Ольга Пашнина – Отверженный принц (страница 18)
Что там мне не нравилось в доме Вельзевула? Шепот заточенной души из темных уголков? Присутствие Дэваля? А слуги, готовые в любую минуту исполнить любой каприз, ванна с горячей водой, мягкая постель, свежая одежда, кофе и еда мне тоже не нравились?
Проснувшись, я подумала, что снова неудачно с кем-то обнялась и очутилась в Аиде. Потом поняла, что красноватый свет исходит от светильника, на который я зачем-то надела туфлю.
Ни воды. Ни тепла. Ничего, только тупая головная боль, тошнота и традиционные для похмелья обещания никогда больше не пить. И не есть. И не ходить на Землю. А еще не смотреть на Дэваля и не думать о папе. Как это все запомнить вообще?
Взглянув на часы, я застонала. Если не соберусь в ближайшие полчаса, то опоздаю на пары и Селин снова придумает мне какое-нибудь наказание. А если соберусь, то, возможно, меня стошнит на ее туфли. Стоит рискнуть.
Кое-как приведя себя в порядок, я огляделась в поисках сумки, не нашла и махнула рукой. Самаэль обещал прислать кого-то, может, он и сумку найдет? Последнее, что помню, – это как пришла с ней в архив. На Землю отправилась уже без нее. А когда вернулась… те часы скрыты в тумане.
– Да и плевать. Все равно в ваших учебниках не написано, что делать, если твой брат… А, к черту.
Бросив последний взгляд в мутное потрескавшееся зеркало, я вышла из комнаты в традиционно пустой коридор общежития. И почему-то впервые за много недель остановилась у груды вещей неизвестного жильца. На них уже скопился толстый слой пыли.
– Ты, похоже, совсем никому не был нужен. Даже вещи разбирать не спешат.
Ничего интересного здесь не было. Подходящего для повторного использования, похоже, тоже. Только куча мусора, которую кто-то с явными ментальными проблемами натащил в крошечную кладовку. Может, он тоже не мог смириться с Мортрумом? Я отбросила в сторону пару каких-то одеял, старую вешалку и несколько книг и вдруг больно напоролась на уголок деревянной шкатулки.
– Вот блин!
Я сунула палец в рот. И стоило уйти, но любопытство не дало оставить в покое память о каком-то неизвестном, о судьбе которого я не имею ни малейшего понятия. Я вытащила шкатулку и не без труда – похоже, ее закрыли, когда лак еще до конца не просох, – открыла.
А потом отпрянула и врезалась в косяк, потому что на потертом черном бархате внутри лежала маленькая серебряная подвеска.
Перышко на тонкой цепочке.
– Мисс Даркблум?
Я быстро, пока Харон не увидел, схватила подвеску и сунула в карман, а потом поднялась с бешено колотящимся сердцем.
– Что ты здесь делаешь?
– У меня сегодня выходной. Самаэль просил проводить вас до колледжа. Все в порядке?
– Да. Если не считать похмелья.
– Вы неплохо держитесь, учитывая то, сколько вчера выпили.
– Ты знаешь?
– Я вас и привел в бар. Присмотрел до прихода Самаэля. Трудный был день.
– Да уж. Харон… ты знаешь, кто жил в моей комнате до меня?
– Не припоминаю. Здесь много душ. И они постоянно меняются. А что?
– Ничего. Просто его вещи валяются, никому не нужные. Стало интересно, кем он был. И куда потом отправился.
– Вряд ли я вас порадую. Если душа получила жилье получше, она не оставляет вещи. А в Элизиум души, живущие в месте, подобном этому, не отправляются. Вы готовы? Держите.
Он протянул мне сумку.
– Это, кажется, ваше. Не думаю, что Стикс сегодня замерзнет, но отнести коньки домой мы уже не успеем. Идем?
В последний раз оглянувшись на груду вещей, я вслед за Хароном вышла на свежий, пропитанный запахом дождя воздух.
Впору было поверить в галлюцинации с похмелья, но подвеска, которую я крепко сжимала в кармане, не давала этому никакого шанса.
