Ольга Пашнина – Ученье – свет, неученье – смерть (страница 8)

– Если здесь опять жмурик оживет, учтите, ловить его не буду! – проорала в потолок, обращаясь к высшим силам.

И, как издевательство со стороны этих самых сил, в дальнем конце комнаты под простыней село тело.

Дальше сработали рефлексы. Схватив со стола отсутствующего врача толстенный справочник, я подлетела к зомби и со всей дури огрела его по маковке. Зомби крякнул и осел. Тут до меня дошло, что зомби таким ударом не остановишь. И раз зомби остановился, то это никакой не зомбик. Ой.

Простыня на поверку оказалась белым халатом, а стол кушеткой. Видно, врач решил поспать в рабочее время. Я оглядела набухающую шишку на его голове… Суровая кара за нарушение трудовой дисциплины.

И что мне теперь с этим «трупом» делать? Неучтенку у нас не уважают.

Ох-ох-ох, вот сейчас все бессмертные-то развлекаются, наблюдая за нами! Вряд ли Диана сможет побить мои рекорды, ну что может случиться с купидоном-неудачницей на паре по теории смерти? Разве что чулок порвется или доску мылом намажут.

– Стив, вы здесь? – нарушил тишину дрожащий женский голос.

Довольно приятный, надо сказать.

– Там главный всех собирает, а вы трубку не берете.

И вот надо было этому недопокойнику именно в этот момент снова сесть. А я тоже хороша, зачем с головой его простыней накрыла? Ладно хоть, помня о первом провале, сидела в невидимости.

Раздался дикий визг, грохот, а потом в морге прибавилось еще одно тело. Тепленькое, правда, живое. Я с опаской подошла к несчастной и двумя пальчиками аккуратно повернула бейдж, чтобы прочитать имя.

Да… так и есть, третья жертва, причем влюбиться она должна во вторую.

– Ну, нет худа без добра. По неподвижным телам я вряд ли промажу, – пробормотала я.

Только, прежде чем приступать к священному действу любви, решила натянуть перчатки. Говорят, если порезаться стрелой Амура, отходняк потом как после деревенской свадьбы.

С этими мыслями я полезла в ящики стола, ведь не зря я в морге.

Ух ты… я выдвинула верхний ящик. Надо будет навестить беднягу еще раз, когда перестану быть купидоном. Содержимое ящика прямо кричало о том, что скоро тут понадобится смерть: початая бутылка дешевого и подозрительного на вид коньяка, пачка молотого кофе с воткнутой в него ложкой и початый блок сигарет. Чайника или кипятильника я не обнаружила и невольно задалась вопросом: жрал он его, этот кофе, что ли?

Наконец перчатки были обнаружены, и я с радостным возгласом их натянула. Правда, едва повернулась к женщине, сразу же тяжело вздохнула. Жертва стремительно уползала прочь, спотыкаясь и отряхиваясь. Ладно, еще свидимся. Либо на собрании ее поймаю, либо она поведет толпу с вилами – убивать восставшего мертвеца. Тоже, кстати, оригинальный способ романтического знакомства, будет что детям рассказать.

Тут раздался язвительный голос:

– Что, в смерти начали брать дальтоников? Или ты за блондинкой на третьем столе?

Моя жертва – вторая, мужского пола – очухалась и, периодически морщась, прикладывала к синяку какой-то металлический инструмент.

– Ты меня видишь? – опешила я.

Мало ли, я его неслабо приложила. Может, он не со мной, а со своим глюком разговаривает, уточнить не помешает.

– К сожалению, да, пародия на блондинку в законе.

Никакого уважения к бессмертным! Редкий экземпляр этот врач, далеко не всем дано видеть наш мир.

– Я не смерть, я купидон, – заранее решила уточнить.

Мужик побледнел, из-за чего шишка на лбу стала еще красочнее.

– Я, конечно, люблю свою работу… но пациентов любить не хочу!

– Да я не по этой части, я…

Неожиданно, как и все гадости в моей жизни, по затылку ударило что-то… что-то, в общем. Я только и успела восхититься гулким пустым звуком, как отрубилась.

В себя меня привел бубнеж над ухом:

– Мы покойники, мы покойники, нас убьют!

– Ты ж вроде бессмертный?

– Не для ее папочки. Хотя… тебя точно убьют, а меня разжалуют в Деды Морозы. Буду в Новый год с косой, обмотанной дождиком, ходить.

