Ольга Пашнина – Принцесса на замену (СИ) (страница 38)
Фаргх. Сквозь сон он услышал предупреждающий знак системы – пульс поднялся до верхней отметки нормы. Еще чуть-чуть, и его выведут из сна уже извне.
– Хочешь с ней? – спросил он. – Считаешь, ты нужна ей?
– Она моя семья!
Она снова рванулась вперед в отчаянной попытке… сделать что? Догнать робота? Вернуть Александру? Просто убежать?
Фортем перехватил Паулину и снова бросил на кровать, но на этот раз она со всей силы ударилась головой о хилые доски подголовника. Застонала и почти отключилась, взгляд стал мутным, растерянным и умоляющим.
– У нее будет новая семья.
– Я должна… я не могу без нее.
– Ну, попробуй меня убедить, – усмехнулся он.
Поймал полный страха взгляд голубых глаз и расстегнул молнию на куртке. Разум охватило… предвкушение? Желание? Что-то очень темное от мысли, что он сейчас коснется ее кожи, заставит ее перестать сопротивляться. Что сейчас он получит полный контроль и избавится наконец от безумного, изнуряющего наваждения.
Стоп.
Фортем напрягся и сделал шаг назад. Затем еще один, еще. Программа распадалась, оставляя только каркас, а вскоре все вокруг сменилось темнотой, в которой остался лишь бешеный стук собственного сердца.
Он открыл глаза и долгие несколько минут рассматривал глянцевый потолок комнаты.
– Идиотка, – сквозь зубы прошипел мужчина. – Маленькая, глупая, сумасшедшая принцесса.
О чем она думала? Как вообще смогла несколько часов записывать этот сценарий? Он никогда не причинял ей боль, по крайней мере специально. И даже во сне следил, чтобы вовремя вывести и не допустить вреда.
Ругая принцессу последними словами, Фортем быстро накинул рубашку. Вопрос, идти или не идти к Паулине, решился. Сейчас он ей выскажет все, что думает. И об ее «мести», и о Градвине, который позволил ей такое творить. И заодно о себе.
Иллюзий безопасник не питал: в категорию прекрасных рыцарей его вряд ли когда-нибудь занесут. Работа требовала порой бескомпромиссных и безжалостных решений. Но если его образ в голове Виккерс был действительно такой… ярость плескалась внутри, готовая вот-вот вырваться наружу.
Хотелось встряхнуть девчонку, чтобы до нее наконец дошло: они связаны навечно. И он защитит ее от всего, если только она перестанет с ним воевать и начнет слушаться. Хотя бы перестанет связываться с Ортесом и сбегать из дворца, чтобы погулять вволю.
Совсем не так Фортем планировал провести первый свободный вечер. Он думал, останется в своей комнате, погрузившись в долгожданный сон. Так далеко от принцессы, как только можно, забыв на несколько часов о существовании этой кудрявой головной боли. Не думая об ее апартаментах, куда для него был сделан круглосуточный доступ. В целях безопасности, конечно.
Но вот он здесь, сам не знает, что делает. Просто смотрит, скользит взглядом по изящным чертам лица принцессы, а в голове ни единой мысли, словно инстинкты затмили разум окончательно. А все чувства обострились в разы. Обоняние – ее цветочный запах словно был продолжением сна. Слух – Паулина дышала слишком тяжело и хмурилась во сне. Осязание… руки подрагивали в нестерпимой, непреодолимой и какой-то нереальной жажде коснуться кожи, губ, мягких золотистых волос.
Дурочка. Маленькая, глупая, вспыльчивая дурочка. В ответ на его ошибку наказала в первую очередь саму себя. Перепугалась и теперь едва спит, готовая в один миг проснуться от кошмара.
В слабом свете, льющемся из окна, мужчина увидел блеснувшую на щеке Паулины слезу.
И все же до чего упрямая, вредная, импульсивная принцесса поселилась во дворце. Перетряхнула весь годами сложившийся уклад, внесла в их жизнь хаос. Из холодного и спокойного начальника службы безопасности Фортем снова превратился в молодого офицера, который мог влюбиться, мог захотеть чего-то так сильно, что давал волю лишним эмоциям.
Было время развернуться и уйти, оставить Паулину наедине со страхами и беспокойным сном. Неужели она и впрямь видела его таким? Неужели хоть на секунду поверила, что Фортем сможет ударить ее или поступить так, как привыкли поступать человеческие мужчины с бездомными красивыми девочками? Она что, всерьез боялась этого все время?
Или то было отражение прошлого?
Почему-то от мысли, что к ней кто-то прикасался силой, темнело в глазах. Хотя Фортем знал – ведь делал полное сканирование организма, – что она совершенно невинна. Единственное, что удерживало его от глупостей.
Но не в этот раз.
