Ольга Пашнина – Игры Огня (страница 34)

Преподаватель сделал последний взмах рукой, и иллюзии в воздухе медленно растворились, оставив лишь легкое мерцание в солнечных лучах, падающих из высоких окон.

— Ты знаешь, что стал звездой и по тебе тащатся все первокурсницы?

Светлов от неожиданности начал надсадно кашлять. Я повесила пальто на гвоздик и устало потянулась. Пары давались мне сложнее, чем испытания на играх. А еще Кейт оказалась права насчет преподавателя по физподготовке. Всю тренировку, пока мы бегали кросс, он не сводил с девчонок взгляда. Что ж, старые извращенцы существуют даже в этом мире. Дашков мог бы что-то исправить, только зря силы тратил.

Едва стащив ботинки, я увидела, что Светлов меня ждал. На столе стояли бутылка вина, два бокала и ужин. От него исходили такие ароматы, что у меня потекли слюнки. Откуда у парня, который снимает комнату в коммуналке, есть деньги на ужин из ресторана? Ну не сам же он все это приготовил! От мяса исходил такой запах… К счастью, у меня хватило ума не спрашивать. Ведь самое худшее, что может сделать девушка — это усомниться в том, что у парня есть возможность ее порадовать. А в том, что Светлов хотел порадовать меня, сомневаться не приходилось.

Но все же я растерялась. Это совершенно точно было свиданием. А я не была уверена, что хочу идти на свидание со Светловым. И не потому, что он мне не нравился, не потому, что мне было неприятно его ухаживание. А потому, что я не была уверена, что смогу разделить его чувства. Он-то знает меня всю жизнь, а я его — всего несколько недель.

— Поздравляю, — улыбнулся Светлов, протягивая мне бокал. — Победительница.

— Только сегодня толкала речь перед командой, где сказала, чтобы не расслаблялись. И что их победа была по большей части обеспечена тобой. Я серьезно, можешь не смеяться. Если бы не твои подсказки, мы бы застряли там надолго.

Светлов развел руками.

— Что сказать…

В комнате Михаила был всего один стул, поэтому мы подтащили столик к кровати, на которую я и уселась, а парень сел напротив и пододвинул ко мне тарелку с мясом.

— Где ты все это достаешь? — спросила я. — С утра горячая булочка с кофе, вечером ужин с вином. При этом я ни разу не видела, как ты все это приносишь.

— У всех есть свои секреты. Так… Ты хотела мне рассказать, что с тобой случилось и почему ты в последнее время такая странная.

— А ты обещал поверить, — напомнила я.

— Ну, давай, попробуем.

И я рассказала. Начала с того, как жила в привычном мире, как родители подарили путевку и как на обратном пути в самолете я познакомилась с Дашковым. Как помогла ему придумать книгу и, когда сошла с трапа, мир вокруг изменился, а я из абитуриентки политеха превратилась в студентку школы огня. Михаил слушал внимательно, но доверие ему все же давалось с трудом. Наверное, моя история звучала невероятно для человека, который понятия не имел, что мир может быть другим.

Когда я закончила, он покрутил в бокале вино, задумчиво на него посмотрел, а потом спросил:

— Ты же понимаешь, что это звучит просто невероятно? Откуда у Дашковых сила, способная изменить целый мир?

— Хотела бы я знать. Причем эта сила подействовала в мире, лишенном магии напрочь.

— Ты не спрашивала у Дашкова напрямую?

— Нет, — покачала я головой. — Мы делаем вид, будто все идет как надо.

— Знаешь, — медленно произнес Светлов, — все это звучит невероятно и довольно… странно. Но если это правда… то ты должна рассказать…

Его оборвал громкий стук в дверь. Я подскочила, и в душе мелькнула надежда, что это мама или папа пришли попросить меня вернуться домой. Но за дверью оказался незнакомец. Белоснежная маска полностью скрывала его лицо. Когда я увидела ее, от неожиданности вскрикнула. Светлов быстро подскочил и закрыл меня собой, чем вызвал еще один приступ чувства вины.

— Михаил Светлов, — произнес человек, — Ярина Огнева. Это для вас.

И протянул нам по небольшой коробочке. А затем, пока мы приходили в себя, просто исчез.

Внутри я нашла маску, точно такую же, какая была на незваном госте. А еще небольшую открытку, на обороте которой значилось время — восемь вечера завтрашнего дня.

— Я так понимаю, это второй этап игр? — спросила я.

Светлов пожал плечами.

— Похоже, что так. В этом сезоне Дашков превзошел сам себя.

— Зато зрелищно.

— Как думаешь, что это значит?

— Хотелось бы знать, — Светлов покачал головой. — Но, думаю, это стоит прихватить с собой.

Маска тоже показалась мне знакомой, каким-то приветом из привычного мира, но я не стала забивать себе голову и вернулась к вину. Я решила, что раз завтрашний день все равно будет испорчен испытанием, то сегодняшний я проведу максимально приятно.

