Ольга Пашнина – Богиня хаоса (СИ) (страница 76)
Вздохнув, она махнула рукой.
– Вы все равно мне не поверите и завтра прибьете мне к двери дохлую кошку или выльете на меня литр чернил по дороге на завтрак. Вряд ли у меня еще появятся здесь друзья, я многих обидела, но… чувствуешь себя довольно одиноко, когда с тобой никто не разговаривает.
– Ну вот, мы уже никто, – пробормотала Катарина.
Но ее, кажется, проняло – по крайней мере, она перестала кидать на меня ревнивые взгляды.
– Да правда, народ! Чего вы к ней прицепились?
Какой-то воздушник, я не знала его имени, но пару раз видела в коридорах и на общих занятиях, поднялся из-за стола. Сначала я подумала, что Аннабет удалось хоть до кого-то достучаться, но потом рассмотрела выражение его лица – и мысленно подобралась. Кейман, конечно, не похвалит, если праздник по случаю воскрешения Ясперы закончится массовой дракой, но если что – я готова.
Воздушник залихватски приобнял Аннабет за плечи и широко улыбнулся.
– Давайте простим леди Фейн, она ведь всего лишь полила нас всех дерьмом. А в знак того, что она больше не будет, леди Фейн нам станцует, да? Я, знаете ли…
Он задумчиво провел свободной рукой по струнам воздушной арфы.
– Неплохо играю. Ну что, Аннабет, готова искупить вину страстным танцем?
– Все, – я поднялась, – я тебе сейчас эту арфу в задницу затолкаю, будешь ходить и бренчать!
С лица парня сошла краска, но он не собирался сдаваться – и теперь возле арфы нас было трое. Жаль, что струны слишком нежные, задушить ими не получится, хотя если снять с него ремень…
– Деллин, не надо, – сказала Аннабет.
Сбросила с плеч руку воздушника и громко заявила:
– К сожалению, я не слишком хорошо танцую. Но раз уж господин…
Она подчеркнула это слово, намекая, что не собирается звать лордом какого-то левого чувака.
– Господин… как вас там? Впрочем, неважно. Настаивает на искуплении вины представлением, да еще и хвастается умением играть, то могу для вас спеть.
– А я все еще могу засунуть ему что-нибудь куда-нибудь, – угрожающе протянула я, буравя воздушника взглядом.
– Все нормально, – чуть улыбнулась Аннабет.
И откуда в ней вдруг взялась такая уверенность?
– Мне не нужны защитники. Я могу за себя постоять.
Я на этот счет имела другое мнение, но не стала спорить, тем более что двери столовой открылись, и широким шагом, с выражением лица, не предвещающим ничего хорошего, вошла Яспера.
– Что у вас здесь происходит? – Она остановилась и смерила нас полным подозрения взглядом.
– Ничего! – поспешно ответила Аннабет. – Решаем, кто будет играть на арфе.
– Смотрите не подеритесь, – хмыкнула Яспера. – Шторм, на минуту.
– Сейчас пригласит ее на бал! – раздался голос, в котором я без труда узнала Габриэла.
Он уже не смеялся, когда молния ударила его прямо в мягкое место, а почему-то грохнулся со стула и витиевато выругался.
– В кои-то веки ваши искрометные шутки, Сайзерон, в прямом смысле всех ослепили, – хмыкнула Яспера. – Ну а чтобы помочь вам совершенствовать чувство юмора, назначаю отработку в библиотеке. Поможете госпоже Барнинсон подклеить старые учебники и заодно прикоснетесь к мудрости книжного слова.
Небрежно махнув мне рукой, Яспера направилась к выходу. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней, мучаясь вопросом: она что, сумасшедшая?! Могла бы побеседовать после ужина, мы и так новость номер один на ближайшую неделю в школе.
Чуть подальше от дверей мы остановились, и воцарилась гнетущая и немного неловкая тишина. Я бы не смогла выносить ее слишком долго.
– Кхм… значит, ты выжила… в смысле, воскресла… – Я поперхнулась. – В общем, забей, пожелания здоровья – не мой конек. А эту сволочь я скоро найду, если хочешь, можешь держать, пока я буду бить.
