Ольга Погожева – Когда тают льды: Сердце Иннара (страница 17)
– Не понимаю, – признался Сильнейший. – Я находился в царстве, затем духи меня оттуда выбросили. Дагборн доставил в лагерь. Больше я никуда не совался. Боевой доспех не надевал тоже…
– Может, посмотрите колдовским взором? – предложил Дагборн, ненавязчиво указывая на артефакт. – Вдруг всё-таки… нужное разглядите…
Сильнейший недобро глянул на телохранителя, и тот умолк.
– Обещай только нас не разглядывать, – раздался за спиной спокойный голос полуальдки.
Дагборн не обернулся, зато на невесту брата посмотрели Никанор с Назаром. Сердце воздуха дарит способность видеть суть. И хотя про это знали все – Сибранд Белый Орёл рассказывал старшим – лишь юная полуальдка попросила об одолжении.
Илиан обернулся к невесте, медленно кивнул.
– Не буду, разумеется… Никанор? – обратился он к старшему брату. – Летим туда, где вы с Назаром видели… меня.
***
Никанор направил ящера по дуге к восточному водопаду, натягивая цепи-поводья над проснувшейся водой. Та срывалась с обрыва с шумом, который летом превратится в оглушающий рёв, так что старшему брату пришлось как следует напрячь горло, перекрикивая водопад:
– Видишь плато? Над ним ты падал…
Илиан кивнул, хотя Никанор видеть его не мог, и достал из кошеля кристалл, второй рукой придерживаясь за пояс брата. В отдалении хлопал кожистыми крыльями недовольный Снежок, которого оторвали от вечерней трапезы. Дагборн оставлять господина Иннара отказался, с чем Никанор согласился: прямая обязанность телохранителя – всегда быть рядом. Назар остался в лагере, с Элеей. Это его едва ли порадовало, но он, по привычке, ничего не сказал.
Илиан глянул на брата с удивлением. Никанор, будучи воином и рано получивший должность капитана, мыслил военными мерками даже там, где война ещё не началась. Но, если вдуматься, то он прав. Плато открывало путь на альдскую границу. Если бы не северная крепость – нелюдям прямая дорога от границы к окраинам Ло-Хельма, и дальше, в срединные земли Стонгарда. Горы, защищавшие стонгардские земли от Альдского Доминиона, здесь словно распадались надвое, образовывая естественный проход для пеших путников. Конечно, проход этот охранялся двумя постами и северной крепостью на самой границе, но если бы нелюдям вздумалось идти пешими в Стонгард – встречали бы их именно здесь, на плато, у расщелины.
Больше Никанор ни о чём не подумал, а Илиан не подслушивал. Вцепившись в толстый кожаный пояс брата, Сильнейший прикрыл глаза, позволяя сердцу воздуха вырваться из крошечной тюрьмы.
Нутро словно выстудило холодом, выбило грязный мирской воздух из лёгких, наполнило хрустящей морозной свежестью. Кровь остановилась, только чтобы плеснуть раскалённой лавой мгновением спустя. Илиан даже замычал сквозь сцепленные зубы, остервенело мотая головой. Если сердце воздуха едва не поглотило отца, когда тот носил артефакт внутри, то одного из сильнейших магов Мира оно переполнило энергией через край.
Илиан глухо, как через вату, услышал, как вскрикнул Никанор, когда серебристое сияние плеснуло во все стороны электрическими разрядами, увидел, как подлетает ближе встревоженный Дагборн, что-то кричит брату. Ну, кто же знал, что он не удержит избыток энергии внутри… телохранителю магические разряды нипочём, а вот Никанору…
Судорожно глотнув воздуха, Илиан широко распахнул глаза, глядя на Мир сквозь призму серебристых бликов, призрачных видений и наслоений одного времени на другое.
– Покажи мне…
Заменить одно свойство артефакта другим, воспользоваться временным разрывом, мелькнувшим на грани бокового зрения, вглядеться в мельтешение множества фигур…
– Тёмный! – вслух ругнулся Илиан, пригибаясь, чтобы дно проплывавшего над ними призрачного воздушного корабля не снесло ему голову.
Оглядевшись, Сильнейший понял, что таких судов в небе десятки – все под знакомыми знамёнами. Между ними стрелами разрезали воздух призрачные крылатые ящеры – никак, боевые отряды иммуна Сибранда. Внизу, на плато, творилось безумие – мельтешение человеческих и чудовищных тел, ужасающее сплетение плоти, бесшумная и оттого жуткая рубка…
– Не вижу, – поделился наблюдениями Сильнейший, чувствуя, как растёт напряжение в голове, пульсирует кровь в виске, прорывается наружу колдовская энергия, не в силах сдерживаться немощной плотью. Маг седьмого круга, воспользовавшийся силой артефакта, ощущал такое могущество, что, казалось, если бы захотел переставить горы местами – справился бы, легко, играючись… – Не вижу…
И в тот миг, когда призрачный мир будущего – поганого будущего, судя по мясорубке на плато – дрогнул перед колдовским взором, Илиан увидел. Одно из воздушных судов прямо перед ними накренилось, и с палубы скатился человек – в чёрном кожаном доспехе, изорванном тёмном плаще, с растрепавшимися волосами, прихваченными драгоценной диадемой.