— Знаешь, — сказала я, делая большой глоток, — несмотря ни на что, я рада, что оказалась в этом мире.

— Но все же ты хочешь вернуться, — задумчиво сказал Светлов.

— Я не знаю. Сначала хотела, но потом… ничего, в сущности, не изменилось. Мама все такая же холодная и требует от меня невозможного. Папа влюблен в нее до беспамятства и как может сглаживает между нами углы. Я учусь… точно так же, как и в своем мире, не на самой востребованной специальности. В сущности, ничего для меня не изменилось. Разве что условия для жизни оказались чуть хуже. Все же в реальном мире… прости, в моем мире мы жили не в коммуналке, а в отдельной квартире в новостройке. Но, если смотреть глобально, наверное, я ничего особо и не потеряла. Мир изменился, а мой мир… остался почти таким же.

Я не стала говорить, что это «почти» — Светлов. Возможно, он и существовал в реальности, но точно не рядом со мной. Я бы запомнила.

Потом мы поднялись на крышу и сидели до самого утра, пока не посветлело небо. Светлов рассказывал о Петербурге, о тайных улочках и потайных секретах, вроде той лавки Гарпуна, в которой мы с папой покупали усилитель. О мостах и связанных с ними легендах. Невозможно было не заметить, с какой любовью Светлов рассказывает о Петербурге.

— Ты, похоже, любишь этот город, — сказала я.

Михаил кивнул.

— Да. С ним связано много воспоминаний. В детстве отец брал меня на прогулки, мы тайком пробирались на ярмарки…

— Извини, если я полезу не в свое дело, или если ты об этом уже мне рассказывал. Но что с твоей семьей? Почему ты живешь один?

— Все как у всех. Папа и мама встретились, когда он был в Петербурге в деловой поездке. У них завертелся роман, затем папа уехал — у него была другая семья. А мама осталась здесь воспитывать меня. Она умерла пару лет назад.

— Сочувствую. А что с твоим отцом? Ты общаешься с ним сейчас?

— Редко. Иногда он мне пишет, дает деньги. Собственно, это ответ, почему я могу себе позволить не работать, спокойно учиться и снимать комнату.

— Слушай, — вдруг мне в голову пришла интересная идея. — Я ведь, наверняка, много тебе рассказывала — пусть и не все. Ты ничего не знаешь о родителях Аспера?

— Нет, знаю только, что они погибли. Но никто нам не рассказывал подробности. Дашковы тщательно оберегают всю личную жизнь.

— Иногда у меня возникает что-то вроде воспоминаний. И мне не дает покоя одно из них. Мы с Аспером играем в Зимнем дворце, в саду, и вдруг кто-то заходит. Я кричу: «Папа!», Аспер кричит вместе со мной. Я не могу понять, как именно мой отец мог оказаться в Зимнем дворце, в резиденции Дашковых. Но если его там не было, и Аспер утверждает, что никогда в жизни его не видел, то кому мы кричали?

Светлов посмотрел на меня с удивлением и даже с легким страхом.

— Ты хочешь сказать, что вы с Аспером можете быть братом и сестрой? Хочешь сказать, что ты на самом деле Дашкова? Это первое, что приходит на ум.

— На самом деле нет. Я не верю, что у нас с Аспером есть хоть что-то общее, хоть одна капля крови. Но других объяснений мне придумать не удалось. Ну, за исключением самого разумного: это просто сны, и в них мешанина из выдумки и реальности.

Я тряхнула головой. Чем дольше я об этом думала, тем больше путалась. Что-то в созданной Дашковым реальности было не так. Что-то не сходилось. Она напоминала лоскутное одеяло, в котором не было единого рисунка.

— С каждым днем, — медленно произнесла я, глядя на чуть тронутые рассветом крыши Петербурга, — я все больше и больше смиряюсь с мыслью, что проведу в этом мире остаток дней. И я очень рада, что у меня есть такой друг, как ты.

— А мне предстоит смириться с тем, что ты больше не любишь шоколад, — произнес Светлов и фыркнул.

Несмотря на утреннюю промозглость и прохладу, мне вдруг стало очень тепло. Захотелось взять Светлова за руку, но коснуться его я так и не решилась.

42

Наверное, нам не стоило идти на испытание вместе, но об этом мы подумали в самый последний момент, когда столкнулись с толпой газетчиков, разбивших лагерь перед местом проведения второго испытания. Судя по всему, им сильно заранее сказали, где оно пройдет.

Нас мгновенно обступили репортеры с блокнотами, перьями, старинными на вид фотоаппаратами и начали наперебой задавать вопросы.

— Что вы чувствуете, победив на первом этапе игр?

— Каково было обыграть несомненного лидера всех игр последних лет — Аспера Дашкова?

— Вы пришли вместе с Михаилом? Между вами зародились отношения после встречи на испытаниях?

Никто не учил меня, как общаться с прессой, и Каренина ни словом не обмолвилась, что у нас могут попытаться взять интервью. Крепко схватив за руку, Светлов потащил меня ко входу.