Ольга Погожева – Благородна и благочестива (страница 3)

– Гордость сгубила не одно поколение Эйросских ллеев, – грустно вздохнул старый учитель. – Гордость, упёртость и нежелание признавать свои ошибки. Ведь и мой сорванец… то есть, светлый ллей Золтан прекрасно знал дорогу домой – и так и не явился. Не повинился перед отцом. А ведь Тадеуш ждал. Про то я могу лично засвидетельствовать – ждал…

– Вы не ответили на первый вопрос, – педантично уточнила ученица торговца. – Как?..

– Ллей Тадеуш как-то открылся мне, – понизив голос, обронил пэр Нильс. – Сказал, что поступили известия, будто его сына видели на пиратских… то есть, на Ржавых Островах. И будто даже назвали архипелаг в его честь – в благодарность за помощь с бандитами да тварями из лесу. Ах, ллей Золтан всегда славился воинским упорством и звериной силой… Я отправился на поиски вслепую, дважды едва не был ограблен и чудом добрался сюда, на главный остров. Отправился в таверну, и тут вы, прелестная мэма Софур!..

Нянька, в этот момент вытиравшая рукоделием потекший нос, вздрогнула, выпрямилась и благосклонно кивнула, проглотив непривычное обращение. Если бы тогда, в таверне, она прислушалась к заезжему чудаку, выспрашивавшему у хозяина, где живёт какой-то эйросец, то пэру Нильсу не пришлось бы платить портовому попрошайке за указанную дорогу к каменному дому Рыжего барона. А тогда мэма лишь пригрозила местному ворью, чтобы не грабили в первый же день, да чтобы дали отдохнуть с дороги. Один из окруживших пэра Нильса карманников и горлорезов приходился няньке внучатым племянником, а потому нехотя отпустил рассыпавшегося в благодарностях гостя.

Софур подумала, что перед ней блаженный, и поспешила обратно домой, унося за пазухой бутыль прикупленного по дешёвке вина. И неприятно поразилась, увидев того же блаженного у себя на пороге несколько минут спустя.

Бутыль до сих пор грелась под подушкой, подальше от внимательных глаз Камиллы да посягательств случайных гостей.

– Мы едем, пэр Нильс, – медленно и раздельно проговорила Камилла, сжав побелевшими пальцами ткань юбки. – С завтрашним кораблём. Ты, няня, – обратилась ко вскинувшейся мэме Камилла, – едешь тоже. Сопьёшься же без меня в посёлке.

Пэр Нильс ахнул, но Камилла не дала себя сбить:

– Я – собирать вещи. А вам – советую хорошенько отдохнуть перед дорогой. – И пояснила очевидное, – возраст же!

Мэма Софур возмущенно захлебнулась подавленным словцом, пэр Нильс проводил порывистую наследницу Эйросского замка увлажнившимся взглядом и только головой покачал:

– Ах, кровь Золтана! Вижу, что взяла от батюшки всё то же непробиваемое упрямство! – допил настойку, поклонился, не вставая с кресла, и блаженно прикрыл глаза. – Помоги Отец Небесный нашим врагам! Если юная ллейна хоть вполовину так же упёрта, что и светлый ллей Золтан, то сражение выйдет беспощадным!..

…Пока что беспощадной оказалась долгая и мучительная дорога – вначале почти седмицу на корабле, затем в торговом караване, следующем от портового города Сорпигала к столице. Ещё и эта суматоха с утра, когда несколько прибывших кораблей с путешественниками не могли пришвартоваться. И спешно разбираемые места в караване. В борьбе за лучшую повозку мэма Софур едва не сбила с ног пожилого священника, следовавшего в сопровождении высокого паладина, но своего таки добилась.

И если бы не рыбный запах из соседнего обоза, на этом дорожные неприятности можно было бы счесть завершёнными.

Отсутствие денег не в счёт – последние сбережения бедного пэра Нильса ушли за места в караване.

– Не переживайте, дорогой пэр, – хлопала расстроенного учителя по спине мэма Софур, отчего тот едва не зарывался носом в пышную грудь островитянки, – деньги найдутся! У Камиллы – всегда находились…

Дочь Золтана Эйросского благоразумно промолчала, сделав вид, что не слышит удивлённых вопросов пэра Нильса. Им бы только добраться до ближайшей стоянки, а там что-то подвернётся.

Устланная булыжником дорога скоро закончилась, уступая место мягкой накатанной земле, и караван двинулся ещё веселее. Камилла распахнула полог окошка, подставляя лицо ласковым солнечным лучам, вдохнула душной аромат из соседней повозки и улыбнулась, рассматривая яркую зелень большой земли.

После унылых пейзажей Рыжих Островов мир королевства Айрон казался поистине восхитительным.

***

Первое поселение оказалось, по меркам Камиллы, целым городом. Тот раскинулся в долине у начала горной гряды, которую, судя по всему, им предстояло обойти, вновь выворачивая к побережью.

– Цельную седмицу, – охнула Софур, без воодушевления глядя на то, как споро разводят костры у своих повозок более удачливые путешественники, с запасом снеди, денег и терпения. – Как же мы протянем эдакий-то путь! Недавно лишь седмицу в море качались, рыбам на потеху, и снова!.. А кушать, кушать-то что будем, дорогой пэр Нильс?..

