Ольга Погожева – Когда тают льды: Песнь о Сибранде (страница 9)

– Верно, – с удивлением подтвердил Люсьен. – А я и не заметил… Как так, староста?

Я помолчал, но затем всё же выговорил нехотя:

– Я вырос в Арретиум Артаксарте.

Люсьен присвистнул, с улыбкой обернулся к удивлённым спутницам:

– Слыхали, уважаемые коллеги? Из самого сердца Империи, из столицы! А вы говорили…

О чём говорили заносчивые «коллеги», я так и не узнал: Люсьен вовремя умолк, а колдуньи перевели разговор в более безопасное русло.

– У нас уже давно весна, – вздохнула Эллаэнис, разглядывая унылые серые пейзажи заметённых подтаявшим снегом лесистых холмов. – Когда у вас оттепель, Сибранд?

Говорить не хотелось, но и промолчать я не мог.

– Скоро.

Люсьен отчего-то вновь развеселился, бросая лукавые взгляды через плечо.

– Коротко и ясно, – энергично кивнул парень, отчего его меховой капюшон едва не съехал. – Не привыкла к такому… отсутствию внимания, Элла? Не по зубам тебе стонгардец?

Что ответила веселящемуся брутту юная альдка, я уже не слышал. Перегнувшись через седло, одним махом выхватил из ножен серебристый двуручник.

– Ты чего, староста, я же пошутил, – поразился Люсьен, глядя на меня расширившимися глазами.

Ответом ему послужил волчий вой и тихая ругань Деметры Иннары, первой увидевшей несущуюся на нас из пролеска стаю.

– Проклятье! – усмехнулся маг, тотчас взяв себя в руки. – Это ты собачек так испугался? Не бойся, староста, защитим…

Эллаэнис вскрикнула первой, когда увидела наших стонгардских волков. Я спрыгнул у первого же дерева, закинув поводья на ветку: Ветер, хотя и боевой конь, мог от близости хищников рвануть с места в галоп, оставив хозяина разбираться с опасностью самому, а искать его мне уж точно не хотелось.

– Куда, староста! – заорал Люсьен, когда я ринулся вперёд. – Напролом!

– Нет! – крикнул я в ответ, не тратя слов попусту. Объяснять брутту очевидное, что их лошади, не лучшие клячи в нашей деревне, не смогут уйти от матёрых тварей, я тоже не стал. А стрелы на их толстые шкуры тратить – дело гиблое…

Со свистом пронёсся мимо меня сверкающий шар – колдуны сориентировались быстро. За ним ещё и ещё один – но и волки не испугались подготовленных гостей, пропускали магические заряды мимо себя, приближались яростными рывками.

Первого я разрубил в прыжке, на взлёте, выворачивая клинок из тяжёлой туши в тот же миг. Второй прыгнул мне на шею…

Мельком оборачиваясь, видел магов, с пальцев которых срывались голубые разряды, зелёные всполохи и красные, как кровь, языки пламени. Элла, так и не слезшая с седла, держалась в стороне, зато Деметра с Люсьеном, последовав моему примеру, воевали далеко впереди своих коней.

Я сбросил с себя ещё двух тварей, очерчивая защитный круг длинным клинком. Двуручник описал дугу, расцарапав морды подобравшимся чересчур близко волкам, и в следующий миг опустился на шею самому нерасторопному из них.

Следующего я разрубил пополам, но кромка клинка застряла в позвоночнике, и выдернуть меч я не успел, а потому развернулся к прыгнувшему на меня волку безоружным. Поймал в полёте, вцепившись обеими руками в горло, и сжал, заставив клацнувшую пасть исказиться от боли. Шипы стальных перчаток завершили дело, порвав глотку. Тёмная кровь хлынула на грязный снег, и я разжал пальцы, позволив туше рухнуть вниз. Конвульсии зверя продолжались, но добить его, не выдернув клинка, я не мог. Последнего сделать снова не успел: подоспевший на подмогу собрату волк прыгнул, и я не успел перехватить его так же удачно: клыки-сабли сомкнулись вокруг руки.

Что-то крикнул со стороны Люсьен, но я не слушал: безжалостно и сосредоточенно я вколачивал собственный кулак всё дальше в глотку яростно бившемуся волку. Зверь бы и хотел, но теперь уже не мог вырваться – а в следующий миг мои пальцы нащупали внутри горячее и пульсирующее.

Должно быть, со стороны это выглядело ужасающе: я зарычал, рванув на себя утробу бьющегося в конвульсиях зверя, и выдернул руку тотчас, как ослабла хватка неумолимых клыков. Без доспеха я бы уже давно стал одноруким, но милостью Великого Духа всё обошлось. Окинув взглядом поле боя, заметил, что убежать не многим из волков удалось: больше двадцати туш осталось в сером, забрызганном тёмной кровью снегу.

– Ты безумец, староста! – поразилась Деметра, в то время как колдовской блеск в её глазах стремительно гас. – Он же мог тебя порвать!

– И это ваши волчата? – с пониманием кивнул на огромного зверя Люсьен. – Что же ты не предупредил? Удивить хотел?

Вместо ответа я взялся за рукоять двуручного меча, пытаясь выдернуть его из мёртвой туши.

