Ольга Пашнина – Богиня хаоса (СИ) (страница 23)

Когда вся наша компания только подошла к кабинету Кеймана, дверь оного открылась, явив нам Кроста во плоти. Кажется, он даже не удивился, увидев нас, только едва заметно тоскливо вздохнул.

– Ты правда не можешь справиться с этим сама? – спросил Ясперу.

– Согласно вашим указаниям, магистр, все конфликты, в которых задействована адептка Шторм, решаются исключительно вами.

– Да? А, точно. Я просто подумал, вдруг она всего лишь прогуливается мимо?

– Просто прогуливается лорд ди Файр, – улыбнулась Ванджерия. – А Адептка Шторм ничего не делает просто так.

– Как и адептка Гамильтон, – добавила я.

– Она лжет!

– Боги… – пробормотал Кейман. – Хорошо. Бастиан, тебе придется подождать. Яспера, отведи лорда в комнату отдыха для преподавателей и налей кофе. А вы, адептки, проходите.

Кейман галантно пропустил нас в кабинет. Лорелей с видом абсолютно уверенного в себе и собственной невиновности человека прошестовала внутрь и уселась в кресло, в котором я провела немало времени за два года в школе.

Мне досталась табуреточка, и я даже на минуту отвлеклась от печалей, чтобы умилиться: он ее уже поставил! Садясь, я испытала легкое удовольствие от того, с какой опаской Лорелей покосилась на крылья. Ничего, мы еще пообщаемся. За ложь Бастиану ты у меня ответишь, и для этого даже не придется привязывать тебя голой к столбу – все равно тебя вся школа видела, ты же в штормграм даже походы в туалет выкладываешь.

– Итак, – директор опустился в свое кресло, – что же произошло?

Я угрюмо молчала, ожидая сначала версии Лорелей. И огневичка не подкачала!

– Господин директор, кто-то привязал Аннабет Фейн голой к колонне в столовой! И я считаю, что это сделала Деллин!

– Голой? Адептку Фейн? Поразительно… лорд ди Файр покинул наше учебное заведение, а его дело все еще живет… вот что такое настоящее бессмертие. Адептка Шторм, вы с этим согласны?

Я пробурчала что-то невразумительное, уже даже не удивляясь тому, что Кейман еще и умудряется издеваться. Что ж, хоть кто-то не изменился за то время, что я была без сознания.

– И почему же вы сделали такой вывод, адептка Гамильтон? Меня интересуют доказательства того, что именно адептка Шторм так унизительно обошлась с адепткой Фейн. Итак, я вас слушаю.

– Ну-у-у… – чуть стушевалась Лорелей. – Они раньше дружили!

И умолкла. Крост для вида подождал следующей главы этой захватывающей истории, а потом ненавязчиво принялся намекать автору на продолжение.

– О, уверяю вас, дружба – не столь опасный вид отношений. Я, признаться, и сам иногда дружу. А в прошлом дружил с королем. Но я же не привязываю его голым к столбу в столовой.

– Посмотрите на нее! – слегка театрально воскликнула девушка.

Кейман послушно уставился на меня, и хоть выглядел серьезным – в глазах плясали искорки смеха. Ну, да, мы же приехали в школу вместе. Пока приехали, пока говорили в комнате, потом я немного посидела – и сразу встретилась с Катариной. Даже если бы я за пару часов успела тюкнуть Аннабет по голове, притащить незаметно в столовую, раздеть, связать, а потом вернуться в жилой корпус, то такой прыти можно только позавидовать.

– В школу что, уже пускают полукровок?! Почему темное существо учится с нами?

– Как это относится к ситуации с адепткой Фейн?

– А так, что рядом с демоном никто не может чувствовать себя в безопасности! Это очевидно, она вернулась – и стала мстить. Аннабет написала о ней статью…

– Да хватит! – рявкнула я. – Наш разговор слышала вся столовая. Даже если Аннабет не вспомнит, кто ее связал, то половина школы плюнет на твою чугунную корону и с радостью поделится деталями разговора. В следующий раз лучше ври, Лорелей. Бастиан хотя бы не признавался публично.

Или признавался?

– Ну что ж, – вздохнул Кейман. – Когда-то давно, милые дамы, я обещал вам, что помогу справиться с бушующей внутри силой. Избавлю от боли и научу жить с магией, которая пытается вас уничтожить. Напасть на свою однокурсницу… унизить ее на глазах у всей школы… какие бы ни были причины такого поступка, это достойно самого строгого наказания. Если я отчислю вас, адептка Гамильтон, вы умрете.

