Ольга Погодина – Князь Лавин (страница 20)

– Я не могу… – начал было Юэ. Идти не слишком хотелось, хотя долгое воздержание давало о себе знать.

– Обидеть дарящего… – Иху безошибочно нашел самый неотразимый аргумент. Юэ покорно натянул выходную одежду, закрепил под подбородком высокую квадратную шапку, – знак хайбэ, и решил, что, в конце концов, он ничуть не хуже своих собственных подчиненных. Быть может, ему удастся отвлечься от невеселых мыслей, да и обижать товарищей как-то неловко.

– Все эти дни с тех пор, как новенькие приехали, "Дом Глицинии" полон, – на ходу разглагольствовал Иху, прихлебывая рисовое вино прямо из глиняной бутылки в соломенной оплетке, – Но пока, я видел, Шанти еще гонял твоих молодцов, Юэ, – у нас есть шанс опередить их!

– Ты, ведь, верно, дал им увольнение? – увидев кивок Юэ, Фэн Чи засмеялся, – Ну, тогда поспешим!

Юэ не часто, но доводилось бывать в " Доме Глицинии". Госпожа Асахи хорошо понимала особенности жизни и четко соблюдала субординацию. К высшему командованию проституток отвозили на возке, запряженном волами. Хайбэ провожали в " Сиреневый павильон" с отдельным входом и позволяли выбирать из десятка певичек приглянувшуюся, и, по крайней мере, все девушки были чистыми и надушенными. Госпожа Асахи обычно лично встречала их.

Вот и теперь, притворно охая и причитая, что лучших девушек отвезли " к одним особо взыскательным клиентам", госпожа Асахи проводила четверку в Сиреневый павильон, распорядившись накрыть стол, – Юэ всегда поражался, насколько быстро и умело это делается в таких заведениях. Двое прислужниц внесли низенький столик, быстро расставили пиалы для вина и фрукты, – поздний виноград, гранаты, фиги. На столе появилась холодная рыба в темном сладком соусе, жареный рис с овощами и крошечные пирожки. Юэ, признаться, давно не позволял себе роскоши пировать и теперь почувствовал, как темное и холодное беспокойство отступает перед легкомысленной атмосферой этой комнаты и витающими в ней ароматами. Откинувшись на прохладные шелковые подушки и разглядывая узоры из цветов и птиц на стенах, он залпом выпил пиалу вина, вызвав поток добродушных шуток.

Они провели довольно долгое время за разговором, – как и предупредила госпожа Асахи, " мои девушки должны подготовиться к встрече с такими мужественными людьми". Наконец, дверь отворилось, и щебеча, мелкими шажками вошли певички. На них были верхние одежды довольно кричащих цветов, – синего, желтого и малинового, по вороту украшенные вышивкой, в высоких сложных прическах колыхались перья и заколки. Двое несли в руках музыкальные инструменты, полы их длинных одежд шуршали по полу. Юэ почувствовал, что в его мире, пропитанном сожалением и войной, не хватает этой легкомысленной яркости. Определить, красивы ли девушки, под толстым слоем краски было решительно трудно. Их было всего четыре, – видимо, " Дом Глицинии" и впрямь полон, что госпожа Асахи отказала им в этой обычной любезности: иметь возможность выбирать.

Однако, стоит сказать, девушки выглядели веселыми и жизнерадостными, двое даже казались пухленькими, что, по существовавшим представлениям, считалось признаком красоты. Правда, одна из девушек, наоборот, казалась какой-то болезненно худой: широкий темно- красный пояс, охватывавший ее талию, казалось, можно охватить руками.

Выполнив положенный ритуал приветствия, и отведав вместе с мужчинами вина, самая дерзкая из певичек по имени Вербена завела игривый разговор, в который Иху и Фэн Чу включились с удовольствием. Юэ предпочитал помалкивать, хотя его и представили, как " героя, отправляющегося в сказочный Ургах", что вызвало поток кокетливых вопросов. Еще две девушки, – их звали Жасмин и Орхидея, принялись наигрывать. Орхидея спела грустную песню, а Жасмин – весьма фривольную, заставляя мужчин хлопать ладонями по бедрам. Юэ обнаружил, что незатейливый ритм песенки захватил и его, и он улыбается.

Он уже выпил довольно много, и мир снова заиграл яркими красками. Все заботы, снедавшие его, отодвинулись, и за пределами этой комнаты, полной беспечного веселья, не существовало ничего. Вербена беззастенчиво строила ему глазки и просила еще рассказать про Ургах. Юэ заметил, что и худенькая девушка, – она назвала себя Феникс, – тоже с любопытством слушает. Через какое-то время он обнаружил, что разговорился, и с увлечением описывает битву у перевала Тэмчиут.

Настроение в комнате изменилось, и он тоже почувствовал, что зря принес в этот веселый мир дыхание смерти, смутился и замолчал.

Вербена, почувствовав настроение, тут же сменила тему:

– Что-то становится грустно! Давайте еще послушаем песен. Теперь пусть поет Феникс. Послушайте ее обязательно, у нее очень красивый голос!

