Ольга Пашнина – Последние стражи (страница 37)

Только пресловутый здравый смысл не давал Дэву броситься к руинам архива, чтобы отыскать там портал на Землю. На то, чтобы найти Аиду, у него не хватит времени, а ей потом прибавится работы: в лучшем случае искать его, потерявшего память. Но как же невыносимо было чувствовать бессилие!

Послышались неторопливые шаги, и Дэваль не сразу заметил в этом звуке странность. Лишь когда вынырнул из мрачных мыслей об Аиде, то прислушался и понял, что к шагам примешивается какой-то странный стук. Но поразмыслить над его природой не успел.

– А я все еще достоин приказывать тебе, Селин?

Она вскочила и привычно поклонилась. Дэваль не шелохнулся, каждый мускул в его теле напрягся при виде Вельзевула. Тот опирался на резную, видавшую виды трость, но совсем не выглядел умирающим. И видел – Дэваль встретился с отцом взглядом, но тут же отвел глаза.

– Повелитель…

– Аида – Повелительница Мортрума, – отрезал Вельзевул. – И только она. Но ответь на вопрос: мое слово для тебя еще что-то значит?

Если бы кто-то спросил мнение Дэваля, он бы посоветовал Селин послать Вельзевула туда, откуда он выполз, за то, что сломал ей жизнь, заставив выйти за Самаэля. Но Дэваля никто не спрашивал, а Селин все еще любила его брата. И все еще была готова служить его отцу.

– Конечно. Я… Вы можете просить о чем угодно.

– Тогда сделай то, о чем просит мой сын.

Дэваль открыл было рот, чтобы напомнить, что он ему не сын, но решил, что с союзниками, пусть и временными, не спорят. От страха за любимую дочурку Вельзевул даже переступил через себя, назвав его сыном, вот это да. Хотя сейчас этот страх их объединял.

Вельзевула Селин не посмела ослушаться. С видом обреченной на смерть она открыла портал, и Дэваль, не раздумывая, шагнул в него. Ему было плевать, что он увидит в немагическом мире. Главное было увидеть Аиду и забрать ее туда, где она будет в безопасности.

Хотя все же увидеть лежащее на земле тело, окруженное снегом, красным и розовым от крови, он не ожидал. На миг показалось, что из легких выбили воздух, но это была не Аида. Да и не убить Аиду вот так легко. Она не просто наполовину иная, она прошла через Стикс, это что-то да значит.

Но Дэваль быстро понял, что это не она. Осторожно перевернул носком ботинка тело и замер.

Отец.

Нет, это слово просто не вязалось с человеком, которого он и видел-то лишь однажды. И смотрел Дэваль тогда вовсе не на него. А в глаза Аиды, которая была готова на все, лишь бы он пощадил его. Тот ее взгляд до сих пор ему снился. И хоть сейчас невозможная принцесса по праву принадлежала ему, он жалел, безумно жалел, что тогда ему хватило благородства не просить за свою милость больше, чем он взял.

Но все же Дэваль оказался не готов к тому, что увидит этого человека мертвым, с зияющей дырой там, где у смертных билось сердце. Он сразу понял, для чего Аида осталась на Земле и что именно она сделала. Он и сам не единожды проводил этот ритуал по приказу Вельзевула.

Дэваль всматривался в застывшее бледное лицо Виктора Даркблума, его родного отца, и пытался найти в себе хоть что-то. Хотя бы любопытство – каким он был, человек, подаривший ему жизнь?

Ничего.

Он поднял голову и посмотрел вдаль, на замерзшее озеро. И сразу увидел маленькую фигурку в коньках, скользящую по льду все так же плавно и уверенно. Казалось, разбитое сердце лишь добавило ее катанию магии.

Аида, конечно, заметила его, но остановилась, лишь когда он подошел ближе. Замерла в отдалении и заглянула ему в глаза, словно пыталась понять, пришел он осудить ее или спасти.

– Почему ты просто не приказала мне? – спросил Дэваль, хотя чувствовал, что сказать нужно было что-то другое. Но ему еще недоставало опыта в том, чтобы быть не стражем, а человеком.

Осторожно она подъехала ближе. Взгляд упал на ее руку, с которой капала кровь. Кажется, ее собственная – она так сжимала камень, что он впился в плоть. Кровь отца уже запеклась и превратилась в бордовую корку.

– Нельзя заставлять тебя убивать для меня.

Ее голос дрогнул.

И тогда она заплакала. Сначала тихо, почти неслышно, но потом рыдания вырвались наружу, сокрушительные и неудержимые. Она осела на землю, попыталась что-то сказать, но слова потерялись в рыданиях, превратившись в бессвязные обрывки.

Дэваль опустился возле нее на колени и осторожно обнял. Аида дернулась, будто еще пыталась справиться с накатившей болью и подняться, но в следующую секунду сдалась, устало откинувшись ему на грудь.

– Как ты с этим справился? Когда понял, что у тебя никогда не было отца?

– Нашел сводную сестру и начал ее изводить.

– И как результат?

