Ольга Птицева – Весна воды (страница 8)

Внутри пахло выдохшимся пивом и мочой, достаточно канонично, чтобы Тае стало даже не противно, а скучно. Она прошлась по коридору первого этажа. По углам, кроме всяческого мусора, кое-где еще уныло таял снег. Тая с силой наступила на его серую корку, и та лопнула под подошвой.

– Снежный покров нарушаете, гражданочка? – ехидно поинтересовались у нее за спиной.

Тая вздрогнула и обернулась. Сван стоял слишком близко. От него пахло грязными носками. И смотрел он как-то плотоядно, словно на сочный бургер после голодного дня. Тая отступила в угол, снег завалился внутрь кроссовок, и стало еще холодней.

– Не понимаю, о чем ты, – соврала Тая.

О планах ввести нормы сохранения снежного покрова в зимние периоды папа вещал каждый раз, когда возвращался домой пьяным. В чем суть его новой идеи, Тая не вникала, но жутко бесилась над глупостью формулировки. Вот только откуда та была известна тупому нарику Свану? Тот пялился на Таю, не скрывая иронии.

– Ты бы новости внимательней читала, детка, – посоветовал он. – Много чего интересного пишут, если знать, куда смотреть.

– А ты знаешь? – получилось с вызовом.

Сван выдохнул ей в лицо смесь несвежего дыхания и сигаретного дыма вместо ответа.

Они прошлись по первому этажу, потом поднялись сразу на третий. Заброшенные кабинеты мало отличались друг от друга: битые стекла, окурки и типичный мусор, остающийся после дешманской пьянки. Тая откинула от себя лоскут бумаги неизвестного происхождения и прислонилась бедром к подоконнику. Клава тем временем уже собирала из чужих окурков горку посреди оплывшего сугроба. Тая с отвращением проследила за ее пальцами. Прямо голой рукой прямо чужой окурок, господи.

– Достанешь телефон? – попросила Клава, не оборачиваясь. – Я сейчас подожгу, а ты снимай.

– Зачем? – не поняла Тая, но в карман полезла.

– В смысле? – Клава подняла к ней лицо и на одно мгновение стала по-настоящему красивой, даже глаза прояснились. – К черту снег, вот зачем.

Тая кивнула и склонилась над сугробом. В кадре был только грязный снег, горка окурков, тоже грязных, и худая рука Клавы с выпирающими костяшками и темными венами, а в руке зажигалка. Тая кивнула, мол, снимаю. Клава подождала еще секунду и крутанула колесико, раздался скрип, вспыхнуло пламя. Бычки нехотя занялись, подтапливая под собой снег. Тая снимала, как они горят под пальцами Клавы, и ее собственные пальцы дрожали. Она бы не смогла найти объяснения почему. Это продолжалось ровно двенадцать секунд, а после на них напрыгнул Сван.

– Вы че, бля? Че, бля? Снег, бля? – вопил он, затаптывая и окурки, и свой драгоценный снег тоже затаптывая.

Клава завалилась на бок и осталась лежать под его ногами, чудом уворачиваясь от пинков. Тая отскочила в сторону и застыла, не зная, что делать дальше. Лицо Свана перекосило от ярости, тот-второй-без-имени попытался было его оттащить, но улетел к стене и остался там, даже бутылку подхватил с пола и присосался к ней. Тая снимала все это, сжав телефон в холодной ладони, пока Сван не выхватил ее озверевшим взглядом.

– Телефон убрала, на! – сказал он, подавшись к Тае. – Убрала, сказал.

Тая нажала на «стоп» и медленно засунула телефон в карман. Показала Свану пустые руки. Тот сплюнул куда-то в сторону.

– При мне чтобы такой херни не было, ясно? – сказал он затихшей на полу Клаве. – Вы, утырки, не догнали еще, что это не снег, на… – сплюнул еще раз и пошел к пакету с бухлом, наклонился и начал звякать там.

Клава медленно поднималась с пола. Ее пыльная куртка стала еще грязней, левый мизинец на руке посинел.

– А что тогда? – не удержалась Тая. – Что, если не снег?

Клава глянула на нее испуганно и снова опустилась на пол. Сван отпил портвейн из темной бутылки, осторожно поставил ее на пол.

– Это не снег, это родина.

И тут Тая рассмеялась. Просто не смогла удержать в себе этот едкий смех, даже живот свело. Она смеялась в туповатое лицо Свана, а он шел на нее, не замечая, что опрокинул драгоценную свою бутылку и дешманское пойло полилось по грязному полу. Сван шел и тянул к Тае свои лапищи, а она даже не уворачивалась, просто хохотала, всхлипывая и хватая воздух ртом. Он ударил ее ладонью в грудь, а второй отвесил пощечину. Кожа вспыхнула горячим, смех застрял в горле.

– Я сейчас тебя научу… – прорычал Сван и рванул завязку на трениках.

– Так вот как родину учат любить, да? – еще не чувствуя страха, переспросила Тая.