– Что, прости?
Тут я осеклась.
– Ты не видела? Ты что, не смотришь штормграм?!
– А я обязана? – Яспера иронично приподняла бровь.
– Нет. Но я бы на твоем месте взглянула.
Жаль, что мой экземпляр остался на столе. Хотя, может, и к лучшему: вдруг ее обновленное сердце еще слабенькое?
– Но если ты не хотела обсудить светские сплетни школы, тогда зачем звала?
И Яспера отвела глаза! Я впервые видела, как она нервничает и будто смущается, причем не перед Кростом, а наедине со мной! Было несложно догадаться о причине.
– Тебя прислал Кейман, да? Велел дружить и выразить благодарность. Давай избавим всех от неловкого момента и молча постоим рядом, делая вид, будто между нами происходит глубокая и нежная беседа… хотя нет, отойди от меня еще подальше, а то опять сфоткают…
– Что ты несешь?! – не выдержала Ванджерия.
Хотя я не могла не заметить облегчения, промелькнувшего на ее лице от того, что благодарить меня все же не пришлось. Зато ее ждало новое потрясение: в сумке нашелся штормграм, а в нем – «Вестник».
Сначала она побледнела, потом, кажется, даже слегка позеленела. А может, мне показалось, потому что даже на расстоянии я почувствовала ярость.
– Что это?! Они научились подделывать изображения?!
Тут оцепенела уже я.
– Ты не помнишь, да?
Боги! Демоны! Драконы! Более неловкого момента в моей жизни еще не было. Даже когда меня застали в одной кладовке с Бастианом. Даже когда я раздевалась на Празднике Весны в лесу, перед колдовскими дубами!
Неожиданно меня разобрал нервный смех.
– Как хорошо, что здесь нет Бастиана. Он был впечатлен больше всех. Я думала, Крост тебе рассказал.
– Я… это…
– Расслабься. Я была назначена крокодилом и поцелована в отместку Кросту. Только теперь это никому не объяснить, и даже если ты всю школу отправишь на отработку, слухи ходить не перестанут.
– Это мы еще посмотрим, – опасно сощурилась демоница. – Завтра вся школа будет обшаривать замок! Каждый закуток, и если я найду хоть один спрятанный…
Она с отвращением скривилась.
– Штормграм, то отныне и навсегда они будут запрещены! Хотя… они в любом случае будут запрещены!
Мне стало жалко детище, хотя в целом я планировала канючить у Кроста то же самое. Но все же, как он прижился-то! Очень органично вписался в мир Штормхолда. Будет жаль, если после запрета штормграм просто исчезнет.
Хотя будет еще больше жаль, если в следуюшем «Вестнике» напишут, что у нас учится принцесса или преподает дракон. Или пинает балду в ожидании заварушки безумная богиня…
– Я могу быть свободна?
Судя по виду Ясперы, она хотела что-то сказать, но в итоге так и не решилась, и я испытала от этого огромное облегчение. Меньше всего мне хотелось слушать благодарности от той, что несколько лет меня люто ненавидит, а еще отвечать на вопрос «зачем я это сделала», который так и светился в глазах демоницы.
Я не знала, что она пережила, испытывала ли искреннюю благодарность или предпочла бы уйти и злилась за проведенный ритуал с кровью Ванджерия, которая снова потекла по ее венам. И не хотела знать.
– Тогда удаляюсь праздновать. Надеюсь, в мой бокал никто не плюнул…
– Стой!
Яспера неожиданно схватила меня за запястье и прижала палец к губам. В абсолютной тишине пустого коридора не было ни единого шороха, только из-за дверей столовой доносились едва слышимые звуки воздушной арфы, от которых внутри все встрепенулось – пальцы подрагивали, помня касания струн и мелодии, которые я когда-то умела извлекать.
Поверх музыки слышалось пение. Чистое и красивое, надо заметить. Как так вышло, что я не знала об увлечении Аннабет? Она никогда не говорила, что пела в приюте, хотя она вообще не любила рассказывать о том времени. Я знала многое из ее жизни на улице, после побега, но почти ничего – до.
– Кто поет?!
– Аннабет… а что?