Ольга Пашнина – Драконы обожают принцесс. Книга 1 (страница 11)
– Да? А герцогиня Кавер?
Папа слегка покраснел и поморщился. Это был знатный скандал, после которого в парк запретили приводить питомцев. Нет, и чего он на меня так смотрит? Я что, виновата, что все смешные истории связаны либо с тем, кто и где нагадил, либо с тем, где в очередной раз закопали Зомбуделя.
– Это всего лишь завтрак на природе в компании высшего света, – сказал папа. – Вы с Корнеллией должны проводить время вместе на людях. Мы представили все так, будто вы – наш дальний родственник…
– Фу! – прокомментировала я.
– Очень дальний! – скрежетнул зубами отец. – Внучатый племянник моей четвероюродной сестры по отцовской линии.
Все дружно зависли. Линден даже приподнял бровь, не то пытаясь запомнить, не то прикидывая, на какую часть наследства воображаемой тетушки может рассчитывать.
– Так вот, и вы приехали издалека. Корнеллия, как моя младшая дочь, скрашивает ваш досуг и знакомит с высшим светом.
– Главное, чтобы не с «тем светом», – едва слышно пробормотал Линден.
– Завтра вы отправляетесь в благотворительную поездку и будете подчеркнуто увлечены друг другом, а послезавтра объявим прием. Дескать, принцесса и герцог так полюбили друг друга, что мы не стали откладывать помолвку.
– Ага, – хмыкнула я, – и свадьбу. Ну это чтобы никто не удивился, когда у нас через четыре месяца ребенок родится. В свете так и скажут: да у них все вообще быстро получилось, через одно место.
– Корнеллия!
– Что?! Так мачеха говорила.
Да, нехорошо валить на мертвых, но совершенно заслуженно!
– Я передам Зомбуделю, чтобы он ее отругал!
И кто-то еще спрашивает, в кого я такая?
Линден вообще делал вид, что не при делах. Его явно не радовал выход в свет, и от двойного неудовольствия папа злился еще больше. Он наотрез отказался пускать с нами Астара, зато дал в нагрузку служанку Шиску. Наверняка у него был какой-то план, и он его придерживался, вот только на каждый план у судьбы непременно найдется дрын.
Чинно, неторопливо и даже в какой-то мере благородно мы в экипаже доехали до набережной, рука об руку прошлись по променаду, ловя изумленные взгляды и фальшивые улыбки. На Линдена поглядывали с любопытством – как-никак новый холостой лорд в столице, событие не эпохальное, но значимое.
А вот на меня смотрели с опасением. Наверняка слух о вызове горгона просочился в народ. Дракона папенька скрыл, по традиции все разрушения свалив на меня. Даже гордость взяла – ни у кого не возникло сомнений!
Так мы и оказались в королевском парке, на излюбленной знатью полянке. Шиска разложила плед, помогла мне усесться и расправить платье, а потом засуетилась вокруг, выгружая еду из плетеной корзинки.
– И что, мы просто будем есть в парке? – спросил Линден.
Несмотря на осень, день выдался жаркий. Мой женишок снял плащ и сидел в одной рубашке, периодически поигрывая мускулами. Жертв, что ли, приманивал? Удобно, кстати, что он ест в облике человека. Это ж сколько коров надо держать, чтобы прокормить такую тварищу!
– О чем это ты задумалась? – с подозрением спросил Линд.
– Так… о будущем.
– Звучит угрожающе. В этом будущем есть мрачные заклинания, камни душ и черные ритуалы?
– Ой, ну так далеко я не думаю, – отмахнулась я, – максимум до обеда.
– А можно мне другую принцессу в жены?
– Тебе за сожженные деревни и этой много! – огрызнулась я. – Самую стремненькую нашли.
Линд помрачнел, а мне стало совсем немножко стыдно. Хотя почему стыдится не тот, кто плевался раскаленной лавой в чужих курочек и коровок, а тот, кто потом из казны этих курочек компенсировал, да по такой цене, словно эти крякалки несли исключительно золотые яйца и до кучи определяли себя страусами – по размеру оных?
Чтобы избавиться от противного чувства (слабо знакомого – папенька называл его совестью, обычно в контексте обсуждения отсутствующих у меня качеств), я начала рассказывать Линду про стекающихся на запах свежих сплетен аристократов.
Каждый из них делал приветственный реверанс и говорил, как я сегодня обворожительна и свежа, а Линд представлялся и даже целовал дамам ручку. Под конец ему явно надоело вставать туда-сюда, а еще у нас смялось одеяло, и Шиска позади недовольно сопела в колосящейся траве.
– А это герцогиня Марборо, – тихонько шептала я, – бывшая оперная дива. Герцог Марборо, отставной генерал, еще во времена, когда она была молода, красива и известна, влюбился так сильно, что отринул предрассудки и женился на возлюбленной. А потом скоропостижно помер, и герцогиня стала богата.
– Это она его так? – спросил Линд.
– Да не-е-е, ему было сто двадцать лет, сам преставился. Но не успел обучить молодую супругу традициям двора. Так что сейчас она будет делать вид, что ужасно утомлена жарой, прикладывать веер к лицу, а за ним тихонечко прикладываться к генеральской фляжке. Ну и в конце пикника поползет домой.