– Неожиданный. – Он улыбнулся и уткнулся носом в светлую макушку. – Знаешь, в какой-то момент я решил думать, что отец умер. Что этот иной, с его лицом и голосом, – не отец, а кто-то другой, очень на него похожий. А тот Вельзевул, который считал меня сыном, просто умер, не пережив предательства жены. И стало проще. Потому что этот новый был просто Повелителем. А старый остался в воспоминаниях. Твой отец погиб в автокатастрофе, когда ты была подростком.

– Вот только он всего лишь играл роль.

– Потом я буду отрицать, что сказал это, но нельзя так долго играть роль любящего отца. Просто отца, даже хорошего отца – можно. Но вот так, чтобы дочь была готова за тебя умереть и убить, чтобы это чувство к отцу заставило ее бороться со всем миром, противостоять Повелителю мира мертвых, рисковать всем – так не бывает. Такую любовь, Аида, нельзя выманить обманом. Ее можно только заслужить.

– Как ты уговорил Селин? Я запретила ей открывать портал.

– Ей приказал Вельзевул. Расскажешь, что за супчики варит твоя Хелен, что умирающий слепой иной вдруг спустился за чашечкой чая и по ходу дела раздал пару приказов?

– Боюсь, тут супчиками не обходится, – сквозь слезы улыбнулась Аида.

– Давай вернемся в Мортрум, принцесса. Тебе надо поспать. Ты не представляешь, как этот ритуал тебе аукнется.

Дэваль помог ей подняться. Коньки разъехались, Аида едва не упала и рассмеялась. Немного нервно, но он счел это хорошим знаком – боялся, что она сломается. Но ее неожиданно твердая рука, которой Аида ухватилась за его плечо, успокоила. И немного пристыдила: ему потребовалось гораздо больше времени, чтобы оправиться. А ведь Вельзевул никогда не был для них таким отцом, каким Виктор был для Аиды.

Будь его воля, он бы увел ее в противоположном направлении, чтобы Аида не видела тело отца, но Селин не знала, открывая портал, куда он ведет, а других возможностей вернуться в Мортрум не было.

– Давай их снимем. – Он присел на корточки, чтобы расшнуровать ее коньки.

Она была совсем босая, стоя на снегу. И, кажется, промерзла до костей еще до того, как он пришел – снег не таял при контакте с кожей. На ногах краснели ссадины от коньков, местами даже выступила кровь. Должно быть, ей было дико больно кататься, но Дэваль на собственном опыте знал: внешняя боль притупляет внутреннюю.

– Идем.

В одну руку он взял коньки, другой сжал ладонь Аиды. Но она не шелохнулась, смотря на что-то за его плечом. Дэваль подумал было, что на тело, но обернулся и замер.

Лилит.

Аида высвободилась из его рук и сделала шаг по направлению к арахне.

– Нет! – Он едва успел поймать ее. – Идем! Аида, идем в Мортрум!

Портал мерцал совсем рядом, и Дэваль собирался утащить Аиду силой, если она немедленно не сделает к нему шаг.

Но разве Повелительницу Мортрума могло хоть что-то остановить?

Нетвердой походкой она направилась к стоящей неподвижно арахне, но остановилась метрах в пяти от нее, вне зоны досягаемости – ненависть не до конца затмила разум Аиды.

– Где Виктор? – спросила Лилит.

Дэваль поежился. Он давно не слышал голоса матери. А такого голоса и вовсе никогда. Неужели она действительно чувствовала что-то к этому смертному? Вероятно, раз одарила его бессмертием и провела через все пожары истории немагического мира. Это с трудом укладывалось в его голове. Виктор Даркблум казался ему кем-то вроде полуразумного монстра из Аида. Сохранившего достаточно человеческого, чтобы мыслить, но недостаточно, чтобы быть человеком. Он с трудом представлял, как его можно любить.

– Где Виктор?! Он должен был привести тебя!

– Вот.

Аида разжала ладонь. Красный камень блеснул на свету.

А потом она бросила его под ноги Лилит.

– Забирай.

Взгляд арахны метнулся сначала к камню, затем – к телу, лежащему возле скамейки. Губы искривились в беззвучном вопле, а глаза вспыхнули яростным пламенем.

Невероятно. Единственный, к кому мать испытывала сильные чувства, – смертный безумец. С такой наследственностью им с братьями следует благодарить судьбу за милосердие.

– Ты даже не представляешь, на что обрекла себя…

– Да мне плевать, – перебила ее Аида. – Ты еще не поняла? Ты – никто в наших мирах. Случайно попавшая сюда тварь из какой-то дыры. Как насекомое-вредитель, которое завелось в квартире, пока хозяев не было дома. А знаешь, как поступают с вредителями? Их травят до тех пор, пока они не уходят туда, откуда вылезли. Никто не будет с тобой сражаться, никто не станет с тобой сотрудничать. Мы просто обведем пороги мелком от тараканов и смахнем тебя в совочек, когда ты откинешься кверху лапами.

Аида развернулась, направившись к порталу. И, не оборачиваясь, добавила:

– Можешь не ждать дезинсекции и свалить обратно в свою дыру сама.