Ольга Пашнина – Свидания со злодеем (СИ) (страница 39)

— Габриэл?

Он поднял голову. Из легких словно выбили весь воздух. На секунду показалось, будто на его ресницах блеснули слезы. Но, сделав шаг вперед, я поняла, что это была лишь игра воображения.

— Ты в порядке?

— Почему ты не спишь?

— Меня разбудил запах табака.

Он посмотрел на сигару так, словно впервые ее видел.

— Прости. Тебе не нравится запах? Я не думал, что почувствуешь.

— Что происходит? Ты весь день сам не свой. Это связано со мной? Я сделала что-то не так?

— Нет, Теана, — голос звучал ровно, хрипло и устало, — находясь здесь, я потерял счет времени. И забыл, что значит сегодняшняя дата. А сейчас понял, и накрыло. Прости, я уберу сигару, открой окно, запах быстро уйдет.

— А какая сегодня дата?

Он молчал так долго, что я почти уверилась: не ответит. Не захочет пускать меня так близко, и будет совершенно прав, ведь я чуть не упекла его за решетку.

— Годовщина смерти родителей. Их казнили сегодня, больше двадцати лет назад. На городской площади.

Меньше всего я ожидала такой ответ. С Габриэлом, невозмутимым, уверенным в себе, циничным и жестким, никак не ассоциировалась глухая тоска по близким. Мне казалось, он вообще не испытывает боль, просто не умеет. Несгибаемый и холодный, заперший все чувства под замок, если они вообще были.

А сейчас передо мной сидел уставший мальчишка. Пусть давно выросший, превратившийся в главу магического рода и завидного холостяка, но в душе все еще парень, оставшийся сиротой с младшими братьями и сестрами на руках.

Я все же коснулась его руки, не удержалась. Несколько секунд Габриэл смотрел на переплетенные пальцы с легким удивлением, будто не ожидал такого жеста. Потом чуть сжал.

— Расскажешь, что произошло? — тихо спросила я.

— Ты ведь знаешь. Я написал донос. Их казнили.

— Все, что я знала и в чем была уверена, ты перевернул с ног на голову. Харальд Лотнер оказался не спасителем и благодетелем, а одержимым местью колдуном, родители — не невинными жертвами, а магами, а сама магия не абсолютным злом, а противоречивым и многогранным даром. Мне кажется, в истории твоих родителей тоже все не так просто.

Но даже если бы он ничего не рассказал, я бы все равно не ушла. Пусть он тысячу раз злодей, я почему-то не могу сопротивляться притяжению. Как только я делаю шаг назад, неведомая сила толкает все ближе и ближе.

— Их застали за колдовством. Один человек… он бы сдал их, это был вопрос времени.

Каждое слово давалось ему будто с трудом. Мне казалось, сейчас я услышу то, что сделала из Габриэла Гримвелла того, кем он является, как нападение колдуньи сделало из меня ярую противницу магии.

— Началось бы расследование. И тогда казнили бы и меня, как взрослого члена семьи, а младших отправили в приют до получения документов и одна Звездноликая знает, какая судьба бы их ждала. Поэтому отец придумал план.

Я уже догадалась, что это был за план, и перестала дышать.

— Я должен был пойти к законникам и сдать родителей. Изобразить готовность сотрудничать, сказать, что мы ужасно их боимся и попросить защитить меня и детей. Тогда нас бы взяли под опеку как жертв колдовства, а не как пособников. И я пошел и написал донос.

— Они заставили тебя смотреть?

— Да, подобных Харальду Лотнеру среди законников много. Не все поверили в страх и почтение к правосудию во мне. Пытались вывести на эмоции, поймать на лжи, внимательно следили за каждым шагом. Поэтому я был на казни.

Что бы я ни сказала, это бы прозвучало глупо и наиграно, поэтому я молча смотрела в серую стену. Долгое время я лелеяла свою трагедию, заботливо обвешивала ее кружавчиками, считая, что нет существа несчастнее меня на всем свете. Но правда в том, что потерять родителей от рук убийцы это совсем не то, что толкнуть их на эшафот самому. И после столько лет с этим жить. Мучился ли Габриэл вопросом «можно ли как-то было их спасти?».

— Почему они не уехали? Не сбежали? Ты мог сдать их, а они могли скрыться…

Я закусила губу, запоздало поняв, что прошлась по больной мозоли.

