Ольга Пашнина – Ученье – свет, неученье – смерть (страница 13)
Мы с Софией затаили дыхание. С бешено колотящимся сердцем я смотрела, как Диана сначала невозмутимо топает позади Нинки, делая вид, что прогуливается, потом обгоняет ее и, споткнувшись, сбивает с ног.
Раздалась отборная ругань. Купидон торопливо извинялась, помогая Нине собирать рассыпавшиеся из папки листы, а та вырывала из рук Дианы добычу и с раздражением отпихивала ее руки.
– Ну что там?! – насели мы, когда Диана вернулась в укрытие.
– Я почти ничего не поняла. Она с кем-то говорила по телефону, но имени не назвала. Обсуждали какого-то общего знакомого. Все говорила: «Да не знаю я, куда он делся!», «Сам и ищи теперь, ты его упустил!», «Наймем кого-нибудь, это же всего лишь смертный!». И все в таком духе. Какой-то дебил на том конце провода не верил в успех поисков, а эта ваша Нина его успокаивала.
Я разочарованно вздохнула. Да мало ли кого Нина и Голод потеряли и теперь разыскивают? Это никак не поможет Максу в их поимке.
– Но, – Диана просияла, – когда я ее сбила, из папки разлетелись всякие бумажки, и я увидела фотографию. И не просто увидела, а скопировала!
Она щелкнула пальцами и протянула мне небольшой глянцевый снимок. Белобрысая голова кузины тут же подлезла под руку. И мы хором воскликнули:
– Анастас!
– Кто? – не поняла купидон.
Мы с жизнью переглянулись.
– Зачем предательнице бессмертных наш сектант? Я думала, он местный дурачок с феноменальным везением, – скривилась София.
Тут я с ней была совершенно согласна. Все это выглядело до ужаса странно, напоминало кучу деталек от огромного пазла. Никогда их не любила, вечно то Цербер почти готовую картину по всему дому разбросает, то папа ночью наступит, то сама половину деталей потеряю.
– Надо найти Анастаса раньше, чем Нина. И, прежде чем упокоить, как следует расспросить, что он о ней знает.
– Не упокоить, а спасти, – поправила меня Софи.
Я решила не отвечать. Трясущиеся и матерящиеся кусты непременно привлекут внимание адептов, а засветиться перед ними еще и в драке я точно не хотела.
– Уходим по одной! – объявила я, и первая рванула на свободу, благо Нина уже давно покинула парк. – Адепты! – прокричала во все горло. – Мы возвращаемся! Подходим на перекличку и организованно идем к порталу!
Куда пропал Макс? И не связано ли его исчезновение с появлением Нины?
Вот будет свидание – обязательно спрошу. Хоть одна общая тема найдется.
Я вдруг поняла, что совсем забыла о предстоящем вечере за этими заботами с экскурсией. А между тем это ведь наше первое свидание с Максом! Нет, ну первое было, пожалуй, в театре. На второе можно натянуть ночевку в отеле, когда мы гонялись за восставшим трупом, но все же это не то. Вот так встретиться где-то и провести вечер вместе – это что-то новенькое для меня.
Смерть появился в аккурат, когда последний адепт исчез в портале. От поста мойр они сами разбредутся по домам, а мне надо заскочить в академию и навестить кое-каких преподавателей. Практика практикой, диплом дипломом, а от нормоконтроля и безопасности смертедеятельности меня еще никто не освобождал.
– Где ты был? – будто невзначай поинтересовалась я.
– Так, навестил знакомого. Ты помнишь, что вечером у нас свидание?
И почему мне кажется, что Макс как-то подозрительно быстро сменил тему.
– Помню, а куда мы пойдем?
– Буду дома в восемь. Не опаздывай!
С этими словами он свернул в сторону Академии жизней, чем еще больше меня удивил. Странные дела творятся в мире смертей.
Свидание… Обычно девушка надевает воздушное платье, завивает локоны, достает туфли, в которых удобно только сидеть. Именно на моменте, когда я, благоухая дорогущими духами от самой Персефоны и стоя в одном полотенце, колдовала у зеркала над романтическими локонами, в спальню завалился Макс.
Ничего святого у этого всадника!
– Эй, я же голая! – воскликнула я.
– Ты в полотенце.
– Да, но под полотенцем – голая.
– Ну я, знаешь ли, штаны тоже не на шерсть натянул. Ты собралась надеть это?
Да, не таких слов ждет девушка, готовящаяся к первому свиданию. Платье, что заметил Макс, давно ждало своего часа, ибо было куплено на выпускной, который по его же милости и не состоялся.
– Да, я собираюсь надеть это.
– Настоятельно советую выбрать джинсы и толстовку, – выдал Смерть и был таков.
Оставил меня, гад, с открытым ртом – чуть волосы не сожгла!
Как итог, я вышла в гостиную, чувствуя себя не в своей тарелке. Вечерняя укладка, маникюр подобран в тон к камушкам на серьгах, легкий, но изящный макияж, и… балахонистая толстовка и драные джинсы. Туфли на высоченной шпильке отправились обратно на верхнюю полку шкафа, а их место заняли кеды.
Н-да-аа, мне бы еще зеркальные очки на половину лица и кепку, чтобы никто не догадался, что я – это я.
