Ольга Пашнина – Отверженный принц (страница 23)

– Так нечестно. Я дружила с ними обоими. Имею право знать, что будет дальше.

Со вздохом Самаэль отложил папку. Надеюсь, он о ней забудет и я суну туда любопытный нос. Даже Дар оторвался от рисунков и навострил уши.

– Будет суд, который решит, кто из них прав и кто сможет остаться в Мортруме, а кого ждет иная участь. Появление Шарлотты сильно осложнило ситуацию Харриета. А ее попытка отомстить ему тянет на Аид. Мы впервые оказались в такой ситуации, поэтому процесс будет очень непростым. Кстати, тебе придется выступить свидетелем, ты единственная, кто знал их обоих и наблюдал всю драму вживую. Уже определилась, на чьей ты выступишь стороне?

– Выбирать? Почему я должна выбирать? Бред какой-то! Харриет ничего не сделал, он честно отрабатывал свое наказание здесь. Нельзя дважды судить за одно преступление! А Шарлотта… да, она поступила некрасиво, но ее можно понять! Она провела столько времени в одиночестве, несчастная… кстати, вы узнали, кто она?

– Достоверно определить невозможно. Но есть предположение, что это один из тех редких случаев, когда у души магия проявилась на Земле. Она не дала Шарлотте погибнуть, но своеобразным способом: превратив ее в чудовище. Есть так же вероятность, что Шарлотта – результат скрещения видов разных миров. Такое тоже редко, но случается. Порталы между немагическими мирами открываются, в них попадают души. Приспосабливаются, живут, рожают детей. Шарлотта не помнит семью, так что это никак не проверить. Их дело отправили на пересмотр. Судьи должны понять, насколько справедливым было решение оставить Харриета здесь и как в этой ситуации поступить с Шарлоттой. Ты дружила с обоими, поэтому о вызове тебя будут ходатайствовать обе стороны, но принять приглашение можно только одной. Решай, у тебя еще есть время.

Застонав, я опустилась на постель и потерла глаза.

– Почему у вас все так сложно?!

– Не бывает простых миров, Аида.

После эссенции мир вокруг приятно покачивался. Я дала себе клятву, что полежу буквально пару минут, отдохну, прежде чем найду в себе силы подняться и дойти до комнаты. Но последнее, что запомнила, – это задумчивый голос Дара:

– А вы зачем лимон раскидали? Сокровище же. Если вам не нужно, можно я заберу?

Я уже привыкла к странным снам, но этот от них отличается.

Мир вокруг серый. И мокрый. Над головой – низкие своды пещеры. Под ногами покачивающийся пол, между досок которого видно темную воду.

Я лежу в чем-то, напоминающем спальный мешок, и сквозь щелочку в стене смотрю, как по узкому, наполненному водой тоннелю неторопливо плывут лодки. Стоит мне спуститься, спрыгнуть в одну из лодок – и я смогу добраться до жилища моего друга, с которым так весело прыгать по скалам, играть в истребителей монстров.

Мама снова будет злиться, что я смотрела на балеопалов. Они очень опасны. Стоит тебе коснуться воды, как монстр утянет на самое дно, где безжалостно с тобой расправится. Но я не знаю никого, кто устоял бы перед величественной красотой водных чудовищ. Перед зрелищем, как их массивные тела с легкостью маневрируют меж скалами, то погружаясь к самому дну, то подплывая к жилищам.

Когда очередная лодка подплывает достаточно близко, я осторожно выбираюсь из жилища и прыгаю в нее. Лодочник лишь едва заметно косится, чтобы убедиться, что я не ребенок, а затем продолжает свой путь.

У самого конца тоннеля я спрыгиваю и по выщербленным в скале ступеням выбираюсь наверх, наружу, под шквалистый ветер и низкие серые штормовые тучи.

Кажется, это небезопасно. В такую погоду так легко упасть в воду.

Я лишь бросаю взгляд к горизонту, туда, где виднеются темные фигуры балеопалов.

Откуда они пришли в наш мир? Как появились там, в глубинах бесконечного океана? Кажется, эти вопросы волнуют лишь меня.

Я разворачиваюсь, чтобы юркнуть в тепло тоннеля, однако ноги разъезжаются на мокром камне. Чувствуя, как сердце уходит в пятки, я понимаю: конец. Мне не за что ухватиться. Неумолимо я лечу вниз.

Скала под водой слишком гладкая и скользкая, чтобы я смогла ухватиться и подтянуться.

Рядом я чувствую движение.

Огромная пасть раскрывается подо мной, создавая воронку, в которую меня неизбежно затягивает.

Я проснулась с колотящимся сердцем и несколько минут лежала не шевелясь, вслушиваясь в ночную тишину. Стоило немалых усилий убедить себя в том, что я дома, в своей постели, а не в водном мире, где любая ошибка грозит мгновенной и ужасной смертью.

Лишь заставив себя не думать о сне, я поняла: это не моя постель. И не моя комната. И рядом не хаотично разбросанные подушки, а спокойно посапывает Дэваль.

Черт, я же уснула у него в комнате. И эти гады просто оставили меня здесь!