— Считали, что так надежнее. Нас могли использовать, чтобы выманить их, поэтому проще было…

Он не закончил, с шумом сглотнул и снова затянулся сигарой. Потом будто вспомнил, что я рядом и дым мне не по душе, затушил ее о пол — и выбросил куда-то в темноту, не заботясь о порядке.

— Ты многим пожертвовал ради близких. Я бы многое отдала, чтобы меня кто-то любил так же сильно.

— Теперь ты понимаешь, почему тебя нельзя было оставить в покое?

Набрав в грудь воздуха, на едином выдохе, я выпалила:

— Я не хочу, чтобы ты оставил меня в покое.

Глава девятая

Прошла долгая минута прежде, чем Габриэл оторвал взгляд от соединенных рук и хрипло ответил:

— Ты не знаешь, на что себя обрекаешь.

— Думаешь? Я, жена твоего племянника? Не знаю, на что себя обрекаю, сидя с тобой в замкнутом помещении?

Габриэл расхохотался, и у меня внутри словно разжались тиски. Я понятия не имела, что нужно говорить и делать, когда человека рядом с тобой мучают такие воспоминания. Я всю жизнь ждала понимания и сочувствия от других, но совершенно не знала, как их испытывать самой.

— Иди сюда, — вдруг резко перестав смеяться, произнес он.

Испугавшись взгляда потемневших глаз, я облизнула пересохшие губы. Низ живота скрутило в болезненном, но почему-то приятном, спазме. И губы мужчины вдруг оказались очень близко, опалили дыханием мои.

— Секс тоже отлично пробуждает магию, — пробормотал Габриэл, подушечками пальцев будто изучая мое лицо.

— Не боишься, что испугавшись, я исчезну куда-нибудь…

— Давай проверим, смогу ли я тебя удержать?

Губы встретились, и я оказалась в его руках. Снова. Все с тем же непередаваемым трепетом, не работающей головой и растекающимся по венам жаром. Только сейчас не было зелья, на которое все можно свалить. Не было никакой магии, срывающей с моих губ короткие стоны, когда поцелуи перешли на шею и ключицу, обжигая чувствительную кожу.

Никакой магии, кроме той, что была с Габриэлом всегда. Я чувствовала ее с нашей самой первой встречи, только сначала приняла за страх, а теперь… даже не знаю, что я чувствую к этому магу. Точно не то, что должна.

— Габриэл… — выдохнула я, когда он увлек меня за собой, прямо на пол, не отрываясь от дурманящих ласк. — Не здесь же!

— Этой мой дом! — глухо рыкнул он. — Где хочу, там и лежу!

— Мне больно! — прибегла к последнему аргументу.

Хотя я и уперлась коленками в каменный пол, было не так уж и больно, но не хотелось заниматься любовью в темном коридоре. Еще сильны были воспоминания о твари с желтыми глазами.

— Пожалуйста… — тихо попросила я, склонившись к уху мужчины.

Потом поддалась порыву и осторожно лизнула его шею.

Руки у меня на талии напряглись, сжали сильнее.

— У тебя в комнате безопасно.

— Со мной везде безопасно. Единственный кто может навредить тебе — это я сам, Теана.

— Пока же не навредил.

Ответом мне стал тяжелый вздох, и снова появилось чувство, что до полной откровенности нам еще далеко. Я тут же отругала себя: ну зачем, зачем думать об откровенности сейчас, когда сердце бьется с такой силой, что уже готово выпрыгнуть из груди?

У меня не хватило бы сил снова спорить, но Габриэл, к счастью, поднялся. Плохо помню, как мы дошли до комнаты, сознание будто включилось когда обнаженной спины коснулось прохладное покрывало постели. И дверь с негромким щелчком отрезала нас от реальности со всеми ее монстрами, магами и трагедиями.

— Мы сильно плохо поступили, да?

— Теана, у тебя закрываются глаза. Почему ты не спишь?

Потому что у меня слишком много мыслей, потому что я до сих пор не могу поверить в то, что лежу в постели Габриэла и никуда не собираюсь сбегать. Потому что в теле приятная усталость, а на щеках румянец. Я не готова к тому, что произошло, не готова к тому, что Габриэл хочет и умеет. Но все дело в том, что он не спрашивал, а я не захотела останавливаться.

— Почему мы поступили плохо?

— Генри. Я его жена.

Он долго молчал, я даже подумала, что разговор на этом окончен, потому что о чем здесь можно говорить? Мы поступили плохо. Точка. Я изменила человеку, которого поклялась любить, а Габриэл увел жену у племянника. Если отбросить в сторону историю с колдовством, то все именно так. Но можно ли ее отбросить?