– Будто не к тебе обращаются! – вспылила Деметра. – Слышишь, староста? Отчего не предупредил, что волки ваши величиной с медведей и свирепее во сто крат?

– Не все, – выдернув наконец двуручник из кости, проронил я. – Только эти, с горных вершин. Весна близится. Они голодные.

– Всем всё понятно? – обратился к спутницам Люсьен и сам же фыркнул. – Оголодали зверюги, только и всего! А ты ничего, староста! – вдруг обратился ко мне молодой маг. – Недаром говорят, что лучших воинов, чем стонгардцы, во всём мире не сыщешь!

– Чего не скажешь о бруттах, – буркнул себе под нос я, вытирая меч от крови. – Да и в магических искусствах первенство с альдами поделить не можете…

Люсьен странным образом расслышал, но, против ожиданий, не обиделся.

– Сильные, выносливые, но слишком прямолинейные, – вынес вердикт молодой брутт, запрыгивая в седло. – Как собираетесь защитить свою… богатую землю?

И рассмеялся мне в лицо, трогая поводья. За ним последовала так и не спешившаяся Эллаэнис, в то время как я унимал бешено бьющееся сердце. Челюсти будто судорогой свело; пальцы сжались сами собой на длинной рукояти трофейного меча. О том, как мы защищаем свою землю, не тебе, юнец, судить! Ты не первый маг, с кем свела судьба – вот только остальным после встречи со мной не повезло больше! И таких, как я, воинов в Стонгарде и впрямь хватает…

– Люсьен всегда неудачно шутит, – вдруг раздался позади почти незнакомый голос. – Не принимай близко. Он лёгкого нрава, любит колкие фразы, упивается своей силой… Так часто бывает с молодыми и талантливыми – забывают, что опыт порой сильнее врождённого дара. А уж последнего у Люсьена хватает, – задумчиво добавила Деметра. – Один из лучших адептов…

Я не ответил, но колдунья вдруг положила руку мне на предплечье, останавливая на ходу. Ученики её уехали уже достаточно далеко, чтобы не слышать нас, но она всё равно сказала негромко, едва слышно:

– Ты славный воин, Сибранд, и я бы не отказалась от твоей помощи в случае нужды. Скажи, велика ли услуга, о которой ты говорил? Или за твой меч и защиту мы должны будем отблагодарить тебя отдельно?

– Я взялся вас вести до места, – помедлив, ответил я. – И приведу – во что бы то ни стало. Я не наёмник, меч за деньги не предлагаю. А вот за услугу, коли выполните…

– А если нет? – быстро задала следующий вопрос Деметра. – Если не сумеем?

– Тогда я сам приду к вам, – ответил уклончиво, запрыгивая в седло. – Если никто из вас не поможет.

Ответом мне послужил хмурый взгляд, обещавший долгие объяснения у вечернего костра. Я не возражал: рано или поздно с ведьмой придётся объясниться.

Привал устроили у подножия холмов, за которыми начиналась труднопроходимая горная тропа. Этим путём ло-хельмцы часто ходили в портовый город Кристар, и часть его была безопасной – до малоприметной развилки, откуда я собирался вести магов вверх, прочь от побережья.

– Милое местечко, – заметил мимоходом Люсьен, когда мы завели коней под раскидистую крону огромного дерева.

На обледенелых ветках налипли снежные пласты пушистым куполом, и лошади оказались защищены от ветра и метели внутри удивительного шалаша. Я не один знал про это место: на покрытой мелким рассыпчатым снегом земле ещё оставались пучки сена – верный признак того, что многие спутники пережидали ночь под приветливым деревом.

Чуть поодаль, у скалистого склона, добрые люди оставили грубо сколоченные палатки. Шкура на них была плотной, не пропускавшей пробирающие ветра с вершин, и земля внутри оставалась почти чистой.

– Я часто видела такие лагери по дороге из альдских земель, – ёжась на ветру, заметила Эллаэнис. – Это ваш обычай, Сибранд? Оставлять места для стоянок чужакам?

Я молча уронил в подмёрзшее кострище охапку веток, размышляя о том, сколько времени уйдёт, прежде чем пропитаются теплом обледенелые ветки и займётся живым теплом чахлый костерок.

– Да, – ответил я, не глядя на альдку. – Это наш обычай.

Творить добро незнакомцам, обогревать странников, привечать бывших недругов, питать голодных и укрывать неимущих… Что в этом удивительного? Разве не этому учит Великий Дух?

Ах, да…

Вы же поклоняетесь Тёмному.

– Отдыхайте, – распорядилась Деметра, кивая своим спутникам. – Вам обоим потребуются силы: завтрашний день будет трудным. Верно говорю, староста?

Не дожидаясь ответа, колдунья сунула ладонь в ворох сброшенных мною веток, и я едва не шарахнулся назад – кисть Деметры вспыхнула ярким огнём; взревели длинные языки пламени, взвиваясь до небес.

– Видел бы ты своё лицо, – рассмеялся Люсьен, сверкая чёрными глазами. – Что, неужели не доводилось тебе видеть таких фокусов? А хочешь, – совсем развеселился молодой маг, – я и тебя им научу? Поверь, с такой малостью справится даже… – здесь парень всё же запнулся, почесал подбородок, – стонгардец. Такой, как ты. Не веришь? Смотри!