Ольга Погодина-Кузмина – Олимпийская башня (страница 2)
Через пару шагов, сворачивая на тротуар, Нестеров обернулся. Ему захотелось навсегда запечатлеть в памяти этот тёплый день, бульвар, гуляющих граждан советской страны, которых не смогли поработить и уничтожить полчища врагов, вооружённых лучшими технологиями мира. В эту минуту Нестеров ощутил, что может уже никогда не вернуться в это счастливое настоящее из того неизвестного будущего, которое ему предстоит.
Глава 2. Хильда Брук
День в редакции хельсинкской «Рабочей газеты» начался как обычно. В кабинете главного редактора Ярвинена обсуждали план субботнего номера: интервью с министром спорта, репортаж о готовности стадионов, расписание радиотрансляций футбольных матчей.
Пухленькая, лупоглазая, с ямочками на щеках секретарша Лемпи, встряхивая светлыми кудряшками, делала пометки в блокноте. Её нарядная блузка цвета нежной бирюзы оживляла сумрак кабинета, захламлённого книгами, бумагами, газетными подшивками.
Ярвинен, бывший бригадир рыбацкой артели, могучий, с крупными чертами лица, с вечно озабоченным выражением – спорил с выпускающим редактором, близоруким и въедливым Раймо Ранта, который, не прекращая спора, привычно просматривал полосы, выискивая «блох», пропущенных корректором. Штатный репортёр и фоторедактор Матиас Саволайнен, худощавый, высокий, лет сорока на вид, так же привычно отбирал иллюстрации под материал.
То и дело входили и выходили репортёры, открывалась дверь, от сквозняка шевелились гранки, прикреплённые к пробковой доске, а в кабинет врывался шум редакции – голоса, телефонные звонки, стук печатных машинок.
– Где этот Линд? – хмурился Ярвинен, поглядывая на часы. Редактор отдела новостей по обыкновению запаздывал на планёрку.
Наконец, вместе со сквозняком в кабинет вкатился человечек небольшого роста, с набок свёрнутым носом, напоминавшем утиный клюв, с вечно торчащими на макушке чёрными жидкими волосами. Мешковатые штаны и засаленный пиджак подчёркивали его сходство с комиком Чарли Чаплиным.
– Где тебя носит, дьявол побери? – без церемоний набросился Ярвинен на давнего соратника и приятеля. – Где обзор по воскресным ярмаркам?
Линд не отвечал, он явно был взволнован. Плотно прикрыв дверь, оглянулся на бирюзовую Лемпи, словно прикидывая, стоит ли при ней сообщать важную новость. Но дело не терпело отлагательств.
– Русские обстреляли над Балтикой два шведских самолёта… Машины затонули. Лётчиков подобрало торговое судно. Направляются в порт. К нам, в Хельсинки…
Ярвинен, человек взрывного, холерического темперамента, мгновенно пришёл в раздражение.
– Чёрт побери! За две недели до Олимпиады… Зачем Советы это делают?!
Линд развёл руками.
– Кто может знать?
Раймо Ранта, протирая очки, по обыкновению нарисовал самый пессимистический сценарий.
– Сейчас поднимется шумиха, заявления послов, выступления в Совбезе… США объявят бойкот состязаниям, к нам никто не приедет.
– Не каркай! И без тебя знаю, чем все может обернуться!
Дождавшись, пока Ярвинен выплеснет первое раздражение, Линд толстым пальцем нарисовал в воздухе вопросительный знак.
– Ещё успеем дать новость в тираж?..
Ярвинен в раздумье схватился за подбородок. Молодые репортёры любили тайком передразнивать эту его привычку мять и трогать пальцами щеки, словно проверяя, хорошо ли он выбрит.
– Шведы искали свой пропавший самолёт-разведчик, – вдруг произнёс глуховатым голосом фотограф Саволайнен, до этого молчавший.
Линд и Ярвинен удивлённо переглянулись.
– Их самолёт потерял связь и пропал в этом районе над Балтикой два дня назад, 13 июня.
Словно купаясь в морском отсвете бирюзовой блузки, Лемпи захлопала белёсыми ресницами.
– Матиас, а откуда ты это знаешь? Мы про это не писали!
Саволайнен отложил пачку фотографий, которые перебирал, словно карты Таро.