Голос показался мне очень знакомым, но на то, чтобы вспомнить, кому он принадлежит, потребовалась целая минута.

– Вячеслав! – рявкнула я. – Я тебя сама убью, алкоголик! Ты меня за что по голове ударил?

Я открыла глаза и… ну да, под мягким местом – металлический холодный стол, на котором совсем недавно валялся в отключке врач. Ненавижу это задание! Флешмоб по шишкам на голове какой-то.

– Вы знакомы? – с интересом спросили мы с врачом хором.

– Учились вместе. А с ним пьем вместе.

А, ну да, с Максом у них тандема не получилось. Нашел себе приятеля из мира смертных.

Сфокусировав взгляд на столе позади «джульеттоубийц», я задохнулась от возмущения! Коньячок, нарезанный лимончик, сахарок… то есть приводить меня в чувство не спешили! Конечно, зачем помогать безвинно пострадавшему купидону.

– На вопрос мой отвечай. За что ты меня так приголубил?

Придется просить помощи у Макса. Папа занят, мама с бабушкой начнут охать и читать нотации, сама себя я лечить не умею, а этому алкоголику драгоценную голову не доверю. Какая-никакая, а моя, даром, что пустая.

– Да мне этот, – кивок на врача, – эсэмэснул, что его тут какая-то тетеха из наших сначала чуть не убила, а теперь грабит. Я только за лимоном в магазин отошел, а тут такое. Пошел спасать.

«Но закусь купить не забыл», – подумала я.

– Тетеха? Грабит?

– А что ты по ящикам забыла?

Я смутилась. Как-то неловко признаться, что работаешь купидоном… а ну как сейчас этот алкоголик откажется влюбляться. И буду бегать за ним по всей больнице, как прошлым летом за восставшим умертвием.

– И что, нельзя было сначала разобраться? Сразу бить. Ты на мой затылок пять лет в академии смотрел!

Бывший сокурсник замялся и отвел глаза. По этим нехитрым признакам я догадалась, что помимо страстного желания спасти собу… кхм… приятеля существовала еще одна причина, по которой меня не торопились будить и вообще как-то не слишком тут жаловали.

Ох, как хорошо, что я отдала Диане запасную косу, а моя осталась при мне! Фирменная подсечка – и Вячеслав оказался на полу, а я сидела на нем сверху.

– И что ты мне сделаешь? – Моя жертва явно не испытывала дискомфорта от такой позы.

Даже кайфовал, похоже. Вот сейчас Максу взбредет в бессмертную голову посмотреть, чем там его личная смерть-катастрофа занимается, и пить Вячеслав отныне будет только из лужи. Превратят в козла и зажарят.

– О-о-о, – многообещающе протянула я. – Сама не знаю, какой из двух вариантов выбрать.

Из кармана достала стрелу. Повертела ею перед лицом парня и скорчила злорадную морду.

– Видишь? Это стрела Купидона. Сейчас всажу вам с дружком по стреле в мягкое место. И будет у вас любовь, морковь и прочие помидоры. А когда мне станет скучно смотреть, как ты гоняешься за ним по всему кабинету с целью заключить в страстные объятия, то запишу это на видео. И покажу в академии, ну и так, Харону скину, он на смертный ютуб зальет.

– Тебе не поверят! – В голосе парня засквозила откровенная паника.

Ну да, я блефовала, Диана же сказала, что бессмертным мои стрелы как слону дробина. Хотя… дружок-то у него смертный, правда, лишить беднягу истинной любви я вряд ли решусь, но Вячеслав пусть помучается.

Тут я вспомнила о своей дурной привычке не чистить память телефона. Залезла в галерею и… ну да, так и есть. Фотки, как пьяный в дупель друг валялся в обнимочку с некромантом, спокойненько лежали в нужной папке. Я с плотоядной усмешкой продемонстрировала компромат бедняге.

– Да поставил я на тебя, дура неадекватная! Всю зарплату поставил! – истерически проорал он. – А прибыли никакой, сотые процента!

Закатив глаза, я скатилась с него и отряхнулась.

– Зараза. А еще другом называешься.

Стив наблюдал за нами в позе доктора из известного смертного сериала: ноги на столе, в руках коньяк, в глазах любопытство.

– Сражение любви и смерти. Поэтично…

– Джульетта, вообще, по части и того и другого мастер.

– Джульетта? – Он поперхнулся коньяком. – Ой, не могу, кто же так тебя приласкал? Смерть Джульетта…