Ольга Пашнина – Избранница грозы (СИ) (страница 53)
– Я абсолютно серьезен, Шторм. Я обязан за тобой следить. Если на какой-нибудь вечеринке в высшем обществе тебя придушат в раздевалке, то Совет меня повесит. И Сайлер добавит. Поэтому я еду с тобой.
– А… а кто останется в школе? Вы что, бросите школу? Ведь все преподаватели разъехались по домам!
– Магистр Оллис вызвался дежурить в обмен на отпуск в следующем блоке, его сестра выходит замуж.
– И что вы там будете делать?
– Шторм, – Кейман посмотрел на меня с усмешкой, – то же самое, что и ты. Схожу посмотреть на новую коллекцию леди Найтингрин, погуляю по Флеймгорду и куплю паре знакомых подарки. К тому же, хочу заехать к себе домой.
– У вас есть дом?! Но мы жили в гостинице…
– Я не был уверен, можно ли привести тебя в приличное жилище. Вдруг ты клептоманка?
Я только закатила глаза. Ну что тут поделать? Кейман никогда не позволяет обыгрывать его и, если идет на уступки, то непременно с условиями. Наверное, в глубине души я знала, что за возможность поучаствовать в показе не отделаюсь подготовкой к экзамену.
Экипаж вдруг взмыл в воздух, и от неожиданности я взвизгнула. Поймав укоризненный взгляд Кеймана, смутилась и уставилась в окно. Один за другим поднимались экипажи: адепты и преподаватели разъезжались по домам. Вокруг бешено и хаотично кружились снежинки. Школа темных оставалась далеко внизу и вскоре исчезла в морозной дымке.
Меня вдруг пробрал холод, словно дверь кареты оказалась неплотно закрыта. Но вскоре ощущение исчезло. А еще через полчаса Кейман достал из ящика под сиденьем чайник с чашками, и я совсем повеселела.
Потом, разомлев от горячего напитка, легла на скамейку и уснула. Оказалось, что спать под угрожающие завывания ветра очень уютно. Во сне почувствовала, как меня накрыли одеялом, и забралась под него с головой, даже не зацепившись за мысль, что кроме Кеймана совершенно некому было проявить такую заботу. Пожалуй, сейчас я расслабилась, ибо в воздухе, вдали от школы, в кои-то веки никто не хотел меня подставить, поиздеваться или побесить.
Когда карета с мягким толчком опустилась на землю и остановилась, я с удивлением приподнялась.
– Уже все?
– Да. – Кейман убрал в дорожную сумку книгу, которую читал. – Мы возле твоей гостиницы. У меня дела в городе, так что разместись сама. Вечером я к тебе зайду.
Я была еще сонная и слабо воспринимала действительность. Наспех застегнула пальто, накинула капюшон и, подхватив сумку, вышла из кареты. Гостиница, в которой леди Найтингрин поселила персонал показа, была чуть меньше той, где мы останавливались с Кейманом, но тоже располагалась в центре и в роскоши ничуть не уступала.
У входа меня встретил Марьон.
– Ты приехала! – просиял он. – Я уж было боялся, что тебя снова за что-нибудь накажут!
– Да, я тоже.
– Идем скорее, леди Найтингрин уже ждет! Ей не терпится с тобой познакомиться. А вечером она собирает всех девушек, чтобы прорепетировать показ. Нормально добралась? Я подумал, что стоило оплатить тебе экипаж…
– Меня довез опекун. Леди Найтингрин пригласила и его.
Видать, ей и впрямь не терпелось со мной встретиться, потому что регистрация и выдача ключей от номера заняла едва ли минуту. Марьон, подхватив мою сумку, буквально понесся на третий этаж, где мне отвели угловой номер с большими окнами, выходящими на уютную внутреннюю улочку. Сейчас она вся была украшена ледяными, чуть светящимися фигурами.
– Как здорово, – улыбнулась я.
– Быстрее, Деллин, быстрее!
Пришлось переодеваться в приличное платье в темпе вальса, а еще собирать растрепавшиеся после сна волосы в косу. Все это время Марьон нетерпеливо притоптывал в коридоре. Мы спустились вниз, к симпатичному ресторанчику, где за дальним столиком, задумчиво потягивая из бокала вино, сидела и смотрела в окно удивительной красоты пожилая женщина.
Длинное темно-синее платье на ней не совсем соответствовало обеденному времени, да и высокая прическа с несколькими выпущенными локонами больше подходила званому вечеру, но все же дама была роскошной. Из тех, кто не боится достойно стареть: она не красила волосы, а даже будто гордилась своей благородной сединой. Не прятала морщины, но обладала идеальным маникюром и сдержанным естественным маки-яжем.
При виде нас она улыбнулась и поднялась.
– Деллин. Я так рада видеть вас вживую.
Мне пожали руку и пригласили сесть напротив леди Найтингрин. А вот для Марьона стула не было, и он понял все правильно: бесшумно исчез, оставив нас наедине.
– Ты, должно быть, голодна. Я взяла на себя смелость познакомить тебя с моими любимыми блюдами здесь. Прошу, не сердись, это в крови у пожилых леди: нам всем смертельно хочется кого-нибудь кормить и воспитывать.