И тут же оказалась лицом в стене. Сван схватил ее за шею, развернул и прижал, завозился у нее за спиной, пытаясь стащить штаны. Во всей заброшке, кажется, не осталось ни единого звука, кроме его тяжелого дыхания и скрипа одежды. Тая попыталась оттолкнуть от себя и дыхание, и потное чужое тело, навалившееся на нее, но не выходило. Воздух стал тягучим, как слайм. Где-то на полу, почти у ног Таи, продолжала лежать Клава. Тот-второй-без-имени, наверное, тоже оставался на месте. Никто не мешал Свану, никто не помогал ему. Тае было смешно и мерзко. Очень тупо, до мучительного стыда. И холодно тоже очень.

«Пусти, придурок, не позорься», – хотела сказать она, но между ртом и стеной почти не осталось промежутка, на языке осела пыль старой штукатурки и плесень, хотелось сплюнуть, но рот пересох. «Отпусти, придурок», – громко подумала она и услышала голос, повторяющий ее слова.

Чужой голос.

– Отпусти, говорю.

Сван дернулся и прижал Таю еще сильнее, в передних зубах что-то хрустнуло, воздух вышел из открытого рта, а вдохнуть его обратно уже не получилось. Тая забилась под Сваном, пытаясь опереться на стену, но руки стали слабыми, повисли, будто лишились костей и мышц.

– Слышишь, отпускай ее и вали отсюда, – повторил кто-то спокойно и ровно.

Сван наконец отстранился, и Тая тихонько сползла по стене вниз. Пока Сван разворачивался и рассматривал незваного гостя, Тая успела посидеть на корточках, восстанавливая дыхание, и оглядеться. Клава оставалась на полу и смотрела четко перед собой абсолютно пустым взглядом, словно мертвая. Тая дождалась, чтобы она моргнула, и отвела взгляд – не важно, подумаем об этом потом, забьем тоже потом. На фоне начинался типичный разговор перед типичной же дракой: а ты че? а ты? че вообще? да ниче. Под шумок можно было попробовать слинять. Тая перенесла часть веса на руки и скользнула было к двери, но Сван уловил ее настрой и припечатал левую ладонь ботинком. Косточки в ладони хрустнули, Тая зарычала сквозь сжатые зубы, а в ответ услышала:

– Я без понятия, что вы не поделили, но лучше бы вам Таисию отпустить. Просто поверьте мне на слово. Никому из нас такие проблемы не нужны.

И наконец-то подняла глаза. Лева стоял в дверях, раскинув руки, как мемный енот, вышедший из леса в свете фар. Тая была бы рада увидеть на его месте бородатого качка или накачанную девицу с монтировкой, но стоял Лева. Ни больше ни меньше.

– Привет, – зачем-то сказала она.

Лева растерянно кивнул в ответ. Сцена отлично дополняла утреннюю в гостиной по уровню абсурда, но ботинок с руки Сван убрал.

– Тая, вставай и пошли, – тихо сказал Лева.

Ноги затекли и почти не слушались, но Тая оперлась на стенку и поднялась. Все это медленно, будто Сван – бешеная собака, которую важно не спугнуть. Не спровоцировать. Тот правда стоял как завороженный. И не сводил глаз с Левы. Воздух из слаймового стал раскаленным, пот выступил и потек по шее вниз, Тая поежилась от щекотки. И этого движения оказалось достаточно, чтобы случился взрыв.

Тот-второй-без-имени вскрикнул что-то нечленораздельное и жахнул бутылкой об стену. Стекло и бухлище полетели в разные стороны. Клава охнула и свернулась калачиком, Тая помедлила, но тоже увернулась, скорчившись под подоконником распахнутой рамы с выбитыми стеклами.

– Твою же мать, Серый, – пробормотал Сван, обозначая наконец имя своего дружка.

Но дружка было уже не остановить. Он шел на Леву, размахивая новообретенной розочкой, а тот пятился куда-то в сторону, ближе к Тае, не замечая, что на его пути лежит Клава и вот-вот попадется под ноги. Тая рванула к ней, дернула за воротник куртки и потащила в угол, та слабо трепыхалась, скорее мешая, чем оказывая поддержку. Про Свана все как-то забыли. Тая отбросила от себя Клаву вместе с ее косой и бритым виском и подумала мельком, что без интереса к ней все остальное, чем был Наркомфин, оказалось мерзостью. Надо же, как все просто.

Серый тем временем завершил фокусировку и остановился шагах в пяти. Тая встала рядом с Левой и сжала его локоть. Тот криво улыбнулся, мол, нормально.

– Мы просто сейчас уйдем, и все, – громко возвестил он. – И вот еще. – Он медленно запустил руку во внутренний карман пиджака. – В качестве извинения за неудобство.

Увидев край бумажника, явившегося на тусклый свет, Серый поплыл мгновенно и продолжил движение, выставив перед собой розочку. Лева вздохнул и послушно бросил кошелек ему под ноги. Но это уже не помогло. Серый наступил на кошелек, но не остановился. За его спиной Сван быстро наклонился, поднял кошелек и спрятал за пазухой.

– Окно, – шепнула Тая, оттягивая Леву на локоть. – Надо прыгать.

– Второй этаж, – напомнил Лева, но глаза у него почему-то были веселые и почти не злые. – Разобьешься, папа твой меня убьет.

– А если ты?

Лева подумал секунду, пожал плечами:

– Тогда по фигу.