Некоторое время мы втроем – Харон, я и мое похмелье – шли молча. Но когда я говорила, то хотя бы не испытывала нестерпимое желание лечь на твердую не вращающуюся землю, поэтому решила извлечь из состояния максимальную пользу.
– А ты ничего не слышал… совершенно случайно, может, в своих кругах… про Харриета и Шарлотту? Их увели несколько дней назад, и теперь все делают вид, будто их и не было. Что теперь будет?
Харон пожал плечами. Я пристально на него посмотрела, попытавшись понять, недоговаривает он, как обычно, или правда не знает. Но, похоже, не знал.
– Полагаю, суд. Меня не посвящали в детали их спора. И вам не стоит, мисс Даркблум, – предупреждающе поднял руку Харон. – Но, как правило, если между душами возникают разногласия, это дело судей.
– А они вообще существуют? – хмыкнула я. – Стражей видела, магистров видела, проводник вот меня в колледж… провожает. А судей ни разу не видела.
– Судьям запрещено находиться среди душ, они должны быть беспристрастны и объективны. Представь, что судья живет с тобой по соседству, вы ходите в бар, обсуждаете новости, а потом он вдруг вынужден принимать решение о твоей судьбе. Нет, судьи живут в Виртруме – парящем городе. Что довольно символично, ведь тем, кто принимает решения, и вправду необходимо быть выше всего происходящего. Думаю, ваши друзья уже в Виртруме, ждут приговора.
– И каким он может быть?
– По-разному. За тяжкие преступления могут отправить в Аид или заточить в кастодиометр. За легкие лишить привилегий или назначить отработку. Никогда не угадаешь.
– Чем больше я узнаю ваш мир, тем больше мне хочется в свой обратно.
– Это просто похмелье, – усмехнулся Харон. – Уверен, мисс Даркблум, вы нас уже даже немного любите.
– Очень немного.
– Приятной учебы.
В отличие от Харриета Харон не стал заходить внутрь, но – я специально оглянулась – терпеливо дождался, пока я поднимусь по лестнице и скроюсь в здании.
Мир как будто постепенно расширяется. Сначала была крошечная платформа во тьме, потом – огромный поезд, несущийся в неизвестность. Потом вокзал, город-замок, колледж и министерство, подземелья, ведущие к Аиду, сам Аид с его красным небом, архив с историями миллиардов душ и ведущие из него на Землю порталы.
Самаэль упоминал о других городах, но отказался рассказывать подробнее, и я решила не думать о том, что не могу представить. Но теперь на постепенно открывающейся карте появилась еще одна точка – город правосудия Виртрум. Интуиция подсказывает, меня ждет экскурсия.
Сегодня в расписании значились пары Тордека и Риджа. Даже не знаю, что из этого вызывало меньше энтузиазма. Тордек меня пугает, а Ридж наверняка не упустит случая напомнить про свидание, на которое я зачем-то согласилась. А мне вот как-то не до свиданий сейчас.
– Страж Даркблум. – Тордек кивнул, когда я вошла. – Садитесь.
– А… где все?
Аудитория была пуста, хотя я пришла едва ли не к звонку.
– С этого дня у вас индивидуальная программа обучения из-за… – он на секунду замешкался, – специфики вашего напарника. Придется пройти ускоренный и немного измененный курс.
«Да ладно, – подумала я. – Так и скажите, что передумали запечатывать магию, потому что ни один из детей Вельзевула этого не делал».
Но язвить Тордеку было как-то не по себе, поэтому я молча села за первую парту и приготовилась опять совать руки в грязь.
– Для начала простой вопрос.
Магистр достал из-под парты горшок с одним из выросших лимонов.
– Можете вырастить что-то другое?
– Вы не представляете, сколько шуток я сейчас героически промолчала. Боюсь, что не могу. Извините.
Тордек вздохнул. И на всякий случай уточнил:
– А почему?
– Потому что я и лимоны-то неизвестно как вырастила. К тому же я не очень образованная. Я, кроме лимонов, ничего не знаю. Точнее, знаю, сосны там, пальмы, всякие цветы. Но думаю, чтобы вырастить что-то, надо иметь какой-никакой опыт, а я в своей жизни выращивала только лимон.