– Кажется, ты не очень-то любишь их всех. – Линден улыбнулся уголками губ.
– Они злые, – вздохнула я. – Все время болтают. Про маму. Про папу. Про меня. Про мачеху, хоть я ее и не любила. Мы для них не семья, а развлечение. Когда мне было двенадцать, они несколько месяцев обсуждали то, как на Ночь Всех Богов я прошла по кругу почета вперед Кристи. И писали гадкие заметки к газетным листам. А еще они…
Я так злобно зырнула на графиню Орвелл, что она подавилась яблочком и начала стремительно синеть, а ее щупленький вечно красный супруг засуетился рядом.
– Они до сих пор обсуждают, что я не от папы. И что мама умерла, потому что ему изменила. Меня, дескать, пожалели, а маму извели.
– Жестоко. Ты еще ребенок.
– Нет. Давно не ребенок. А вообще, если тебя незаслуженно обвинили – пойди и заслужи.
– Это ты сейчас заслуживаешь?
– А?
Я как раз отвлеклась на сооружение четырехэтажного бутерброда и не поняла, о чем это Линд. А потом ка-а-ак посмотрела на полянку, ка-а-ак поняла. Как раз когда догнала, что графиня Орвелл подавилась вовсе не из-за моего сурового взгляда, а потому что в один миг лишилась корзинки с едой, и теперь растерянно взирала на небольшую, но ужасно неаккуратную ямку рядом с одеяльцем.
– Шиска! – я повернулась к служке, и та вжала голову в плечи. – Ты где Зомбуделя зарыла?!
Бедная девчонка под двумя пристальными взглядами задрожала и приготовилась зареветь.
– Его величество велел «унесите эту тварь подальше от дворца и закопайте уже окончательно»!
– А ты?
– Я закопала-а-а-а…
– Как-то не очень окончательно, – хмыкнул дракон.
– Да наш кузнец клетку серебряную выковал! Мы в ней и зарыли…
– А кузнеца мы уволим, – я фыркнула. – За глупость и растрату ценных металлов. Если бы Зомбуделя можно было остановить серебряной клеткой, он бы еще при жизни сдох!
Шиска ойкнула, и мы снова повернулись к панораме пикника. Еще одна дама изумленно таращилась в ямку, в которой скрылась корзина с едой, а ее спутник, отчаянно краснея, прикрывал ямку пледом. Ей-богу, он словно сам ее вырыл, чтобы туда дел наделать!
– А зачем умертвию чужая еда? Я думал, зомби питаются человечинкой.
– Ты что, Зомбудель – добрая собачка. Он людей не ест. Но тут видишь как, при жизни пудель был дюже пакостный, с удивительно мерзостным характером. Тырил все, что не прибито, и ел! А что было прибито, то отдирал и ел. Его даже сучки не интересовали, только вкусняшки. Даже мачехину косметику тырил, если она пахла клубникой. Душу был готов продать за пирожные! Ну вот привычки после смерти и остались. Еда Зомбуделя уже не радует, поэтому он и раньше-то остановиться не мог, а теперь подавно. Все ищет забытые ощущения.
Мы с Шиской дружно вздохнули – зверушку стало жалко. Правда, я быстро опомнилась.
– Надо его поймать! А не то такой скандал поднимется – жуть!
– Да ладно, давай просто сделаем вид, что сами не в курсе, – лениво предложил Линд и зажевал бутерброд.
– Ага, Зомбудель наворует себе добычи, поймет, что она его не прикалывает, и отправится в поход за новой. При виде зомби-собачки начнется паника, все будут туда-сюда носиться, кого-нибудь обязательно затопчут, а кого-то оконфузят. А я останусь виновата, как всегда. Нет уж! Вон! Смотри! Окопался за герцогиней Марборо. Значит, так!
Я вытряхнула из корзинки все содержимое, не особо заботясь о сохранности бутербродов и булочек, и вручила ее Линду.
– Я отвлекаю герцогиню, ты ловишь тварищу и сажаешь ее сюда, а потом Шиска быстренько его унесет во дворец.
Шиска не сдержалась, прерывисто вздохнула, но промолчала. Ей явно не хотелось снова брать опеку над умертвием, но что было делать? Бегущая в обнимку с вурдалаком принцесса привлечет куда больше внимания. Да и если я брошу Линда хотя бы на полчаса, не очень молодые, но очень незамужние аристократки его по прорытым ходам Зомбуделя в укромное местечко и утащат, дабы злостно скомпрометировать.
– Все, пошли! – объявила я.
Чинно, как подобает принцессе, поднялась и сделала вид, что просто прогуливаюсь.
– Приятного аппетита, – доносилось со всех сторон.
«Не обляпайтесь!» – думала я.
Здесь не было никого, о ком я могла бы сказать доброе слово. Все они не упускали случая запустить в народ очередную сплетню обо мне. Главной, конечно, была мамина предположительная измена, но и других хватало. Меня называли дворняжкой, уродинкой, а Кристи всячески сочувствовали, ведь, по их мнению, я делала все, чтобы досадить сестре. И хоть мы дружили, постоянное противостояние в обществе накладывало свой отпечаток.