Ольга Пашнина – Ученье – свет, неученье – смерть (страница 44)

В народе говорят: «Если заходит смерть и, увидев тебя, судорожно начинает косить траву – значит, ты плохо выглядишь». Это про адептов. В большинстве своем все группы сдавали мне зачет быстро. Автомат тем, кто был активен на парах. Один вопрос тем, кому не хватило до автомата совсем чуть-чуть. Два вопроса всем адекватным и два вопроса с дополнительными – тем, кто совсем не рубит. Хотя как можно не рубить в общеобразовательной теме? Жить вместе с кракеном на дне Стикса?

– Там я еще к тебе отправил группу кицуне, – сказал Макс перед зачетом.

– Что? Какие еще лисы-оборотни? Это не наш профиль!

– Должники это. С кучей хвостов. Целая группа набралась.

Оставила их на десерт, все равно моя семья в полном составе вдруг решила отметить диплом и в ресторане меня ждали лишь к шести. Времени – вагон, хоть на второй зачетный круг заходи.

Первый зачет и первый слезоразлив.

– Ну по-по-по-пожалуйста! Я ведь знаю на пять, просто волнуюсь, – делая губы сковородником и вытирая глаза, выла Нина нового набора.

Я бы, может, и повелась. Жалко девочку. Но…

Во-первых, я училась с такой же дамой, и меня эти сопли всегда бесили. А уж после того, что Нина устроила, я и вовсе не переносила подобных экземпляров. Даже тот факт, что в наказание у нее навечно отобрали косу и отправили работать на конюшни, нисколько не утешал. Я, значит, ночи не сплю, учусь, а эта слезу пустит – и пять?

Во-вторых, глаза у девушки были без косметики. Весь курс она красилась, а тут ни грамма. Значит, заранее знала, что придется реветь, и, скорее всего, даже не пыталась учить.

– Ну что вы. Хватит плакать. Второй этаж, соседей зальете, – вздохнула я.

Еще один студент, получивший недопуск по поведению, бурно выражал свое недовольство:

– В чем бы вы меня ни обвиняли, я невиновен! Это не я открыл все клетки в живом уголке! И не я затопил женский туалет на втором этаже! Меня подставили, вы не можете не допустить меня!

– Да? А кто к расписанию сессии сделал приписку «Смерть уже идет за тобой»? Думаешь, преподавательский состав во главе с ректором не может сличить два образца почерка? Так давайте пригласим сюда целую комиссию, у меня как раз есть одна на примете. Наверняка еще недалеко ушла, часа три всего прошло.

Третья пошла ва-банк:

– А у меня есть фото, где твой жених развлекается с музой.

– Ну так и шантажируй его, чего ты ко мне привязалась?!

Этой девице я мстительнее всего шлепнула «неуд». И запомнила на всякий случай. На самом деле единственная муза, с которой мог развлекаться Макс, – это бабушка. Но развлечением их общение может обозвать только глухонемой придурок с хорошей фантазией.

Кажется, я поняла, почему столы в аудитории равноудалены от стола преподавателя. Уже на середине этой хвостатой группы мне захотелось кому-то двинуть. Но увы, расстояние от моего стола до стола ближайшего адепта было равно длине древка косы.

Я выползала из академии с совершенно четким ощущением, что решение, принятое днем, было не просто правильным, а самым гениальным в моей жизни!

Итак, обновленный список главных героев нашей ненормальной истории.

Максимилиан Смерть – всадник апокалипсиса, действующий ректор Академии смертей. Красив, умен, воспитан. Почти женат.

Морис Мор – всадник апокалипсиса, друг Максимилиана, счастливый отец невесты в перспективе.

Феликс Голод – самый четкий всадник апокалипсиса, но, в общем-то, неплохой парень. Пишет кандидатскую под руководством Мориса и мечтает заменить коней всадников на мопеды. Но Макс почему-то против.

Передвижная деревня, все в том же составе. Мама невесты, Стефани Мор, и бабушка невесты, муза Мельпомена. Подозрительно притихли, вероятно, готовятся к главной битве года: драке на свадьбе любимой Джули.

Харон и Лора – самая эксцентричная парочка среди бессмертных. Но, подозреваю, самая счастливая из всех мне известных.

Офелия Мор – приставучая младшая сестренка, посланная Вечностью, чтобы обламывать Максу секс и просмотр футбола.

София Жизнь – приторная до зубовного скрежета, «аист» и пискля, но не самое страшное зло на свете. Иногда ее даже можно позвать на ужин, если вы не боитесь уснуть прямо в тарелке, потому что ее муж – жуткая зануда.

Аид и Персефона – еще одна парочка, достойная упоминания. На каждый праздник шлют поздравительные открытки с немного виноватым текстом. А Деметра осваивает переходы, потому что отныне Персефоне нельзя подниматься на поверхность. По крайней мере пару сотен лет, дабы убедиться, что предательские наклонности искоренены.

Кракен – верный друг, отличный морской гад и самый харизматичный хранитель волшебной апокалиптичной трубы.

