Ольга Пашнина – Невеста ищет дракона (СИ) (страница 71)

От увиденного рот открылся сам собой!

 

Виверн, вполне себе здоровый и активный, стоял у окошка и делал зарядку. Приседал, махал руками, разминал шею. И все это без рубашки, щедро демонстрируя мне (хотя вряд ли он знал, что и кому демонстрирует) тренированную гибкую спину.

 

Так вот он как болеет, гад! Несчастный, в бреду лежит, от аллергии помирает, при звуках растущего в саду перца дрожит! Меня, значит, зовет, козел чешуйчатый!

 

Я тенью отошла за угол, постояла несколько минут, и нарочито громко напевая песенку, подошла к лазарету. Еще теплилась надежда, что у Верна остались капельки совести, и он сейчас радостно объявит, что совершенно здоров, но увы. Когда я вошла, воплощенное страдание изволило лежать и притворяться спящим.

 

- Бедный, - очень тоскливо протянула я. – Болеешь.

 

Даже погладила и сама испугалась того, как мне понравилось к нему прикасаться.

 

- Ну, ничего. Я тебя буду сторожить. И лечить. Ты потерпи, я сейчас, мне бабушка рассказывала!

 

Идея пришла в голову так внезапно, что я даже засомневалась в том, я ли это. Но одно было совершенно точно: я видела среди подарков дракона краски для ткани! Несмываемые, стойкие, яркие и новенькие, мне не терпелось ими порисовать, и я даже нашла для этого подходящее черное платьице в гардеробе. Но ведь целый живой дракон это лучше платьица? А кожа – та же ткань, только тепленькая.

 

- Потерпи, я быстро, - сказала я этому артисту и рванула к себе.

 

Схватила краски, самую щекотливую из всех кисточку, и вернулась в лазарет. Верн все еще изображал самого несчастного в мире дракона.

 

- Вот не очнешься, сделаем из тебя чучело, построим мавзолей и будет самый главный туристический объект, - ворчала я, открывая краски.

 

Потом аккуратно, сгорая от стыда, отогнула одеяло, обнажая красивый рельефный торс. Да, рисовать на таком неудобно, лучше бы дракон пивное пузо наел, на шаре всегда красивые узоры получаются, я как-то расписывала елочные игрушки, когда с деньгами на них было совсем туго.

 

Но постепенно процесс пошел. Я выводила на груди Верна тонкие линии, заполняла их краской, и наслаждалась местью. Не знаю, было ли этому гаду щекотно, но очень надеюсь, что да! От усердия я даже язык высунула. С нетерпением ждала, когда Верн сдастся и, наконец, он не выдержал:

 

- Ты чего там делаешь?

 

- Украшаю.

 

- Я и так красивый.

 

- Спорно.

 

- Что-о-о?

 

- А что ты хотел? – удивилась я. – У нас, у людей, свои понятия о красоте. Вот, погоди, я ему сейчас еще волосики дорисую…

 

- Кому – ему?!

 

Я захихикала, когда это бессознательный больной подскочил с резвостью огнедышащего страуса. Тем более, что именно Анджей и был изображен на груди дракона.

 

- Ведьма! – возмутился он. – Ты что сделала?!

 

- А что? Так сейчас модно. Люди делают татуировки с портретами своих любимых.

 

- Но это – страус!

 

- Ты что, не любишь нашего ребенка?! – Я уперла руки в боки.

 

Выругавшись, Виверн отправился в ванную – отмывать шедевр. Я воссоздала Анджеюшку со всем талантом, который только имела. И страус получился на диво прекрасным, детализированным.

 

- Он не смывается! – через несколько минут раздался отчаянный вопль из ванной.

 

- Ну, еще бы. Халтуру не держим!

 

- Да за что ты меня так?!

 

- А зачем ты сначала притворялся уборщиком, а потом больным?

 

- Подумаешь, захотелось женской ласки!

 

- Вот! А я тебе даже не ласки, я тебе таланта отсыпала!

 

- Вредительница!