Ольга Пашнина – Свидания со злодеем (страница 11)
– Ты клялась мне подчиняться! – рявкнул он. – Ты клялась, что не предашь!
– В клятве не было ни слова о том, что я должна терпеть пьяного мужа в постели.
– Ути‑бозе‑мо‑о‑ой, – Генри нарочно сюсюкал, будто говорил с ребенком, – подумаешь, немного выпил. Теана, мать твою, хватит ломаться, ты моя жена! Почему ты смотришь на всех, кроме меня?! Может, и здесь кто‑то успел побывать, пока я был внизу, а?!
– Проспись, – бросила я. – Утром поговорим. И не удивляйся, если завтра я подпишу бумаги на развод.
– Кто тебе его да‑а‑аст! – взвыл Генри.
Он с неожиданной резвостью поднялся, а я отшатнулась, вдруг испугавшись мужа всерьез. Что придет ему в голову? О чем он сейчас думал, так жадно всматриваясь в мое лицо?
– От Гримвеллов уходят только в могилу, Теана. Неужели ты еще этого не поняла?
Я на несколько секунд закрыла глаза, успокаиваясь. Руки мелко дрожали, а в горле застрял ком, мешавший говорить. Мой голос словно мне не принадлежал – казался чужим и безжизненным.
– Ложись спать, Генри. Я устала.
Он сделал несколько шагов в направлении меня, но я не стала проверять, была то попытка исправить содеянное или новый виток его сумасшествия. Оставаться с ним наедине было попросту опасно. Я еще верила в то, что на все есть какая‑то причина, что существует веский повод, позволивший мужу так вести себя. Неужели я совсем не знала Генри?
Я выскочила из комнаты, в последний момент схватив массивный бронзовый ключ и за секунду до того, как Генри ударился в дверь, успела запереть ее снаружи. Тяжело дыша, прислонилась лбом к холодному дереву и вздрогнула, когда все вокруг затряслось от мощного удара.
– Теана, открой!
Хоть и зная, что муж не видит меня, я отчаянно покачала головой. Я словно в каком‑то кошмаре, где все ведут себя неестественно и пугающе.
– Открой, я сказал!
– Прости, Генри, но я впервые в жизни тебя боюсь.
И впервые не знаю, что делать дальше. Я в чужом доме, в пышном свадебном платье, совершенно разбитая и растерянная. Куда идти? У кого попросить помощи?
Точно не у Габриэла. Во‑первых, неизвестно, как глава семьи относится к пьяным выходкам членов своего семейства. Генри на особом счету у него, и это может означать как лояльность и готовность сквозь пальцы смотреть на прегрешения, так и излишнюю строгость.
Я все еще надеялась разобраться с тем, что заставило мужа так повести себя в день свадьбы. Не бывает такого, чтобы чуткий, веселый и спокойный мужчина вдруг в один миг превратился в домашнего тирана! Не бывает, и все тут! Я бы заметила… я бы хоть что‑то, но заметила. Знаю, что есть причина. Она должна быть!
Убеждая себя в этом, я направлялась к лестнице. Единственное решение, пришедшее в голову: провести ночь в гостиной, тихонько подремав в кресле у камина, а утром, когда часы пробьют шесть и проснется прислуга, прошмыгнуть обратно в спальню. Генри будет спать к тому времени, надеюсь. Потом мы поговорим, и скандала удастся избежать.
Безумие какое‑то. Я собираюсь прятаться от собственного мужа в доме его родни…
Стало так жаль себя, что на глаза навернулись слезы. Вот что должно было быть написано в записке с пожеланиями.
«Ты проведешь первую брачную ночь в неудобном кресле, вслушиваясь в звуки старого особняка и…»
К слову, о звуках. Я остановилась посреди темного коридора, замерла, даже перестав дышать. Вдруг показалось, что откуда‑то из недр дома доносится негромкое пение. Голос был мужским и монотонным, и, пожалуй, в нем не было ничего особенного, кроме той волны иррационального страха, которую он вызвал.
Я слышала заклинания лишь однажды, но та ночь стала моим проклятием.
Из легких словно выбили весь воздух, а грудь изнутри обожгло пламенем. В доме Гримвеллов кто‑то колдует? Кто‑то из гостей воспользовался гостеприимством и предал хозяев, осквернив их место колдовством?
Нужно было поднять панику, закричать, но я испугалась, что кто бы ни колдовал в одной из комнат дома, он успеет замести следы, пока я ищу хоть кого‑то, кто сможет помочь. Поэтому осторожно, ступая как можно тише – благо в этом помогали ковры – я покралась в сторону источника звука.
