Ольга Покровская – Компас. Повесть (страница 2)

– Шальная, – проворчала Света. – Закончи справа.

– Нет, сама! – крикнула Даша, растроганно глядя на Артема.

Света подобрала шпильку.

– Принесла тебя нелегкая, – сообщила она гостю.

Артем скорчил Свете гримасу, обнял Дашу и засмеялся. Каждый раз, когда они встречались, Даша бурно восторгалась, а ему поневоле передавалось ее ликование, и он, впадая в приятную эйфорию, искренне считал, что тоже радуется. Расставшись с девушкой, он быстро остывал, но так бывало и с прочими его симпатиями, и ему казалось, что для мужчины это нормально.

Пара вышла на улицу, где догорали теплые дни бабьего лета. Даша, как щенок, льнула к Артему, щекоча его нервы – прижималась к нему, висла на его руке, гладила по голове, утыкалась носом в шею, вдыхая запах его тела.

– Что это у тебя? – воскликнула она, нашарив в кармане его рубашки коробочку.

Артем забыл про компас, который он присвоил на складе. Их стройотрядовские работы, как дурацкая обязанность, навязанная начальством, уже вылетели из его головы.

– Это так, – отмахнулся он. – Эспандер.

Они обсудили, как проведут время. Артем, который постоянно разрывался между гешефтами и учебой, считался на курсе состоятельным и не скупился, пуская девушкам пыль в глаза, но Даша не охотилась за дорогими удовольствиями: она любила ходить в кино или бродить по парку, где на скамейке можно было съесть пирожное, купленное в гастрономе на углу.

– Ведь это эспандер с сюрпризом, – спохватился Артем. – Он гадает, как на картах.

Он сделал серьезное лицо и нажал кнопку под экраном. Компас выбрал кино, а Даша решила, что Артем дурачится, чтобы ублажить ее, и благодарно рассмеялась.

– Всегда буду у тебя спрашивать! – пообещала она.

Они съели в буфете по худосочному бутерброду, и Даша разволновалась, не остался ли Артем голодным. Фильм был двухсерийный, и оба устали от впечатлений, но Даше нравилось тягучее, скучноватое действие, в которое она погружалась целиком. Потом они еще гуляли, и Даша, поглядывая на часы, заметно погрустнела – вечерами, когда близилось их расставание, она начинала тосковать. Артем знал, что она не любит возвращаться домой. Место в общежитии находилось для нее не всегда, и Даша, занятая вопросом: получится – не получится – иногда вовсе забывала об Артеме.

– Хоть бы нам что-нибудь удалось, – проговорила она тихо, и Артем понял, что она имеет в виду: чтобы мы поженились, чтобы у нас была семья, и чтобы я не зависела от мачехи и слабовольного отца. – Твоя мама категорически против?

Артем не любил врать. Всякий раз, когда Даша намекала на законный брак, он честно сообщал, что его мама Дашу знать не хочет. Он и сам не представлял Дашу в родительской квартире – напрягал фантазию, но не мог вообразить, как она разговаривает, ходит по комнатам, что-то ест на кухне…

– Спросим у оракула, – сказал он, вытаскивая компас. Ему вдруг стало интересно, что решит это странное, хотя и полезное устройство. Дашины экивоки, которые становились все бестактнее, уже надоели ему.

Девушка невесело усмехнулась. Ее уязвило, что Артем сводит к какому-то цирковому номеру вопрос, который томил и мучил ее, как заноза.

– Раз, два, три! – Артем сделал вид, что не замечает Дашиного расстройства. Он, словно фокусник, сделал компасом несколько пасов и нажал на кнопку, но прибор не отозвался. Такого оборота сам опешивший Артем не ожидал – он думал, что компас, как и вся окружающая среда, навяжет ему решение, продиктованное высокой моралью.

– Все фигня! – проговорил он, почувствовав, как вздрогнула Даша. – Мы не верим в мистику. Отечественная электроника всегда работает с десятого раза, или батарейки сели.

Он растянул улыбку от уха до уха и рассказал анекдот про советскую промышленность, приукрасив его игривой стройотрядовской байкой, и девушка, увидев, что кавалер пытается загладить оплошность, забыла о неприятном эпизоде.