Осторожно Фортем опустился на постель. Рукой провел по ее щеке, и касание отозвалось словно ударом тока.
– Саш… – хныкнула Паулина. – Саш, подожди!
Все еще оплакивала подругу. Он даже не дал им попрощаться, утащил добычу и заставил похоронить только воспоминания о настоящей принцессе. А она все еще снилась. Упрекала Полю? Пугала? Измученное сознание может выдавать совершенно невероятные вещи.
То, что она проснулась, Фортем понял по изменившемуся дыханию. Сейчас принцесса тихо лежала, осмысливая его присутствие. Не шевелилась, замерла. Фортем не использовал осознанно телепатию, но все же чувствовал ее страх.
Страх? Паулина боялась, что он пришел отыгрываться за чип.
– Я знаю, что ты проснулась, – тихо сказал он.
– Ну и что? – тут же пошла в атаку.
– Ничего. Просто хочу на тебя посмотреть. Хочу, чтобы ты сказала мне прямо.
– Что сказала? – Она подняла голову с подушки и нахмурилась.
– Что боишься меня. Что считаешь способным на насилие. Что каждый раз, когда я прихожу, когда смотрю на тебя, ты боишься, что я тебя ударю.
– Я не…
– Нужно отвечать за то, что делаешь, Паулина.
– А вы отвечаете?
– В большинстве своем.
– Мне так не кажется.
Она окончательно проснулась и взяла себя в руки. Вылезла из-под одеяла, но Фортем не дал девушке ступить на холодный пол. Ему так давно хотелось заключить ее в объятия, что не было смысла сопротивляться. Так или иначе, она будет считать его сволочью, так почему бы не создать парочку реальных воспоминаний?
– Я хочу услышать, – почти прорычал он, – что ты меня боишься!
Боялась. В глубине чудных голубых глаз замер страх. И сама вся сжалась, но не так, как пугаются аристократки. Они возмущены, напуганы и готовы сражаться. Обычно и в глазах Паулины он видел эту готовность к борьбе, но сейчас она испугалась словно обреченно.
У нее не было никого, кроме Фортема, и, несмотря на ненависть, злость, ей отчаянно хотелось хоть кому-то доверять. Быть под защитой кого-то сильного, кто укроет от внешних опасностей. И фаргх раздери, если он не сумеет, найдется тот, кто даст ей все, что она пожелает. И останется только смотреть.
– Ну и кого ты наказала? – выдохнул он ей в губы.
– Мне холодно, – вместо ответа призналась принцесса.
Между ними словно летели искры. Губы были так близко, что он почти касался их. Стоит только придвинуться – и…
– Я тебя согрею.
Поцелуй стал неожиданностью для обоих, но неожиданностью спасительной.
Десятки или даже сотни раз он мельком представлял, каким может быть ее поцелуй. Моделируя сны, раз за разом смотрел, как на экране она целует его, но почему-то думал, что сумеет не потерять голову от прикосновения мягких губ.
Увы, это было бы слишком хорошо для Фортема. Паулина совершенно не умела целоваться, но эта неловкость была ее самым страшным оружием. Она возвращала поцелуй с такой искренностью, что невидимая рука сжимала сердце. И он ее обнимал, изучал хрупкую изящную фигурку, перебирал мягкие локоны, вдыхал запах, старался запомнить как можно больше этих мгновений. Просто чтобы хранить что-то настоящее.
Поцелуй принцессы был настоящим. И волнующим.
У него почти отключился разум. Сначала тело воспринимало прикосновения девушки, отзываясь сладкой болью, а потом он отстраненно понимал, что она делает. Самым глупым образом Фортем вдруг хотел, чтобы она его касалась.
Он настолько погрузился в собственные ощущения, настолько целиком отдался ошеломляющему поцелую, что не сразу понял, что и Паулина отдалась в его власть полностью. Она совершенно не соображала, что делает, и, обнимая, ладонью коснулась острого шипа.
Алые капли крови испачкали белоснежное одеяло.
– Ой! – Паулина отстранилась, прижимая руку к груди.
Взгляд Фортема с трудом оторвался от ее припухших от поцелуя губ.
– Дай посмотрю.
Он достал из стены рядом с постелью аптечку и быстро залил неглубокую, но очень неприятную царапину заживляющим спреем, а затем надел на нее тонкую фиксирующую перчатку.
– Не снимай сутки, и даже шрама не останется. Больно?
– Немного, – прошептала она.
– Вот что, ложись-ка и постарайся уснуть.
Она нахмурилась, а на лице читалось разочарование. Вряд ли принцесса хотела идти до конца, но вот с реакцией собственного тела не справилась и теперь чувствовала опустошение. Он и сам ощущал нечто схожее, но… итог этой ночи решила царапина.
– Ложись и попробуй уснуть.