Ольга Пашнина – Ангел шторма (страница 75)

Жизнь за одни сутки повернулась на сто восемьдесят градусов, и от поворота кружится голова.

И ноют коленки. Но это из-за полировки ими льда в холле.

Переодеваясь в пижаму, я снова загрустила. О работе на Рианнон можно забыть, и теперь мне было стыдно, что я ее не ценила. Делала вид, что мне совсем не нравится быть моделью, нервничала из-за каждой идеи Рианнон, спорила с Марьоном на Силбрисе. Теперь или придется подавать кофе в какой-нибудь таверне Флеймгорда, или жить за счет парня, с которым еще пару месяцев назад мы были готовы драться до первой (или последней) крови.

Но дело даже не в работе разносчицей. А в том, что по Рианнон, Марьону и Марьяне я буду безумно скучать. Будь проклят Акорион, методично и с улыбкой разрушающий мою жизнь! Как только я что-то строю, он тут же играючи это сносит!

Только бы с Бастианом все было в порядке. Неужели я снова совершаю смертельно опасную ошибку просто потому, что мне чего-то до ужаса хочется? Только отказаться от ди Файра сейчас это все равно что вырвать сердце наживую.

С этой мыслью я засыпала, и она же привела меня в замок Акориона. Снова.

– Зима.

Акорион не удивляется моему появлению в гостиной. Он сидит за воздушной арфой. Рядом опустошенный наполовину бокал вина.

– Люблю зиму. Она снегом скрывает все дерьмо окружающего мира. Ненадолго, правда.

– Жаль, что она не скрыла тебя.

– Зачем ты пришла, Деллин? Я не хочу видеть тебя.

– Это не от меня зависит. Будь моя воля, мы встретились бы в следующий раз на твоих похоронах. Я обязательно приду плюнуть на могилу.

Акорион усмехается. Чарующая мелодия разносится по гостиной. Я не могу чувствовать ни жара, ни холода, но почему-то мне зябко. Подхожу к окну, чтобы взглянуть на жутковатую апокалиптичную картину черных искореженных деревьев на фоне белоснежного пейзажа.

– Я действительно хотел остаться с тобой. Ты нравилась мне, Деллин. Ты была… яркой, невинной, утонченной и нежной. Я думал, может, мне стоит попробовать? Дать тебе шанс? То, как ты поступила…

Я прикусываю язык, чтобы ненароком не начинать объяснять, что я там совершенно ни при чем. Ну не начинать же оправдываться перед Акорионом, в самом-то деле? Хотя от его голоса становится жутко. Отныне я – его враг.

– Я верну свою сестру. Без сожалений о том, что тебе, Деллин Шторм, не найдется в этом мире места. Как только я найду способ, сразу же верну мою Таару.

Он поднимается, несколькими большими глотками допивает вино и подходит к окну, остановившись совсем рядом со мной.

– Она вернется, и все будет как прежде. Мы восстановим силы, получим безраздельную власть над миром. Насладимся агонией Кроста, а еще… отметим нашу свадьбу хорошей охотой. Возьмем твоего любовничка, его сестренку, эту Ясперу. Дадим им фору, возьмем оружие и будем охотиться.

– А может, лучше кусок торта продадите? Если дать им выбор, они на него скинутся.

Он хрипло смеется, хотя глаза остаются серьезными. Я чувствую какое-то странное обреченное спокойствие. Будто с души свалился камень, тянувший меня на дно.

– Мне жаль, что все так получилось, но ты сама в этом виновата. Ты первая объявила войну.

– Да, Акорион, – улыбаюсь я. – Ты совершенно прав. Это – война.

Глава 15

– А почему твоя комната больше, чем у остальных?

Я чувствовала себя ребенком, который отвлекает родителей от важных дел. Сидела на постели Бастиана, пока он, обложившись какими-то документами, работал прямо на полу. Вообще он выделил мне стол, но через час спина так устала, что мы с учебником переехали на кровать.

Плохая была идея заниматься вечерами вместе. Нам до жути много задали на каникулы, у Бастиана была работа, но при всем этом я хваталась за каждую возможность отвлечься, ибо дислексия никуда не делась и вчитываться в прыгающие буквы дольше получаса не представлялось возможным.

– Потому что я за нее заплатил.

