Ольга Персиянова – Приручая сказку (страница 2)

Юлия Федоровна в прошлом была спортсменкой по выездке. И не просто спортсменкой. Она выигрывала всероссийские и международные соревнования, входила в сборную города и страны. У нее была стройная спортивная фигура, несмотря на возраст и оценивающий взгляд. Она так пристально смотрела в глаза, что мне, как в далеком детстве, захотелось спрятаться папе за спину. Но я заставила себя выдержать это испытание. Я твердила себе: «Ты будешь ездить на лошадях, никто тебе в этом не помешает». И Юлия Федоровна будто бы услышала мои мысли и кивнула каким-то своим.

– Хорошо. Я вижу у нее огромное желание. Пусть присоединяется к начальной группе.

Что в тот момент творилось в моей душе, словами не передать! Тысячи птиц вспорхнули разом, сердце билось о ребра, грозясь выпрыгнуть наружу. Хотелось пищать от восторга.

Сейчас восторга поубавилось, хотя упрямое желание было все еще при мне. Из-за того, что я пришла в середине октября, мне оказалось сложно влиться в коллектив. Другие ребята уже общались кружками, и никто не спешил открывать их для меня. Думаю, причина была еще и в том, что меня невзлюбил наш тренер. В любом случае после тренировок мне было тоскливо наблюдать, как другие обсуждают свои успехи или неудачи и группками идут к остановке. Хотя бархатный нос Пети, тыкающийся мне в щеку, сильно облегчал ситуацию.

Вот и в этот раз после тренировки я наблюдала, как несколько ребят собрались недалеко от денника Патриота и обсуждали последние соревнования. Почти все парни были из старшей группы, и рядом с ними, глупо хихикая и смущаясь, стояли Рита и Надя из моей группы. Нашли к кому примазываться…

Один из парней – кажется, его зовут Антон, – активно жестикулировал и почти срывался на крик при обсуждении, двое других, вроде Кирилл и Миша, поддакивали ему, но все время поглядывали на самом тихого – Артура.

Артур был звездой старшей группы. Он отлично прыгал вместе со своим боевым партнером – конем по кличке Ланселот. Я видела их на соревнованиях, и они выглядели впечатляюще. Ланселот – золотисто-рыжий мерин с большой ровной проточиной на морде и белыми носками на всех ногах. Он всегда выглядел нарядно, но, когда прыгал, от него было просто глаз не оторвать. Конь сам рвался на барьер и дышал соревновательным духом. Сказывалась его чистокровность. Такие лошади неслись по маршруту, словно вспыхнувшая комета. Но энергию Ланселота было сложно удержать, и именно это мешало Артуру.

Марк всплеснул руками и выкрикнул:

– Да ты Воронкову проиграл всего несколько секунд! В следующий раз вы с Лэнсом его порвете!

Кирилл и Миша закивали.

Артур их энтузиазма не разделил:

– Денис давно выступает на Неверморе. Они знают друг друга как облупленных. Нам до такого еще далеко… Было большой удачей составить ему достойную конкуренцию.

Но Марк не унимался. Интересно, как он сам держится в седле? Еще ни разу не видела его на коне.

– Да брось! Вы с Ланселотом тоже отлично понимаете друг друга. Чего стоила сегодняшняя тренировка!

Артур покосился на своего рыжего коня, и тот, будто почувствовав его взгляд, задиристо махнул головой.

– Все еще не так хорошо, как хотелось бы…

Удивленная тем, что Артур не стал нахваливать себя, я внимательнее присмотрелась к парню: высокий, отлично сложенный, он был воплощением истинного спортсмена. Каштановые волосы чуть отливали бронзой и красиво гармонировали с мастью его коня. Он держался спокойно и уверенно, а иногда мне даже казалось, что излишнее внимание доставляет ему дискомфорт. Пребывая в своих мыслях, я застыла и не заметила, как из рук выпала железная скребница и с грохотом упала на пол.

Вся компания обернулась на меня, а Рита и Надя противно захихикали. Я почему-то решила, что это отличный шанс блеснуть своим мнением, и выпалила:

– Невермор у Дениса берет техникой и выезженностью, он пластичный. Но Ланселот более мощный, и скорости ему не занимать.

Все уставились на меня. Мне даже почудилось, что в глазах Артура промелькнуло одобрение, но затем Марк скривился и расхохотался.

– Неучам слова не давали! Что бы ты понимала… В седле всего несколько месяцев, а уже о высоком рассуждаешь. Щетки держать научись!

Мои щеки вспыхнули, и лицо залило краской, но я нашла в себе силы буркнуть в ответ:

– Я долго теорию изучала. Чтобы заметить эти особенности лошадей, не обязательно всю жизнь в седле провести.

– Ха! Теорию она изучала! Это спо-о-орт! А не физика.

И ребята разразились хохотом. Один Артур промолчал и понес в амуничник свое седло.

А я… А что я? Было обидно, но раскисать из-за такой глупости я не собиралась. В конце концов, я пришла сюда учиться обращаться с лошадью, а не дружить. Конечно, одно другому не мешало и было бы здорово найти новых друзей, которые разделяли мою любовь к лошадям. Но если не сложится… Что ж. Нет так нет.

