся Назара, – ну… что тогда?

– А ты вернись и проверь!

Андрей рассмеялся и увернулся от летящей подушки.

Назар долго не мог смотреть жене в глаза, казалось, что она поймёт, догадается. Сколько же лет назад это случилось? Лет семь или даже восемь.

…Глухов тяжело вздохнул, потряс головой и посмотрел в окно автомобиля. Стемнело, а он всё сидел, вспоминал. Телефон на соседнем сиденье раскалился от звонков.

Назар нажал зелёную кнопку:

– Да, мам. Иду, я у подъезда.

Двадцать пять шагов до входа. Лифт… нет, к чёрту лифт, лучше пешком. Тридцать шагов по лестнице… пятьдесят… шестьдесят пять… Вот и дверь.

– Назар, почему так долго? Что с Андреем?! Он попал в аварию, он в больнице?

Глухов с трудом заставил себя поднять глаза и увидел белое мамино лицо с трясущимися губами.

– Случилась беда… Андрей… Андрей… – Слёзы душили, он так и не смог сказать самое страшное слово.

– Он жив?!

– Нет…

Мать покачнулась, и он едва успел подхватить её.

Она кричала, что не верит, рвалась бежать к Андрею в одном халате и шлёпанцах. Браслет на её запястье запищал, замигал значком сердечка и автоматически отправил сигнал в скорую.

Назар уехал домой за полночь, когда мама уснула после успокоительного.

Позвонил Красильников и пригласил для разговора. Назар незамедлительно приехал, решив, что следователь напрасно вызывать не будет.

– Назар Матвеевич, прислали результат вскрытия, – сказал капитан, – смерть ненасильственная, наступила в результате острой коронарной недостаточности.

Назар оторопел:

– Как вы сказали? Острая коронарная недостаточность? Простите, я не верю, Андрей никогда не жаловался на сердце. Он следил за здоровьем.

– Это не такая уж и редкая причина смерти.

– У кого-нибудь другого – да, но не у моего брата, – упрямо возразил Назар и добавил: – Я думаю, что Андрея убили. Может быть, какой-то яд вызвал сердечный приступ.

– С результатами вскрытия не поспоришь.

– Позвольте… – Назар взял листок с заключением, пробежал глазами. «В миокарде выявлены контрактурные повреждения… волнообразная деформация… диссоциация кардиомиоцитов… В синоатриальном и предсердно-желудочковых узлах сердца наблюдалось высокое содержание адреналинпозитивных клеток… В надпочечниках наблюдалось высокое содержание адреналинопозитивных клеток…»

Следователь смотрел на Глухова спокойно и с сочувствием.

– Тело можно забрать из морга и заниматься похоронами.

– Да… конечно. Есть ли у вас полное описание тела… как это называется? Где описаны все повреждения, ссадины…

Красильников вздохнул и сказал с неодобрением:

– Зачем вам это, Назар Матвеевич? Не надо играть в детектива. Смерть ненасильственная, повреждений на теле нет.

– Я не собираюсь ни в кого играть.

Капитан мельком взглянул на бумаги, вытащил один листок и подал Назару.

– Можно мне оставить его себе?

– Вам, как родственнику, заключение будет отправлено на электронную почту.

– А если появятся улики, откроете дело?

– Возбудите, – машинально поправил Красильников. – Разумеется, если улики появятся. Назар Матвеевич, мой добрый совет: не надо.

– А отпечатки пальцев на шлеме? – вспомнил Назар.

– Только Андрея.

– Понятно. Спасибо.

Глухов попрощался и вышел.

Легко капитану говорить: не вмешивайтесь. Взять и смириться с убийством брата? Назар не сомневался, был убеждён, что Андрея убили.

Ещё предстояло пережить тяжёлые похороны. Не бывает лёгких похорон, терять близких всегда страшно и больно, но… Легче смириться с утратой столетнего дедушки, чем со смертью молодого брата, которому жить бы да жить.

В морге Андрея забальзамировали и загримировали, одели в костюм и туфли. Брат лежал в гробу со спокойным лицом, а Назар всё не мог забыть вытаращенные глаза и открытый рот.

Играла негромкая печальная музыка Шопена. Как много людей пришли проститься с Андреем! Родственники, друзья, коллеги-журналисты… К Назару подошёл молодой человек в строгом костюме, гладко причёсанный, с маленькой и аккуратной бородкой.

– Назар Матвеевич, примите соболезнования. Для меня смерть Андрея тоже большая потеря.

– Да-да… спасибо.

Он отошёл в сторону, и Назар не вдруг вспомнил, что это оператор Максим Белоусов, с которым Андрей работал несколько лет. Без привычной камеры и не узнал…

Мать страшно кричала, обнимала полированный гроб. Медики вкололи ей успокоительное. Отец держался, трясущейся рукой поглаживал её по плечу.

«Не верю в сердечный приступ, – подумал Назар, – обещаю, я найду того, кто убил Андрея». И на кладбище, бросив горсть земли в могилу, как будто скрепил это обещание.

Несколько дней после похорон Назар отработал, сцепив зубы, чувствуя, что упускает драгоценное время. Не выдержал, написал заявление с просьбой перенести отпуск на две недели раньше запланированного.

Директор пробежал заявление глазами, сказал: «Да, вам надо прийти в себя», и поставил подпись.

Назар приложил палец к считывателю и вошёл в квартиру.

– Кто там?

– Это я, пап.

Отец, ссутулившийся, с серым и постаревшим лицом вышел в прихожую.

– Как мама? – спросил Назар шёпотом. – Спит?

– Просто лежит.

В квартире было сумрачно от закрытых жалюзи и душно, в воздухе плясали серебристые пылинки. Назар включил сплит-систему, вывел из кладовки робота, помощника по домашнему хозяйству, которого мать звала Васей, и задал программу уборки. Вася тихо загудел, вытирая пыль с мебели.

– Вы сегодня завтракали? – спросил Назар.

Отец с досадой махнул рукой и хотел что-то ответить, как вдруг зазвонил телефон. Это был мобильник Андрея, Назар узнал его по яркому чехлу со сноубордистом от «33 удовольствий». Отец взял трубку.

– Да… Здравствуйте. Нет, это не Андрей… Не могу позвать… – Отец всхлипнул. – Андрюша умер… от сердечного приступа… Спасибо.

– Кто это был? – спросил Назар.

– Женщина какая-то, может, знакомая. Часто звонят… Когда говорю, что Андрюшенька умер, – не верят. Я и сам не верю до сих пор.

Мать лежала в спальне на широкой кровати и не повернула головы на звук шагов.