– Мне звонила Хильда Брук, журналистка из Стокгольма. Была у нас на практике в прошлом году.
– Да, помню! Такая, в штанах, с короткой стрижкой, – оживился Ярвинен.
– Фигурка отпад, – себе под нос, но довольно внятно пробормотал Ранта. Лемпи скривила губки, выражая свой скепсис в отношении этого утверждения.
– Брат Хильды, инженер-радиотехник, работал на военном аэродроме, – продолжил Саволайнен. – В ночь на тринадцатое он вышел на смену, на другой день не вернулся домой. Вроде бы они испытывали какое-то новое оборудование… Мощные радиолокаторы или что-то в этом роде. Возможно, американские. Чтобы прощупывать советскую границу до самого Ленинграда.
Повисла пауза, Ярвинен отчаянно чесал подбородок пятерней.
– Но Швеция – нейтральная страна! Ты думаешь, они пустили американцев на свой борт, чтобы дать Советам повод сбивать их самолёты?
Матиас Саволайнен пожал плечами.
– Ничего я не думаю. Знаю только, что брат Хильды не вернулся домой. И шесть других радиотехников, штурман и пилот, тоже не вернулись к своим семьям.
Ярвинен набычился, уставясь в одну точку – верный признак, что решение будет неожиданным, но окончательным и не подлежащим обсуждению.
– Вот что, Матиас, позвони этой Брук. Пусть приедет.
Линд оживился.
– Если сделать материал – будет бомба!
Ярвинен вздохнул.
– Дело рисковое, большая политика… Но мы постараемся что-то узнать. Запросим Москву через руководство Компартии… Только ничего не обещай.
Кивнув, Саволайнен взялся за фотографии, а Ярвинен снова повернулся к Линду.
– Дьявол побери, так где твой обзор воскресных ярмарок, который ты мне обещал ещё во вторник?
Бум-бом, бум-бом. Дождь стучал по жестяному подоконнику, словно траурный барабан. За окном был виден шпиль древнего собора, площадь с торговыми навесами, мокрые кусты.
Девушка двадцати двух лет в зелёном джемпере, с рыжеватыми, коротко стриженными волосами, с бледными веснушками на переносице, говорила по телефону. Голос звучал устало и раздражённо.
– Я журналист, Хильда Брук. По поводу пропавшего самолёта…
И снова ей отвечали формальной, ничего не значащей фразой. «Мы не занимаемся этим вопросом». Или: «У нас нет информации». А чаще всего: «Звоните в другое ведомство».
Эта уклончивость возвышалась над ней, словно глухая стена, бетонное цунами. Всё, что прежде казалось понятным, «своим» – город Стокгольм, любезные полицейские на улицах, деловитые чиновники в кабинетах и знакомые депутаты в Риксдаге, вдруг обернулось страшной, ледяной, нечеловеческой машиной по производству бессмысленных фраз.
– Что значит, нет информации? – кричала в отчаянии Хильда. – Я звонила везде, мне дали ваш номер!.. Мой отец был депутатом парламента!
– Нет, это не к нам.
– Но самолёт не мог просто так исчезнуть! Вы должны сказать, что там произошло!..
И снова в трубке длинные гудки, и траурный дождь за окном – бум-бом-бум-бом…
Мать, растерянно озираясь, словно потерявшаяся девочка, зашла в комнату.
– Хильда, он не мог быть в этом самолёте. Ведь он не лётчик, он просто инженер… Он чинит рации в диспетчерской.
– Да, мама…
– Значит, с ним все хорошо. Может, его просто задержали в связи с этим делом? И скоро отпустят домой.
Они с матерью будто бы поменялись местами, пришёл черёд дочери заботиться, опекать, решать проблемы. Хильда нахмурилась, возвысила голос:
– Мама, нельзя сдаваться! Я добьюсь, я всё узнаю! Я пойду к премьер-министру!..
Потоптавшись в комнате, словно не найдя того, что искала, мать отрешённо повернулась к двери.
– Отец так любил Томаса… Отец бы нашёл его и вернул домой.
Звук рыдания надрывает душу, но вдруг звонит телефон, и Хильда бросается к аппарату одним прыжком, как зверь к добыче, хватает трубку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.