Худенькая девушка стала серьезной, что выглядело странным в ее легкомысленном ванильно-желтом одеянии, из-под которого выглядывали нижние одежды темно-красного цвета.

– Рассказ господина Юэ произвел на меня столь сильное впечатление, что я не могу сейчас петь, – сказала она, и Юэ с удивлением отметил, какая у нее правильная речь, – словно у девушки из хорошей семьи, – Однако я прочту стихотворение, которое, как мне кажется, отвечает красоте и печали этого момента. Оно написано триста лет назад поэтом и полководцем Нян Сином.

Феникс помолчала, потом начала напевно:

Печаль и ярость – вот две жены воина.

Обе прекрасны, как свет луны на воде,

И обе жестоки.

Будто ревнивые сестры, рвут они душу

После того, как бой кончен

И медные трубы хрипло зовут в ночи

Тех, кто уже не придет.

Юэ почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он знал это стихотворение, и любил его. Услышать его здесь, из уст проститутки было воистину удивительно.

Вербена и Жасмин несколько наигранно бросились выражать свое восхищение, потом Жасмин снова заиграла, но глаза Юэ больше не отрывались от лица Феникс. Его снедало острое любопытство, ему хотелось знать, откуда девушка знает это довольно редкое стихотворение. Должно быть, у нее был любовник, часто повторявший его: проститутки вряд ли умеют читать.

Иху перехватил взгляд Юэ, и шутливо толкнул его локтем. Феникс тоже заметила его откровенный интерес и покраснела под своими белилами. Вербена уже устроилась на коленях у Фэн Чи и поглаживала его весьма недвусмысленным образом.

Обычно, выбрав девушку, они могли уединиться с ней в примыкавших к Сиреневому павильону небольших комнатках. Иху снова толкнул его: Юэ надлежало выбирать первым, как герою сегодняшней вечеринки. Сам он уже несколько раз ущипнул Орхидею, каждый раз заливавшуюся от этого смехом и норовившую пощупать его огромный бицепс с детским восторгом.

Юэ встал и взял Феникс за руку. Рука была маленькой и хрупкой, и Юэ пальцами почувствовал, что девушка дрожит. Ей холодно? Иху отпустил им вслед довольно сальную шутку, но Юэ сделал вид, что не слышит. От Феникс пахло сиренью, ее волосы двумя ровными прядями свисали по обе стороны лица до шеи, а на затылке были собраны в пучок, украшенный длинной шпилькой.

Комнатка была маленькой и холодной. Юэ обнял девушку, почувствовав, что она задрожала еще сильнее. Обычно проститутки шутили и смеялись, а в Феникс было что-то… почти целомудренное. Юэ поцеловал ее, и услышал неразличимый вздох.

Для проститутки она была очень неумелой, почти не отвечала. Впрочем, Юэ никогда не нравились преувеличенные стоны девиц, – он слышал, их наставляют в таком поведении, дабы клиент не усомнился в собственной мужественности. Так что он был благодарен ей за ее молчание. Ее тело было маленьким и легким, и дышало свежестью, – должно быть, ей не больше шестнадцати лет.

После того, как все закончилось, он поцеловал ее еще раз. Ему было жаль уезжать, – должно быть, он бы еще не раз посетил ее в " Доме Глицинии". Она ему нравилась, эта девочка из столицы, хотя, должно быть, ее ласки стоят немало.

– Вы были очень добры ко мне, – неожиданно сказала Феникс в темноте.

– Добр? – удивился Юэ, потом засмеялся, – Ты умеешь удивить мужчину. Скажи, где ты выучила это прекрасное стихотворение?

– Оно одно из моих любимых, – просто ответила девушка.

Юэ удивился еще больше. Приподнявшись на локте, он всматривался в ее лицо, во влажно блестящие в полутьме глаза.

– Ты получила хорошее образование, если ценишь поэзию, – раздумчиво сказал он, – И, должно быть, ты даже умеешь читать.

– Конечно, – в голосе Феникс зазвучало что-то, похожее на обиду, – И писать тоже, – не без сарказма добавила она.

– Проводить время с образованной женщиной весьма приятно, – Юэ решил сделать ей комплимент.

– Когда вы уезжаете, мой господин? – вместо ответа спросила Феникс. Быть может, их симпатия взаимна?

– Завтра, – со вздохом отвечал Юэ, – Или, в крайнем случае, послезавтра.

Он подумал о предстоящем отъезде и снова принялся целовать ее прохладную кожу. Однако Феникс вывернулась и села, напряженно всматриваясь в него. Нет, она действительно странно ведет себя для проститутки!

– Я не проститутка, – словно отвечая его мыслям, коротко сказала она, – Господин хайбэ Юэ, возьмите меня с собой.

– Что? – опешил Юэ.

– Возьмите меня с собой, – в голосе девушки звучала какая-то отчаянная решимость.

– Ты говоришь глупости! Ты даже не знаешь, как опасна дорога! Маленькая дурочка, мы все, скорее всего, погибнем там! – от неожиданности Юэ выпалил первое, что пришло в голову – то, что его снедало.