Человек перевалился за борт и камнем рухнул вниз – но Илиан узнал залитое кровью лицо. Орудуя бритвенным ножом, он часто видел его в зеркале.
Он исчез тотчас, как свалился за борт. Безмолвная рубка продолжалась; корабли и крылатые всадники превратили небо в смертоносный водоворот ядер, вспышек, металла и колдовских разрядов – но призрачного двойника на поле битвы больше не было. Ни в воздухе, ни на земле. Глянув вниз, Илиан увидел, как он неожиданно появился вновь – у самой земли. И разбился бы насмерть, если бы не метнувшийся наперерез крылатый всадник, пустивший знакомого ящера стрелой в отчаянной попытке поймать, не дать разбиться…
– Илиан? Илиан!
Сильнейший сморгнул, сворачивая картину жуткого будущего, и пошатнулся, припадая к плечу брата. Окружающий мир, уже настоящий, наполненный живыми красками и слишком громкими после безмолвия звуками, покачивался перед глазами, в горле першило, а руки по-прежнему светились серебристым светом. Илиан сжал кристалл в ладони, выталкивая непослушными губами нужные слова, и замкнул поле, схлопывая колдовскую ловушку. Дивное свечение перетекло с тела обратно в кристалл, и лишь тогда он позволил себе выдохнуть.
– В лагерь! – скомандовал хмурый Дагборн, всё это время державший Снежка вровень с ящером Никанора.
Капитан северной крепости лишних вопросов не задавал – тотчас пустил крылатого зверя стрелой прочь, пока набрякшие тучи в тёмном небе не пролились дождём вторично за трудный вечер.
Уже в долине Живых Ключей, как только ящеры приземлились в хлюпнувший снег, Илиан почти свалился из седла наземь, быстро отворачиваясь от спутников. Его вывернуло прямо на камни – тягучей слюной с примесью колдовских искр. Коснувшись земли, те тотчас испарились, а Сильнейшему заметно полегчало. Прижав ладонь к губам, он некоторое время постоял с закрытыми глазами, дыша глубоко и размеренно, затем повернулся к Никанору.
– Ну, что? – напряжённо спросил тот. – Видел?
Илиан протянул руку, касаясь обожжённой щеки брата. Судя по перекошенной осанке, досталось и спине, и бедру, когда он не удержал избыток энергии внутри, но закалённый в боях на северной границе Никанор не жаловался.
– Магия тела всегда плохо мне давалась, – пробормотал Сильнейший, когда от произнесённого заклинания ожог на лице брата затянулся лишь наполовину.
– Потом, – отмахнулся Никанор. – Скажи – видел?..
Илиан ответил не сразу, вспоминая призрачного крылатого всадника, бросившегося наперерез падавшему двойнику. Поймал или не успел? Он плохо разглядел.
– Да.
– И? – поторопил старший брат.
– Я ещё не понял. Надо посоветоваться.
Никанор оторопел.
– С кем?
Илиан улыбнулся – впервые за последние дни.
– С сестрицей Веленой.
Из-за спины Никанора выглянул заинтересованный Дагборн.
***
Братья улетели тотчас – Никанор спешил повидаться с женой и детьми перед тем, как отправиться на службу в северную крепость – а они остались на ночь: Илиан слишком вымотался за долгий перелёт, странствования в царстве воздуха и последующее общение с артефактом. Ночевка, впрочем, выдалась короткой: уже через три часа Сильнейший разбудил телохранителя, велев готовить ящеров, и заглянул в шатёр к невесте.
Элеа будто чувствовала: встретила жениха уже одетая, только зябко куталась в одеяло, сидя на собранном походном мешке.
– Ты не спала? – поразился Илиан, присаживаясь перед невестой на корточки.
Вместо ответа полуальдка протянула руки, оплетая его шею, и молча притянула к себе, как только жених подался вперёд.
– Замёрзла совсем, – шепнул Сильнейший, выдыхая первый слог заклинания.
Магия огня давалась всегда легко: подогревала горячая кровь и блестящее владение стихиями. После добычи сердца огня – давалась ещё проще, послушная любому, даже мысленному усилию. Илиан всё чаще замечал, что ленится размыкать губы ради заклинаний – лишь в минуты большого напряжения.
– Горячий мой, – шепнула полуальдка в шею Илиану, укрывая одеялом крепкие плечи.
Сильнейший прикрыл глаза, вдыхая аромат тонких белых волос, прижал к себе озябшую невесту, чувствуя приятную мягкость гибкого девичьего тела. Элеа провела прохладными пальцами по его щеке, пригладила уложенные смоляные пряди. Коснулась губами шеи – легко, почти невесомо.
– Недолго осталось, – тихо пообещал Илиан, впитывая драгоценные капли женской ласки. – Сердце земли достану только… И как только амулет будет в руках… Слышала ведь – отец согласен, говорит, весна для свадеб – прекрасная пора…