Ну и, конечно, Джульетта Мор. Невеста Макса, дочурка Мора, подружка Лоры и любимица кракена. Ни у кого из бессмертных не будет такого дурдома на свадьбе, это я могу гарантировать.

Но самое главное, что Джульетта Мор, то есть я, выпускница Академии смертей.

Эпилог

Я взбежала по ступенькам дома и задействовала весь шпионский опыт: приложила руки к стеклу и убедилась, что гостиная пуста. Мне жизненно необходимо хоть пять минут тишины! К счастью, передвижная деревня куда-то смылась, оставив после себя форменный хаос.

Но даже хаос мерк по сравнению с наслаждением от того, что я наконец легла и протянула ноги. В фигуральном смысле.

– Так-с, что тут у нас?

Любопытный нос тут же полез в разбросанные бумаги.

– Ага, брачный договор. Мура… сопли… нудятина. Так… «пока смерть не разлучит вас»… а смерть – в каком смысле? Какая-то ерунда, зачем бессмертным контракт? Денег у нас нет, недвижимость никого не интересует, а косы и коты не делятся. Бабушка, с ее страстью к смертным примочкам, немного заигралась.

– Милая! Джульетта, ты дома?

Я застонала. Ну что им стоило явиться минут на тридцать попозже? Ничего сильнее желания вздремнуть я не испытывала.

– Джульетта, ты где?

– Да вот читаю ваш сценарий свадьбы. Меня не покидает ощущение, что бабушка путает ее с постановкой «Женитьбы Фигаро». Бабуль, я понимаю, что свадьба – дело торжественное, но нафига было вешать на мою косу ленточки и воздушные шарики? Сделала из инвентаря посох Деда Мороза.

Бабушка только отмахнулась:

– Их некуда было повесить. Давай вставай, твое платье принесли! А еще надо купить букет, который ты будешь кидать. Учти: желательно, чтобы его поймала одна из твоих незамужних кузин.

Видимо, моя улыбка вышла очень многообещающей, потому что бабушка с подозрением прищурилась и сказала:

– Ладно, сама куплю. С тебя станется заказать его у Гефеста.

Зачем такие сложности? Уж лом в кустах и орхидеях я и так спрячу.

– Белое платье?! – ахнула я, открыв коробку. – Мама, я – смерть! К чему эти традиции?

– В джинсах и футболке ты замуж не пойдешь! – отрезала бабушка.

Что общего между куклой-невестой и покойником? Они оба в коробке и в белом.

– Ай! Больно!

– А кто вчера шоколадку сожрал? Вот и расплачивайся. Выдохнула!

Похоже, я сама сейчас стану ответом на эту загадку. Есть нельзя, пить нельзя, дышать, по ходу, тоже. Ай, и голову не повернуть! Складывалось ощущение, что мама в детстве недоиграла в куклы и сейчас дорвалась.

Может, по ее замыслу, подготовка к свадьбе должна была напоминать смертную легенду о рождении Афродиты, но по итогу получилась авария на заводе отравляющих веществ. Ведь нет в мире страшнее монстра, чем женщина в процессе наведения красоты.

Бигуди, маски, не растушеванный контуринг…

И кучи одежды: то пошла стрелка по чулку и он, запущенный психованной хозяйкой, повис на люстре, то туфли убраны от Цербера повыше. Про запах спреев, лаков и духов и говорить нечего.

По мне, за все то время, что делали романтическую прическу, можно было покрасить волосы и собрать в башню! Но никак не просто расчесать и завить. Кузина и сестра страдали молча. София вообще воображала себя дембелем и с ехидной усмешкой наблюдала за мытарствами несчастной меня.

Зато их платья грели мою душу. Цвет пыльной розы, многослойная шифоновая отрезная юбка и верх с длинными рукавами, полностью расшитый пайетками. Грубый и циничный папа обозвал эти платья «Грудь?! Ау!».

Кстати, о платьях… Мое стояло в центре комнаты, как елка у смертных на Новый год, и что-то мне подсказывало, что по количеству украшений елка ему проиграет с бо-о-о-ольшим отрывом. Оно разве что не мигало. Хотя на солнце три тысячи бусин явно должны изобразить какую-никакую игру света. Единственной моей победой было то, что общими усилиями мы отвоевали у мамы право не надевать мини-корону. Не хотелось бы прослыть шальной императрицей.

Я в очередной раз на глаз примерила диаметр юбки и ширину дверного проема. Кажется, коварный замысел мамы разгадан. Она не хочет отдавать меня замуж и сделает все, чтобы я даже из комнаты не вышла. Недаром мне первоначально предлагали фасон «русалочий хвост», в котором я могла только семенить.

– Смотри вверх! Может, еще успеем ей реснички нарастить?

Да что уж там! Давайте и прикус исправим, время-то есть! Меня жених хоть узнает?

– Нарастите ей грудь, – посоветовала Офелия.

И гнев мамы обратился к сестре:

– Ты почему еще не одета? Быстро причесываться!