Ольга Погодина-Кузмина – Холоп (страница 14)
– Что вы сегодня как зомби все! Никто не знает, что мне сказать! Все от меня шарахаются как от чумного, убегают!
Мужик почесал в ухе, затем, словно услышал подсказку, спросил увереннее:
– Зачем она тебе?
Гриша пожал плечами.
– Извиниться хочу.
Мужик только руками развел, показал в сторону берега реки. Гриша устремился туда. Пробежал до рощи и обратно, но ни девушки, ни лошади там не было. Бородач подло обманул его.
Вдруг позади него раздался спокойный мелодичный голос.
– Искал меня?
Гриша обернулся.
У девушки в синей юбке в тонких руках была видна небольшая увесистая дубинка. Девушка продолжила так же спокойно:
– Если что, у меня палка с гвоздем.
Гриша радостно улыбнулся.
– Ой. Привет. Слушай, прости меня, пожалуйста... как тебя зовут?
– Ну, Лиза, – проговорила Лиза после паузы.
Гриша воскликнул, покаянно прижав руки к груди.
– Лиза, прости! Я вел себя как животное!
В ответ услышал насмешливое:
– Не надо оскорблять животных.
Новый Гриша ничуть не обиделся – так он был рад ее снова видеть. «Надо срочно как-то разрядить ситуацию, пока Лиза еще рядом», – мелькнуло в голове. Он всегда умел нравиться девушкам. Кивнув, улыбнулся как мог обаятельней.
– Согласен. Я вел себя, как... как гриб. Грибы можно оскорблять?
Лиза не выдержала, улыбнулась в ответ. У нее были прекрасные белые зубы и милые ямочки на щеках. Гриша торопливо продолжал ковать железо, пока горячо.
– Мне реально очень стыдно. Я места себе не находил, переживал. Я же не в курсе ваших порядков. Вдруг я тебя, не знаю, как сказать, это... опозорил, что ли. Может, тебя за это батя высечет или теперь не женится никто.
Лиза улыбнулась шире.
– Почему никто? По нашим порядкам ты теперь и женишься.
– Я?! – ошалел Гриша.
Улыбка исчезла с девичьего лица. Она продолжила равнодушным тоном:
– Шучу я. Больно ты нужен. Ладно, зла не держу. Но и палку далеко не убираю.
Лиза развернулась и пошла к деревне. Гриша остался стоять на месте, провожая взглядом ее стройный силуэт.
В аппаратной, облегченно вытирая пот со лба, счастливый Павел Григорьевич глядел на Анастасию и Льва. Его Гриша, добрый и славный, просто не повзрослевший еще сын, сам понял, что был неправ, извинился, кажется, встал-таки на путь исправления. Жизнь Павла Григорьевича вновь обретала смысл и значение.
Лев и Настя, сидя рядом, дружно улыбались ему.
Павел Григорьевич решил немного подправить идиллическую картинку:
– Ну вот, почему всегда надо сначала наорать, и только тогда все начинают работать?!
Лев кивал, не переставая смеяться.
– Это еще что! У нас еще ночь на Ивана Ку- палу с нашей роковой барышней Аглаей Дмитриевной впереди. Барышня всем хороша, да ей в наушник вечно текст подсказывать надо, а то забывает. Не может ловко импровизировать, не то что Лиза. Лиза вообще – огонь!
Анастасия натужно улыбнулась. Подготовка кульминационной сцены у реки и так шла наперекосяк, а теперь, с введением в сценарий новой героини, любовно построенный замысел мог рухнуть в любую минуту.
Ночь на Ивана Купалу
Гриша и Прошка вместе тащили кадку с медовухой. Любаша, шагавшая рядом, вдруг неожиданно мечтательно заявила, глядя в облака, где привычно кружил коршун.
– Иван Купала – это самая волшебная ночь в году. Девушки и парни ищут своих суженых.
Прошка вторил ее фантазиям:
– С кем эту ночь проведешь, с тем на всю жизнь и останешься.
Гриша смеялся, глядя, как Любаша подкатывает к Прошке, а он делает вид, что не замечает этого.
– Без обид, Прошка, но меньше всего хочется провести ее с тобой. Или с тобой, Любашка.
Те переглянулись, изобразили натужные ухмылки.
Но вот приготовления были завершены, и праздник начинался.
Посреди поляны разложили огромный костер, в центре торчал шест с нанизанными на него лошадиными да коровьими черепами. Повсюду висели чучела из трав, сена, цветов. Рядом через небольшие костры с визгом и смехом прыгала молодежь. Музыканты дудели в дудки, играла гармонь, запевали народные песни.
Нет, так дело не пойдет, решил Гриша, подскочил к парню с дудкой, начал объяснять, как играть «Ламбаду».
Дудочник кивнул – да без проблем! – подмигнул гармонисту.
Гриша повернулся к веселой толпе.
– Народ! Пипл! Слушаем все сюда! Давайте пошумим! Повторяем за мной! Начнем с простого! Прям классика! Давай!
Полилась мелодия «Ламбады», которую Гриша помнил с детства. Как хорошо ее танцевала его мама... Гриша начал учить селян движениям.
– Веселей, хоровод! Вертим попками! Не надо стесняться!
Парни и девки с радостью подхватили, пустились в пляску.
В сторонке Любаша с Аглаей Дмитриевной потешались, глядя на хороводную змейку на поляне с Гришей во главе.
– Это чё? «Ламбада»? – заливалась Аглая.
– Угу. Вот сейчас мы реально в прошлое попали, – вторила ей Любаша.
Отсмеявшись, Аглая решительно направилась в сторону поляны, встала в змейку перед Гришей, положила его руки себе на бёдра и громко прокричала ему в ухо:
– Гриша, давай танцевать! Давай пить! Давай веселиться всю ночь!
Гриша залихватски подмигнул ей.
– Ого, какая вы сегодня!
Аглая продолжила страстно, несколько театрально закатывая глаза.
– Так забыться хочу! Напоследок!
– Уезжаете, что ли? – невпопад поинтересовался Гриша.
Аглая картинно всхлипнула.
– Утоплюсь я сегодня, Гриша. Не пойду замуж без любви! Утоплюсь, и дело с концом! – Залихватски встряхнула волосами, незаметно поправляя наушник, удаляясь в танце от Гриши.
В ответ на ее откровение он только пожал плечами.