Лорелей изрядно побледнела. А я подумала, что хорошим продолжением фразы стало бы «А если не отчислю, вас добьют».

– И в силу своих мизантропии, цинизма и других не самых полезных качеств я непременно вас отчислю. В том случае, если выяснится, что вы имеете какое-то отношение к произошедшему с Аннабет. Это же касается и адептки Шторм. Поэтому я сделаю вам предложение.

Он достал из вазочки на столе несколько конфет, чуть подумал над ними и протянул ладони нам – на каждой лежало по одной.

– Либо мы, юные леди, сейчас берем конфетку, забываем о произошедшем, взаимных обвинениях и надеемся, что адептка Фейн не станет подавать иск к судье. Либо я отведу вас в кабинет магистра Ванджерии, а сам начну вызывать адептов по одному и допрашивать на предмет случившегося в столовой. Выбор за вами.

Я сложила руки на груди и для верности еще и отодвинулась от стола.

– Вызывайте. Допрашивайте. Я не против.

– Адептка Гамильтон?

Стиснув зубы, Лорелей смотрела на ладонь директора и молча мучилась проблемой выбора. На что она надеялась? Половина школы слышала практически признание. Что Кейман, как Бастиан, поверит первому ее слову?

Все так же безмолвно Лорелей схватила конфету и поднялась.

– Я могу идти, магистр?

– Пожалуйста. И, адептка Гамильтон… я надеюсь, вы приложите все усилия, чтобы таинственный враг больше не навредил адептке Фейн. Вы ведь, кажется, тоже с ней дружили? Я ясно выразился?

– Да, магистр.

– Тогда приятного аппетита, – просиял Кейман так, словно Лорелей была его любимой племянницей и принесла из школы первую пятерку.

Едва дверь за огневичкой закрылась, я спросила:

– Почему ты ее не наказал?

– Потому что тогда придется ее отчислить. И она, вероятно, умрет. У Лорелей Гамильтон за лето усугубились проблемы со всплесками магии, она все каникулы провела здесь. Она либо поедет из моей школы в закрытую, где умрет, либо останется здесь и справится с силой.

– Пусть бы и поехала. Таким, как она, там самое место, в отличие от Брины.

– Бастиан тоже был таким, но его ты полюбила.

– Он ей поверил.

Я не собиралась этого говорить, слова вырвались сами по себе и повисли в гнетущей тишине.

– Еще раз.

– Бастиан поверил Лорелей, когда она сказала, что это я связала Аннабет.

Кейман нахмурился и – мне так показалось – удивился.

– И что он сказал?

– Что я плачу по счетам.

– И все?

– И усмехнулся.

– Ты не думала, что он пошутил?

– Пошутил? – Я вскинула голову. – Это что, повод для шуток?!

– А у него, конечно, всегда был исключительно уместный, добрый и смешной юмор! Святой мальчик носил бабушкам покупки с рынка, спасал котят и отдавал еду бедным, а я, как садист и сволочь, четыре года его гнобил, потому что… почему? Твои варианты? Ревновал к нему Ясперу? Не люблю блондинов? В детстве упал в костер? Прибухиваю?

– Ну, хватит, – хныкнула я. – Мне плохо.

– А кому сейчас хорошо? – философски заметил директор. – Ладно. Ты не сможешь объяснить Бастиану, что ты все еще та девушка, которая была с ним. Потому что ты не та девушка, ты изменилась. Ему кажется, что в худшую сторону и что Деллин, к которой он привык, умерла. Конечно, настоящая пафосная любовь могла бы и преодолеть эту преграду, но из всего этого в ди Файре есть только пафос, поэтому отставим очевидные варианты. Докажи ему, что ты – лучшая версия Деллин. И заодно себе, потому что пусть Бастиан поверил в твою виновность – это можно опровергнуть. Но что будет, когда в нее поверишь ты?

Мы дружно замолчали, потому как оба знали, что тогда будет. Очень хорошо знали – снова заныл шрам от ножа.

– Всё, кыш отсюда. Устроили мне встряску. Не лезь к Гамильтон, я с ней сам разберусь, если не дошло. С Аннабет придется серьезно поговорить. Еще ди Файр…

– Когда мы будем вытаскивать Брину? – спросила я.

Мне не нравилось, что все это время она пробыла в закрытой школе. Да что там не нравилось? Я панически, до холодных рук, боялась, что мы можем не успеть.

– Нужно дождаться, когда определят дату суда. Бастиан сегодня был у нее, расскажет, насколько критическая ситуация.

– Я хочу послушать!