– И впрямь, няня, – усмехнулась Камилла, спрыгивая с повозки и наспех приводя себя в порядок, – не доведи Отец, похудеешь ещё.

– Иди, злыдня, – убедившись, что пэр Нильс отвлёкся, выпрашивая у соседей ведёрко для питьевой воды, шикнула Софур. – Время-то уходит!

Камилла заколола медные пряди у висков, бросила беглый взгляд в серебряное зеркальце с рубиновым ободом – подарок отца перед памятным прощанием – и, улыбнувшись ласковому весеннему солнцу, вышла на главную караванную тропу.

Всего в торговом караване оказалось несколько десятков повозок, так что стоянка получилась растянутой. Даже пройтись из одного конца в другой, и то замаешься. Впрочем, горожан это не смущало, а бывалых торговцев в караване – и вовсе. К моменту, когда Камилла вышла к главному проходу между повозками, там уже выставили товар менялы да бродили вдоль рядов местные поселяне, предлагая нехитрую домашнюю снедь. Караванщиков и путешествующих ждали: рынок на окраине, у въезда в городок, разросся стремительно и неумолимо, и зевак набежало прилично.

Впрочем, их соседей, расположившихся в хвосте каравана, гуляющие обходили стороной.

– Что, не идёт торговля? – сочувственно кивнула Камилла на рыбу с душным ароматом.

Пожилой рыбак из Старого Сорпигала только насупился.

– Ишь, носами крутят! Хорошая рыба, мы с племянником сами ловили!

– Месяц назад? – уточнила Камилла, прижимая платок к носу.

– А тебе-то какая разница, девка? – обиделся рыбак. – Иди себе, куда шла!..

– Если продать помогу, десятину дадите?

У старика глаза на лоб полезли от наглого предложения, а здоровенный детина в его повозке только в затылке почесал: не понял грабительских взаиморасчётов.

– Ну, думайте, – милостиво разрешила Камилла, не дожидаясь брани. – До следующего-то поселения точно не доедете, да и кому она там нужна? Мы ж снова на побережье выворачиваем. Это у местных выбора только два: отравиться вашей рыбой или пожалеть животы и отведать чудного вяленого мяса. Вон, через три телеги продают.

– Стой! – быстро сообразил дед. – Слышь, девка? И впрямь назад поворачивать поздно: мы ж почти до столицы едем… сбыть товар надобно. Пять! – решился старик. – Пять медных с каждого серебра!

– Да тут едва ли на три серебра и наскребём, стоит ли и возиться, – поморщилась Камилла, придирчиво осматривая неприглядный товар.

– Три серебра – уже трижды ночлег там, под столицей, – аж подпрыгнул от нетерпения рыбак. – Сумеешь продать всё – по семь медных с монеты дам! Ну, что молчишь? По рукам?

– Восемь, – вздохнула Камилла. – Или кушайте сами.

– Себ с тобой, пусть восемь, – сдался рыбак. – Продавай!

– По рукам, – кивнула Камилла, вновь выворачивая на основную тропу.

Местных отличала более нарядная одежда, чем у путешествующих – как-никак, рынок и всеобщее развлечение – а ещё сдержанность и неторопливость. Камилла постояла в тени приземистого деревца, обмахиваясь платочком, оценила толпу, выбрала самого богато одетого горожанина с самым брезгливым выражением на бородатом лице, понаблюдала ещё, оценила двух слуг позади и двинулась в сторону цели.

– Ищете выгодный товар, доблестный пэр? – учтиво обратилась к горожанину Камилла.

Грубо польстила: на пэра, человека умственного труда, обладатель внушительных размеров и крупных волосатых рук похож не был. Да и мэмом, то бишь обученным мастером в тонком деле, вряд ли являлся. Зажиточные простолюдины зачастую имели больше и жили лучше, нежели пэры и мэмы вместе взятые, и Камилла без труда записала целевого покупателя именно в это обширное сословие. А с ними разговор выходил сложнее всего: хитрых ловушек простые люди не замечали, долгих бесед не вели, и действовать приходилось всегда в лоб.

– Вижу, человек вы деловой, – продолжила щебет Камилла, оценив тяжёлые корзины, которые тащили за «пэром» работники. – Ищете, что выгодно купить, чтобы потом выгодно продать?

– Тебе что за интерес? – нахмурился тот, с лёгким удивлением оглядывая Камиллу с ног до головы. Учтивые манеры, приличное платье и миловидное лицо не позволили ни прогнать грубым словом, ни отвернуться: глазу всё-таки приятно. – Продаёшь что?

– Пять бочек свежайшей сорпигальской рыбы, да ящик крабов с южного побережья, – солнечно улыбнулась Камилла. – Праздники на следующей неделе, доблестный пэр! Самый ходовой товар к доброму элю станет! Сказывают, у вас тут и дивный пивной напиток варят?

– Дивно, что не отравились им ещё, – буркнул горожанин, сплетая пальцы на животе. – Варильщиков местных я бы… на Ржавые Острова за эдакую халтуру отправил!