В конце концов Артем привел Дашу в общежитие. Там обнаружилась свободная койка, потому что ее обитательница ночевала в гостях, и Даша, привыкшая ценить любой подарок судьбы, повеселела. Она устроилась на чужом месте и, скрепя сердце, поболтала с соседкой, рассказывавшей об упоительных эскападах в богатой Москве, до которой жительница далекого поселка дорвалась, как голодный до праздника. Потом погасили свет, и в комнате стало тихо. Даша долго лежала без сна, и тревога снова навалилась на нее, не давая заснуть. Несчастной девушке мнилось, что Артем устроил унизительное представление, давая понять, что вот-вот бросит ее, и одиночество среди посторонних людей, на жесткой кровати, в казенном здании показалось ей нестерпимым. Она привыкла к общежитию, привыкла даже, что в этой безликой казарме у нее нет своего угла, но сейчас словно какой-то червь грыз ее изнутри: так плохо ей давно не было. Она не выдержала, встала и, опасаясь разбудить соседок, прислушалась к их дыханию. Она очень боялась кого-то потревожить и не хотела, чтобы ее бесславно прогнали, но неизвестность и леденящая мысль, что Артем хочет от нее отделаться, не давали ей покоя. Ей показалось, что она сейчас же, в эту минуту умрет, если не переговорит с Артемом. Нашарив свои уродливые ботинки, она оделась, спустилась в холл к аппарату и долго перебирала пальцами провод, решаясь на неприлично поздний звонок. Потом поняла, что все равно не заснет, не получив внятного ответа, и в отчаянии набрала номер. В трубке, издающей немилосердный треск, раздался голос, который принадлежал маме Артема – Даша боялась ее до судорог.

– Алло? – негодовал голос, готовый обрушиться на возмутителя спокойствия. – Алло, алло!

Даша положила трубку и отправилась обратно, в приютившую ее каморку. Дрожа, она поднималась по лестнице, еще пахнущей ремонтом после каникул, но остановилась, ощутив, что вздрогнувшее сердце вот-вот разорвется на куски. Ей немедленно, позарез надо было поговорить с Артемом. Не раздумывая, она бросилась на второй этаж и вылезла в окно потайным маршрутом, известным всем студентам общаги.

Она бежала по ночному городу, не боясь ни хулиганов, ни подгулявших компаний. Весь мир перестал для нее существовать. Она вскакивала в пустые автобусы, проезжала наугад остановки, кружила по незнакомым улицам, снова кидалась к первому попавшемуся транспорту. Скоро она была в подъезде, где жил Артем и, почти обезумев, колотила в его дверь.

Разбуженные хозяева недоуменно уставились на девушку, но, разглядев ее полубезумный вид, сменили гнев на милость, а не склонный к сантиментам Артем рассердился за беспокойство больше остальных. Находчивая Даша соврала, что в общежитие явилась проверка, что ее выставили вон, и мудрые родители, знавшие, как жестока бывает жизнь, смягчились. Через несколько минут Даша сидела на кухне, куталась в вязаную шаль с кистями, прихлебывала горячий чай, а отец Артема раздавливал в кулаке баранки и потчевал гостью. Мама Артема безропотно стелила постель на диване и вздыхала:

– Что ж делать, ладно… все-таки отец – директор музея.

Артем хмуро наблюдал за этими хлопотами. Ему казалось, что его облапошили и силой вынудили к исходу, которого он вовсе не хотел. Он попытался злиться на Дашу и не мог – понимая, что она поступила возмутительно, он, привычный к тому, что девушки постоянно хитрят и лицемерят, невольно прощал ей трогательную выходку: ее извиняло, что она любила его, как кошка. Но он еще держал в уме, что все началось с подлого Коляна, который не только прикарманил его трешку, но и заманил в общежитие, а потом скрылся. Сознание, что его обвели вокруг пальца, всегда бесило его, и сейчас он безошибочно определил виновника. Дашу обласкали и уложили спать, а Артем еще долго сидел на кухне, дулся на Коляна и придумывал для него экзекуции.

*

Свадьба была скромная, только для своих: родственников и друзей жениха пригласили во множестве, полным списком, а с невестиной стороны не было даже подружек. Дашин отец, когда речь зашла о деньгах, долго жался и в конце концов добавил в общий котел самую малость, рублей пятьдесят, оскорбив и родителей, и самого Артема, который большую часть внес лично: у него были скопленные средства, он старался ни от кого не зависеть. Его способы бывали сомнительны, но он еще со школы не клянчил ни у кого ни копейки.

Зал сняли в столовой, но по знакомству, и еда была, как в ресторане. Дашин отец пришел в мятом пиджаке, потолкался с краю, где накидывалась водкой четвероюродная родня, и через час исчез, а Артем заметил, что Даша без него вздохнула свободнее.

Она искрилась счастьем среди шальных гостей, и Артем уже убедил себя, что лучшей жены, чем Даша, ему не найти. Он принял судьбу и выбросил из головы дурацкий совет компаса, рассуждая, что устройство, заточенное на воровскую удачу, вряд ли подскажет что-то верное в такой деликатной области, как любовь.

На Даше было платье с серебристо-голубым отливом, сшитое подругой покойной матери. Артему показалось, что портниха, разорив театральную костюмерную, пустила в дело капот снегурочки, но свадьбу он вообще считал формальностью, и поэтому смирялся с любым абсурдом. Он подметил, что его невеста нравится его гостям – Даша с такой неподдельной радостью лобызалась с новой родней, что невольно подкупала свойственников, и никто бы не сказал, что она гордится или задирает нос. Возвращаясь за стол, чтобы послушать тосты и поцеловаться с новобрачным под крики «горько», она придвигала к себе бадейку с селедкой под шубой и накладывала очередную тарелку.