Монотонное пение становилось громче, и наконец я остановилась возле ничем не примечательной двери. Их здесь были десятки, возле одной из таких я подслушала разговор Генри и Габриэла в тот день, когда знакомилась с их семьей. За дверью могла оказаться как чья‑то спальня, так и гостевая. Я осторожно повернула ручку, готовая в любой момент метнуться к лестнице и спрятаться в гостиной.
Но человек, стоявший возле небольшого алтаря на коленях, не видел меня. Его фигуру с широкими плечами, рельефными мускулами и несколькими тонкими шрамами вдоль линии позвоночника освещали красные свечи. Зловещее мерцание искажало силуэт, но даже так, со спины, в полумраке, я без труда узнала Габриэла Гримвелла.
Пальцы до боли сжали холодную ручку.
В руке мужчины сверкнул серебряный кинжал, которым он взмахнул над алтарем. Струйка темно‑красной крови окропила камень, а заклинание зазвучало громче. Хотя стук моего сердца заглушал слова, а накативший ужас мешал осознавать их смысл.
Я тенью метнулась прочь, свернула за угол и без сил сползла по стене.
Звездноликая богиня… Габриэл Гримвелл – колдун. И Генри, кажется, об этом знал. Вот почему он так странно отреагировал на весть о казни леди Харсперин!
Я попала в логово монстра.
В дом мага.
* * *
Если бы Генри не был пьян, я бы тотчас бросилась к нему. Потому что доверяла, потому что до конца не хотела верить, что он знает о магии Габриэла. Хотя надежда на это таяла с каждой секундой. Он и напился, возможно, потому что понимал: рано или поздно я все узнаю. И что теперь? Что мне делать теперь?
Увиденное поразило и ввергло в шок. Колдовство в моем понимании было уделом старых, скрюченных, уродливых ведьм. Кровавые ритуалы и убийства невинных меняли их облик, превращая в разлагающихся монстров. Да, Миранда Харсперин была красивой и обаятельной вдовой, но мое воображение маленькой, запертой в шкафу девочки нарисовало именно монстра.
А сейчас перед глазами стояла обнаженная мужская спина, с идеальной мускулатурой, капельками пота на загорелой коже и красными рефлексами от жутких колдовских свечей.
– Добро пожаловать в семью, – услышала я над головой.
Испугавшись, я резко вскочила. Слабый свет из дальнего окна осветил Сибиллу. Зажав под мышкой бутылку, вероятно, украденную из остатков банкета, она направлялась к себе и по дороге увидела меня.
– Что, страшно? – хмыкнула она. – Не бойся. Я – человек.
– Ты…
– Я не стану сдавать тебя дяде. Мне плевать.
– Ты пыталась меня предупредить.
Сибилла пожала плечами. Мне показалось, она выглядела еще грустнее обычного, в глазах читалась серая, монотонная тоска.
– Ты не послушала. Дура.
Подумав, она добавила:
– Я тоже такой была.
– Была? Что случилось?
– Дерьмо случилось. Дядя был против свадьбы. Я настояла. Перед свадьбой рассказала жениху и… он не захотел мириться с колдовством под собственным носом. И тогда…
Она поморщилась, откупорила бутылку и сделала щедрый глоток.
– Дэниел исчез.
– В каком смысле исчез?
– В смысле в саду, – рассмеялась Сибилла, – на глубине трех метров. Дядя сказал, что предупреждал меня. Я была в числе тех, кому первому выдали лопату. Что ж, Генри тоже придется закапывать твое тело, если не сделаешь вид, будто безумно рада жить рядом с чудовищем.
– Звездноликая…
Я словно оцепенела. Сердце обливалось кровью от мысли, что Сибилле пришлось пережить. Значит, она пьет, потому что по вине ее семьи убили ее любимого человека… ее жениха. Который вовсе не бросил ее, а погиб, защищаясь от магии Габриэла!
– Мне очень жаль.
– Вау, ты в меньшинстве… как там тебя? Теана? И что ты будешь делать, Теана?
– Я?..
Меньше всего я ожидала этого вопроса. Что делать? Что я могу сделать, ненавидя магию всей душой? Нет, не так, что я
– Мне нужно поговорить с Генри. Он пьян, но…
– Но не выжил из ума! – рассмеялась Сибилла, а я испугалась, что нас услышат.
– Тише! – прошептала я. – Пожалуйста! Сюда сбежится весь дом!
– Генри мечтает быть таким, как Габриэл. И мечтает развить свой дар.
– Дар? Он тоже…