Из соседнего с Патриотом денника вышла Алеся. Судя по ведру с грязной водой и тряпке, с которой на пол стекала тонкая струйка, образуя небольшую лужицу, она мыла кормушку у своего Рокки. Осмотрев меня с ног до головы и остановившись на моем лице, которое, видимо, было красноречивее бегущей строки, Алеся проговорила:

– А я согласна с тем, что ты сказала. Марк дурак, раз этого не понимает.

– Ведет он себя точно как дурак…

Я старалась, чтобы мой ответ звучал безразлично, но голос звенел обидой, которую слышала даже я.

Алеся приободряюще улыбнулась.

– Не обращай внимания. Марку самому бы многому подучиться. И в конном спорте, и в физике. Его, между прочим, в седьмом классе на второй год оставляли.

От неприятностей Марка легче не стало. Но было приятно с кем-то обсудить то, что происходит в конюшне. Алеся занималась в группе Артура, она была старше и умела гораздо больше, а еще Алеся общалась открыто и честно. Она не первый раз заговаривала со мной и помогала в разных мелочах. Почему-то меня так и тянуло с ней пооткровенничать.

Набрав побольше воздуха в легкие, я на одном дыхании произнесла:

– Вообще Антон кое в чем прав. Мне еще многому нужно учиться.

Когда слова покинули мое горло, пришло осознание. В груди неприятно защемило. Грусть и страх заворочались там, напоминая о своем существовании.

– Научишься. Все же с чего-то начинали.

– Алексей Викторович не верит в меня. И мало внимания уделяет на тренировках…

От сказанных слов стало стыдно, будто я наябедничала на своего тренера. Алеся задумалась. Между ее бровей залегла складка.

– Я могу помогать тебе с тем, что знаю.

Предложение было великолепное. И я сразу обрадовалась. Похоже, я не умру в конюшне в одиночестве.

– И первое, с чего ты можешь начать: возьми повод короче. С такими километрами веревок в руках у тебя нет ни единого шанса найти контакт и улучшить подчинение.

– Я попробую. Но если… Если не получится? Вдруг Патриоту это не понравится?

Алеся загадочно улыбнулась и пожала плечами.

– Не попробуешь – не узнаешь. Но я тебе гарантирую, через некоторое время, когда тебе станет привычно так ездить, Патриоту станет удобнее, и вы выйдете на новую ступень в понимании друг друга.

Я решила, что сделаю так, как сказала Алеся, на следующей же тренировке.

Выполнить на первый взгляд простое наставление Алеси оказалось сложно.

Патриот, уже привыкший бегать с длинным поводом, теперь сильно ложился в руку. Кожаный повод скользил даже через фирменные перчатки, и мне приходилось тратить много времени на то, чтобы отобрать его обратно. В результате к концу первой тренировки с новым контактом я имела мозоли на безымянном пальце и мизинце, ноющие мышцы рук и недовольные косые взгляды Алексея Викторовича. Правда, он ни разу не сказал мне прекратить, и я решила: я на верном пути, а потому бросать не собиралась.

Через несколько недель постоянного самоконтроля и уговоров коня начало получаться.

Патриот перестал так сильно настаивать на том, чтобы я вернула свободу впереди, и даже слегка округлил шею. Я безумно гордилась собой, потому что для первого года обучения это было прекрасным результатом, которого, к слову сказать, не добился еще никто из группы.

Если быть до конца честной, то мне повезло, ведь Петя был выезжен хорошим спортсменом и умел то, что я неказисто спрашивала. Мне даже кажется, что в какой-то момент он просто догадался, чего я от него хочу, и помог мне. И все-таки я не могла перестать радоваться успеху. А еще я регулярно смотрела в зеркало, и теперь «карикатура» была уже не настолько смешной. По крайней мере, ее нижняя часть выглядела сносно. Что касается верхней… Я продолжала стараться изо всех сил.

Воодушевленная, я совсем забыла, что не может все идти гладко, иначе жить станет неинтересно.

Вместе с сильными морозами грянула и злополучная пятница. Кстати, тринадцатое. Все-таки приметы взялись не с потолка. За два дня до этого Патриот неаккуратно выходил из денника и случайно наступил задней ногой на край подковы передней ноги и оторвал ее. Наш коваль, как назло, был в отпуске, и пришлось ждать другого, который приехал лишь в пятницу утром.

Тренироваться на коне без одной подковы было нельзя. Он мог получить травму из-за неравномерного распределения нагрузки, и потому пришлось шагать его в руках, пока остальная группа занималась. Я была не против пообщаться с конем с земли, тем более что Петя был очень добрым и любил внимание. Он смешно залезал головой мне под руку и замирал так, будто спрятавшись. Шершавый нос тыкался и шарил по карманам, выискивая вкусняшки. Он очень любил, когда ему чесали холку и гладили по лбу. В такие моменты он прикрывал глаза и весь обращался в чувства. Мне нравилось видеть его таким и понимать, что я могу доставить коню радость.