– О, – воскликнул Макс, – отлично выглядишь! А я тебе кепку и очки купил.
Честное слово, мне показалось, он издевается!
Подозрительно косясь на Смерть, я взяла подарок и на всякий случай поискала на кепке надпись «Я не с ним». Не нашла.
– Готова? – спросил Макс.
К его чести, сам нарядился так же: в джинсы, куртку, кепку и очки. Я даже примерно не представляю, что романтического можно делать в таком виде. Воровать гранаты у Аида? Обматывать туалетной бумагой бабушкин дом? Просто и незатейливо бухать?
Но я уже давно поняла, что сколько Макса ни пытай, правды не добьешься. Поэтому послушно взяла его за руку и зажмурилась в ожидании переноса. И стоило нам сделать шаг за пределы портала, как я тут же оценила подарок Смерти: в глаза мне ветром принесло кучу песка.
Я с удивлением осмотрелась и непроизвольно открыла рот. Жуткого вида обрыв, трибуны, а внизу – река и лес. Присмотревшись, я разглядела яркие флажки с баллами, едва выглядывающие над поверхностью воды. Да это же…
Я с визгом, забыв обо всем, повисла у Макса на шее. Профессиональный турнир по косогонкам!
Потом опомнилась, слезла с чужой шеи и, скрывая румянец, поправила козырек кепки.
– А как же закон? Я думала, всадник не поощряет подобные виды спорта.
– У него есть темная половина, – усмехнулся Макс. – Но, если хочешь, я разбужу в себе светлую, утащу тебя домой, отшлепаю и нажалуюсь Мельпомене.
– Нет, хочу на трибуну! Пошли, пока не заняли все лучшие места!
Я потащила Макса на самый верх, откуда открывался потрясающий вид на всю трассу. Так вот куда он пропадал сегодня днем. Ну да, билеты на такие мероприятия продавались подпольно, а лучший способ скрыться от всевидящих очей всадников – свалить к смертным. В их бардаке вообще никто разобраться не способен.
Я никогда еще не бывала на соревнованиях такого уровня. Те, что выигрывала в академии, – фигня, местечковый титул. А здесь… говорят, две сотни лет назад сам Аид под чужой личиной выиграл заезд. Среди участников чемпионы, смерти, чей опыт работы в сотни раз превосходит мой опыт косяков. А косы-то какие, мой тюнинг нервно курит в сторонке.
– Смотри, – показала я Максу на одного парня, у которого вместо обычного лезвия к древку была присандалена голова дракона с двумя длинными клыками, – это пятикратный чемпион бессмертного мира по косогонкам!
– А я думал, он лимонад продает, – фыркнул магистр. – Клоун какой-то.
Трасса в этом году выдалась сложная, ничего не скажешь. Флажки жутко низко, чуть не рассчитаешь – и зацепишь на бешеной скорости воду, мало не покажется. Еще пара флажков притаилась на обрывистом берегу напротив, там явно придется развернуться и лететь на боку.
Пока участники разминались, к трибунам выскочили группы болельщиц с помпонами всевозможных цветов. И если гонщики стремились привнести в облик устрашения и брутальности, то эти нимфы с голыми животами, казалось, присобачили рекламу всюду, докуда дотянулись.
Странное ощущение: вот так сидеть рядом с Максом на публике. Конечно, здесь мы вряд ли встретим студентов или преподавателей. Для студентов цена слишком высокая, а преподаватели (хочется верить) все же не нарушают правила. Но все равно странно. Слева какая-то девушка-смерть с розовой челкой, справа магистр Смерть, сзади парень-смерть с попкорном.
Пардон, попкорн уже у меня на голове.
– Хорошо, что это не американская смерть, – проворчала я, стряхивая крошки с кепки. – Они предпочитают попкорн с маслом. Будешь? У меня еще горсть за шиворотом есть.
Наконец болельщицы перестали демонстрировать чудеса растяжки (и нет, я совсем не ревновала) и убрались с поля. Взметнулись флаги, раздался громкий хлопок – дали старт, и смертрейсеры стремительно рванули вперед, а трибуны взорвались криками.
От напряжения я даже впилась когтями в колени. Хорошо хоть, в свои. Не знаю, за кого болела. С одной стороны, за действующего чемпиона – по себе знаю, как тяжело защищать титул, пусть этот титул всего лишь местечково-академический. Да у меня вообще с защитами как-то все не складывается. А с другой стороны, мне так приглянулся симпатичный светленький мальчик с косой, инкрустированной рубинами. Хотя нет, вру, рубины меня привлекли в последнюю очередь, а вот выкрашенное в белый цвет древко с покраской, имитирующей брызги крови, – очень.
– Как он водит! – заорала я, когда мой любимчик чуть не нырнул в реку носом. – Выдайте ему газонокосилку и парашют!
Сзади раздался полный отчаяния вопль:
– Гони-и-и-и! Я на тебя зарплату за три столетия поставил!
Я на секунду отвлеклась, умножая стипендию на три сотни лет, и содрогнулась: нет, СТОЛЬКО учиться я не готова. Пока ужасалась, светленький все же зацепил лезвием воду, не удержался и бултыхнулся, подняв фонтан брызг. Похоже, кровь на древке – вовсе не декор. Он явно часто прикладывается об него носом.