– О, мне очень приятно. Я до сих пор так и не разобралась во многих нюансах вашего мира. В школе нам не предлагают делать заказ по меню.
Рианнон рассмеялась, а официант принес мне салат. Ну да, незачем кормить моделей булками и жирностями. Хотя, к чести леди Найтингрин, салат оказался с мясом. Жутко вкусно!
– В жизни ты совсем не такая, как на плакатах. Однако ничуть не менее красива.
– Спасибо. Марьон, кажется, польстил мне на портретах.
– О, он безумно талантливый мальчик. Я чрезвычайно довольна, что заполучила такой талант. Впрочем, это касается всех моих сотрудников. Я горжусь каждым, кто помогает мне в воплощении идей. Знаешь, твой образ Таары впечатлил даже Его Величество. Он очень тепло отзывался о наших новых коллекциях.
Еще бы друг Кеймана не тепло отозвался о рекламе, в которой поучаствовала девушка, с которой он ужинал. Осталось выяснить, с чего это такой бурный интерес ко мне.
– Я уверена, что показ пройдет идеально.
– Но ведь я никогда не участвовала в показах.
– С чего-то же надо начинать. Все мы были новичками. Я, например, работала художницей при ателье в Риверсгарде. Рисовала для адептов Школы воздуха наряды на выпускные, а ночами сидела над собственной коллекцией. Мне так и не удалось уговорить родителей вложить в мои идеи средства, хотя состояние у отца было просто огромное. Тогда я взяла заем и буквально чудом сумела его отдать. Мои первые коллекции едва окупали себя, но труд и упорство побеждают в любом деле, Деллин. Поэтому я люблю нанимать молодые таланты. И не обижаю их в вопросах оплаты.
Она протянула мне приятно позвякивающий мешочек.
– Это аванс за показ.
Я немного смутилась, как-то неловко было брать вот так у нее деньги.
– Ну же, Деллин, аванс – это залог для двух честных людей. Один, отдавая деньги, подтверждает свое намерение быть порядочным работодателем, а другой, беря деньги, будет чувствовать себя ответственным и выполнит работу на «отлично».
– Спасибо. – Я спрятала мешочек в карман платья и чуть пригубила вино.
– В восемь я жду тебя в зале для собраний, управляющий тебя проводит. Мы с девочками пройдемся по основным моментам показа, ну и познакомимся. А завтра утром жду тебя к восьми утра в Доме Моды Найтингрин – он на центральной площади, в самом начале главной торговой улицы.
– Леди Найтингрин…
– Зови меня Рианнон, – попросила она. – Я не очень люблю официальные обращения. Часто за ними скрывается совсем не дружелюбие.
– Рианнон… могу я вас кое о чем спросить?
– Конечно, дорогая. Спрашивай, о чем хочешь.
– В вашей новой коллекции было платье, Марьон мне его показывал. В огненной коллекции. Короткое платье с рукавами три четверти и градиентом… то есть с плавным переходом цвета.
– Да, такое платье действительно было. Но мне пришлось его снять с линейки.
– Марьяна говорила, что вы сделали это ради родственника, а… вы не можете рассказать, что это за родственник?
– Это был мой племянник. Он влюбился в девушку, но сказал, что не имеет права даже думать о ней. А когда узнал, что девушка не может оплатить себе платье для праздника, обратился ко мне. Я была очень обязана Джораху, однажды он спас мне жизнь. Поэтому я без раздумий отдала ему понравившееся платье. Это самое малое, чем я могла его отблагодарить. А почему ты спрашиваешь? Знаешь девушку, которая была в этом платье?
– Да, его подарили мне, и даритель не назвался.
А еще добавил записку, которая, как по мне, была уж слишком.
– О… как тесен мир. И как твой выход?
Сказать ей, что из-за этого платья чуть не проглотила собственный язык Лорелей, а потом Эйген измазал его в крови?
– Это был один из самых запоминающихся вечеров в моей жизни. Но я не знаю никакого Джораха. Вы не можете сказать, как мне его найти? Я бы хотела поблагодарить его за подарок.
Рианнон как-то странно замялась.
– Боюсь, Деллин, этого лучше не делать. Пойми меня правильно… если мой племянник хотел остаться неузнанным, то я не имею права раскрывать его тайну. Пожалуйста, если вдруг он все же раскроет себя, не говори, что я так бездумно все тебе разболтала! И прости, что не могу тебе помочь. Но если он будет готов – то обязательно во всем тебе признается. Я скажу, что ты спрашивала о платье, и, клянусь, попробую его убедить, что ты испытываешь тепло и благодарность.
Испытываю ли?
Ну что ж, разговор с леди Найтингрин, на который я так рассчитывала, ясности не добавил. Таинственный Джорах как был невидимым и порой пугающим поклонником, так им и остался, разве что обзавелся именем. Спросить, что ли, Кеймана, не знает ли он, кто такой этот Джорах?
Но мне понравилась Рианнон Найтингрин. И хоть я ничего не узнала о личности дарителя, успокоилась окончательно. Что страшного в том, чтобы племянник леди Найтингрин подарил объекту воздыхания платье?