Ольга Пашнина – Учеба до гроба (СИ) (страница 19)

Ну своего она добилась. Побрякушку я заценила. Гладкий браслет из белого металла, со вкраплениями блестящих на солнце кристально прозрачных камней.

– Серебро с фианитами? – наугад сказала я.

– Платина с бриллиантами! – обиженно огрызнулась Нина.

– Вау! – возвращаясь к документу, невпопад брякнула я.

Еще минут десять Нина мялась и мычала. А вот не буду спрашивать, кто ей подарил.

– Джу, а что ты делаешь сегодня вечером?

Я от неожиданности поставила помарку на втором бланке. Цветы, подарок от поклонника… или поклонницы? Мне уже можно бояться?

– Спокойно! Мне нужна подружка на свидание.

После этой фразы я перевела дух.

– Ты единственная из моих знакомых, кто порядочная и не симпатичнее меня, – тут же спустила меня с небес на землю Нина.

– А что, одной тебя кавалеру мало? Рассчитывает на веселое трио или справедливо боится, что, если ты утопишь его слезами, я брошусь спасать?

Нина бросила на меня пламенный осуждающий взгляд.

– Нет. Просто он галантно предположил, что с подругой мне будет спокойнее.

– А подруг у тебя и нет.

– Он приведет друга.

– Действительно. Встреча с двумя мужиками. Да, вдвоем несомненно поспокойнее. Может, возьмешь кого-то из кружка культуристов?

– Пожалуйста! Пожалуйста! – заканючила Нина и, кажется, собралась реветь.

Потом ее осенило:

– Я придумала! Я за тебя остаток приемки работать буду.

– Это как? – насторожилась я.

– Ну… я буду работать, а ты где-нибудь отдыхать. А говорить будем, что обе работаем.

– А если Смерть придет?

– Скажу, что ты вышла в туалет или буфет. И дам тебе знать, придешь.

И, хоть поначалу мне и не хотелось ей помогать, желание халявить весь остаток приемки перевесило. А еще к этому желанию примешивалась капелька любопытства – хотелось-таки взглянуть на ее кавалера.

– Хорошо. Где, когда и во сколько?

– Сегодня. В семь часов. В театре.

Если бы она в этот момент посмотрела в мою сторону, то увидела бы, как меня перекосило.

Ненавижу театр! Он мне все детство испортил!

Как только наступало лето, мама отправляла меня к бабушке. А та делала из меня культурного человека в силу своих возможностей.

Лето, жара, мне шесть лет. Что хочет делать шестилетняя маленькая девочка в теплый июньский вечер? Сидеть попой на горячей земле, зарывать секретики из стекол и играть с подружками в куколки. А вместо этого тебя отмачивают в ванной, напяливают светленькое платье, накрахмаленное до такой степени, что царапается, на ноги надевают носочки с кружевной оборкой и сандалики. Ну и в довершение образа завязывают два огромных банта на голове.

И это далеко не конец мучений.

У входа в театр бабушку ждут ее подопечные студентки-музы, которые налетают на меня, как стая чаек. Щиплют за щеки, сюсюкают, и каждая считает своим долгом одернуть на мне платье, подтянуть носки или поправить хвостики с бантами. А знаете как? Берут хвост, делят его пополам и изо всей силы дергают пряди в разные стороны. На двадцатом поправлении моя натянутая улыбка начинает напоминать оскал джокера.

Вы пробовали в шестилетнем возрасте высидеть всего «Князя Игоря» в темном и холодном зале? И единственное, что ты имеешь для утешения, – это леденец «Барбарис», выданный тебе при условии не шуршать оберткой и не грызть его слишком громко.

Зато было весело наблюдать, как за кулисами бабушка гоняет особо отличившихся режиссеров мечом. Тогда я и поняла, что фраза «меня посетила муза» может трактоваться по-разному.

Но в целом театр – это «бр-р-р».

Раз обещала, придется идти. Кто бы мог подумать, что в конце концов я окажусь страшной подружкой Нины на свидании в театре. Надеюсь, она не будет об этом болтать, а то любопытство обойдется моей репутации очень дорого. Надо придумать наряд.

Что выбрать: прикинуться серой мышкой, нацепить бесформенный пиджак поверх платья, собрать волосы в пучок с петухами? Или принарядиться и в кои-то веки накраситься, чтобы впредь думала, кого зовет на свидание?