– Заплатить готовы многие. А дали тебе.

– Когда умер отец, встал вопрос: или я буду работать в школе, и тогда мне нужна комната побольше, или придется переходить на дневное обучение и после пар сматываться в город. Крост категорически отверг второй вариант и организовал мне комнату.

– Щедро.

– Угу.

– Я тебя отвлекаю. Прости.

– Я способен заниматься десятью делами одновременно, а уж тобой и подавно. Только ты мне скажи, ты вообще не собираешься учиться?

Я рассмеялась. Нашелся воспитатель! Я ему вторая Брина, что ли?

– Я всегда так учусь. Из-за дислексии трудно держать внимание, очень болят глаза. Поэтому я полчаса читаю и полчаса лежу кверху пузом и рассматриваю потолок. Ну а сегодня задалбываю тебя. Наверное, нам не стоит больше заниматься вместе.

Бастиан со вздохом отложил листы и расчистил внушительный кусок пола.

– Иди-ка сюда, – как-то нехорошо улыбаясь, произнес этот гад.

Я покраснела и в десятый раз пожалела, что надела пижаму. Нет, конечно, не самую откровенную из всех имеющихся, с длинными атласными штанами и рубашкой, но все же пижама казалась слишком личным нарядом, и в ней я чувствовала себя уязвимой. Учитывая довольно непрозрачные желания Бастиана и мои тормоза на этот счет, лучше бы я нарядилась в костюм лошади из гримерки театра, который видела, когда переодевалась на показе.

Но упрямиться было бы странно, и я неуклюже слезла с кровати: тело затекло от долгого сидения в одной позе.

Бастиан снова рассмеялся.

– С учебником иди.

Вот чего я точно не ожидала, так это что буду сидеть на полу в обнимку с Бастианом и слушать, как он читает мне вслух параграф в учебнике. Хотя однажды он уже читал для меня, еще когда был призраком. Но тогда между нами было скорее раздражение. И расстояние: тогда драконье сердце не билось так близко.

– Ты меня вообще слушаешь?

– Слушаю, – вздохнула я.

– Тогда почему мне кажется, что засыпаешь?

– Задумалась.

– Я так понимаю, не о темной магии. Ну, давай поговорим. Не хочешь с ним объясниться?

– Хочу. Но боюсь.

– Чего?

– Не знаю. Это иррациональный страх.

– Все самое худшее уже случилось. Он тебя выгнал, игнорирует. Что еще Крост может сделать?

– Просто я по нему скучаю. По воспитательным речам. По шуточкам. С ним было спокойно. То есть… с тобой тоже, но… ты всегда вызывал противоречивые чувства, но совсем не детские. А Кейман порой казался отцом. Знаешь, из тех, кто, как бы ребенок ни косячил, отчитает, а потом пожалеет.

– Нет, Делл. – Бастиан покачал головой. – Не знаю. У меня был другой отец.

– Ты его не любил?

– Нет. И он меня. Но мы были вынуждены жить рядом, потому что оба знали, что рано или поздно я займу его место.

– Это грустно. Детям нужны родители.

И Тааре были нужны, и, возможно, даже Акориону. Но у них был только Крост, который с собой-то не разобрался, не то что с двумя весьма нестабильными близнецами.

– Или деньги. Деньги не заменяют родителей, но отлично компенсируют.

– Можно я кое-что спрошу?

– Ты весь вечер этим занимаешься. – Он пожал плечами. – Спрашивай. Но параграф я тебе все равно дочитаю.

Посмотрите, какой заботливый нашелся! Удивительно, как отличается публичный образ Бастиана от домашнего. Если бы он явил его раньше, я бы втрескалась быстрее. Хотя он и являл порой… просто забывая выключать скотину по умолчанию.

– Почему ты так ненавидишь темных? Я же вижу. Яспера, Кейман… я.

– Я тебя ненавижу?! – Бастиан жестом, ставшим уже привычным, убрал мои волосы с затылка и принялся покрывать мелкими горячими поцелуями шею. – Как интересно я тебя ненавижу. Думаю, Акорион впадет в некоторую панику, если я начну так же его ненавидеть.

Я захихикала, хотя кожа покрылась мурашками и стала безумно чувствительной.

– Бастиан! Ты обещал ответить!