Тихо, стараясь не разбудить его и не потревожить раны, я сползла с постели и прокралась к двери. Обнаружила, что она заперта, и выругалась: ключа в замочной скважине не оказалось.

– Не можете стырить с Земли нормальные замки, что ли? – в сердцах выругалась я.

Поискала ключ на ближайших полках и столике, но безуспешно.

– Ладно, я честно пыталась дать тебе поспать. Прости, братишка, но жизнь несправедлива, а я – тем более.

Подойдя к постели, чтобы растолкать Дэваля и заставить его дать ключ, я замерла.

Мазь определенно действовала: отек и краснота немного спали. Но следы от хлыста все еще причиняли парню сильную боль. Он спал на относительно здоровом боку практически не шевелясь, в такой позе, что не осталось никаких сомнений: искал он ее долго. Наверняка едва заснул, ворочаясь от боли.

«Ты сволочь. Ты эгоистка. Ты – жестокое существо, думающее лишь о своей выгоде, Аида Даркблум! Соберись и разбуди его!»

Но как бы я ни пыталась заставить себя разбудить его, ничего не выходило. Жалость смешалась со злостью. Как можно такое сотворить с собственным сыном? Пусть нелюбимым, пусть разочаровавшим, но сыном. Да, наверное, порой мы доводим близких до белого каления. И редкий родитель в сердцах не шлепал накосячившее неразумное дитя. Но вот так методично, снова и снова оставляя следы, которые наверняка превратятся в шрамы?

Пожалуй, я не готова быть дочерью Вельзевула. Что бы ни натворил Дэваль, я побью его рекорд в считаные недели.

Так же тихо я вернулась на свою половину кровати и завернулась в одеяло. Хорошо, что Дэвалю оно сейчас было без надобности. Плохо, что нельзя раздеться. Завтра будет веселый денек после почти бессонной ночи.

Как ни странно, на этой мысли я снова уснула. И снова оказалась в воде.

Я не сразу понимаю, где я и что я. Как будто проснулась после долгого сна. Как будто сознанию нужно время, чтобы включиться.

Вокруг тьма. Она давит со всех сторон, но при этом почти не ощущается.

Мое тело огромное, массивное. Оно выдерживает невероятную глубину и ужасный холод воды у самого дна океана. Я так давно не поднималась на поверхность. Я почти забыла облик, который когда-то был моим.

Я – балеопал.

Чудовище из бездны.

И я умираю. Мое время подходит к концу.

Лишь одно заставляет уставшее тело шевелиться: низкий гул, от которого дрожит само мироздание. Это не звук и не движение, это что-то внутри меня отзывается на зов братьев, сообщающих благую весть.

Солнечный день.

Сегодня День Солнца.

С усилием я отрываюсь от дна и стремлюсь наверх. Туда, где виднеются – сначала едва-едва, потом все ярче и ярче – лазурные огни.

Самое прекрасное, что я когда-либо видела в жизни.

Я вижу лишь цветок, раскрывающийся на поверхности воды. Не знаю, как это возможно, но я почти наяву вижу, как его лепестки тянутся к солнцу.

Последние рывки до ослепительного света дарят мне абсолютное счастье. Я чувствую, как тепло цветка охватывает мое тело, обжигает, но я счастлива стать частью этого света.

Мой путь в глубинах бесконечного океана окончен.

Спустя бесконечную темноту я вновь открываю глаза.

Мир вокруг серый. И мокрый. Над головой – низкие своды пещеры. Под ногами покачивающийся пол, между досок которого видно темную воду…

В реальности я увидела все тот же темный потолок. Второе пробуждение вышло не таким болезненным, но я словно и впрямь несколько сотен лет провела в одном гигантском заплыве. Будь проклят Тордек со своими сказками! Разбудил любопытство, запустил фантазию, а сам наверняка спит себе спокойненько, отдыхает перед новым актом насилия над студентами и мной персонально.

Дэваль спал в той же позе. Судя по часам на стене, прошло несколько часов. Мне страшно захотелось взять мазь и еще раз пройтись по ссадинам в надежде, что так они заживут быстрее, но я не решилась. Да и сил, честно сказать, вряд ли хватило бы. Беспокойный сон совсем не подарил ощущение сил и бодрости. Глаза закрывались, но я усиленно старалась не проваливаться в сон. До завтрака оставалось всего несколько часов. Мне страшно не хотелось снова нырять в кошмары.

– А можно мне нормальный сон? – прошептала я, сдаваясь под натиском измученного организма. – Про что-нибудь хорошее?

И словно издеваясь, повелитель снов без лица и имени снова и снова бросает меня в один и тот же сон.

В поцелуи с кем-то, лица кого я не вижу. В торопливые обжигающие ласки на грани запретного. В такое, что стыдно даже представить.

Я чувствую горячее дыхание на шее, у самого основания, там, где кожа уже горит от поцелуев. Выше, у мочки уха, затем – на своих губах. Как искра, стремительно разгорающаяся в пламя. Я чувствую его руки на спине, кончики пальцев рисуют неведомый узор, который я с большим трудом все же узнаю.