Пока я мысленно перебирала в уме вещи из гардероба, у моего стола появилось движение, по виду напоминающее человека. С подарочком. Краем глаза я уловила цветочный горшок.

– Нина, что я тебе говорила про гербарий? – Тут я рассмотрела цветок и шарахнулась в сторону. – Что за дрянь ты принесла?.. Рик?

Вечность, в каком месте он нашел эту жуть? Розетка из мясистых щупалец зеленого цвета, покрытых белыми наростами, угрожающе топорщилась из горшка, того и гляди норовя схватить неосторожно поднесенный карандаш и утащить к корням, чтобы там с хрустом сожрать. Я осторожно ткнула в центр розетки кончиком карандаша, готовая в любой момент оставить его на верную погибель в щупальцах монстра. Но ничего такого не произошло. Ничего не произошло и тогда, когда я, осмелев, ткнула грифелем в нарост, на поверку оказавшийся твердым, как и остальная часть растения.

– Это что? – поинтересовалась я у «женишка», так же, карандашом, отодвигая горшок подальше от себя.

– Подарок. Я решил, что букет быстро завянет, а он, – кивок на ужастик в горшке, – будет долго напоминать обо мне.

Да, рассматривая в зеркале первый седой волос, я непременно попомню Рика добрым словом.

– А побанальнее ничего не было? Гиацинтик там, азалия?

– Ну… – смутился юноша. – Я в детстве кактусами и суккулентами увлекался, мне папа их из командировок в засушливые районы привозил. А это один из моих любимцев.

Я с трудом подавила желание послать этого суккулента куда подальше.

Нина и так вся обратилась в слух, уже подушечки пальцев лаком для ногтей покрывала в рассеянном стремлении послушать наш разговор.

Схватив юношу за воротник кожаной куртки в стиле «жара – ничто, а имидж – наше все», я вытащила его на лестничную площадку.

– Чем обязана? Папа велел передать мне пирог и горшочек с маслом?

В ответ на мою тираду Рик широко улыбнулся и засунул руки в карманы джинсов, копируя гадкую привычку отца.

– Не угадала. Он утром умотал в командировку, причем намекнул мне, что его дом в Эркаторе свободен. Он там какого-то паразита зерновых тестирует, бывает наездами, и дом всегда готов к визиту гостей. Не хочешь рвануть? Тропические фрукты, пляжи, ты топлес.

Ну наглец…

– Дорогой Гена! – Я ласково приобняла его за плечи.

– Я Рик, – напомнил парень.

– Ты мультики не смотришь. Так вот. Тебе там одному спиртное не продают по возрасту, да? Ну так сделай себе документы, ты же умный и богатый, верно? И заодно запомни уже, что я с тобой никуда не поеду. Я тебя выгуливать не собираюсь. Если бы я хотела работать нянькой, я бы устроилась в семью с детьми поменьше. Мы не будем встречаться. И не надо дарить мне суккуленты. Иначе в одну прекрасную ночь, я тебе обещаю, все они придут к тебе домой.

– Они не живые!

– А у меня есть знакомый некромант! – отрезала я, возвращаясь к столу.

Вечером я была во всеоружии. В неравной борьбе серой мышки и вредины победила вторая и нацепила платье, приготовленное на выпускной. Хоть куда-то его надену, раз по назначению не удалось. Внешне платье выглядело как пышная черная юбка с цветочным принтом, чуть выше колена, и светлый приталенный пиджак с изящным тонким ремешком. Волосы я собрала в нарочито небрежный пучок, а еще ярко накрасила глаза. И получилась какая-то другая Джули, непривычная.

Но вроде симпатичная.

– Куда это ты? – прищурилась мама.

Она в коридоре пыталась отпарить папин пиджак, который тот снова забыл в портфеле сложенным кое-как.

– В театр, – пожала я плечами.

И уж лучше бы сказала, что к любовнику! Мама смотрела на меня с таким недоверием, что пришлось объясняться.

– Нина попросила сходить с ней. У нее там кавалер пришел, хочет независимую оценку.

– Нина? – Брови мамы поползли вверх. – Ну иди… Дома не позже полуночи, и в мир смертных не спускаться!