Ольга Пашнина – Ангел шторма (страница 67)

– Сколько нельзя, я тебе не дам. Я всегда отмечаю конец семестра.

Я так редко пробовала вино, что не смогла отказаться. Приятный джемовый аромат добавил к красивой картинке еще капельку уюта. Не было бы так тоскливо на душе, я бы порадовалась каникулам. Отработаю завтра – и можно будет бежать по магазинам, выбирать всем подарки. Вопрос, что бы такого подарить Кейману, все еще остается открытым. Бутылку хорошего алкоголя? Кто бы помог в нем разобраться! Надо будет спросить Рианнон.

Рядом вдруг что-то грохнуло, с такой силой, что даже балкон затрясся. От неожиданности я вскрикнула – и бокал выскользнул из ослабевших пальцев. На белоснежном мраморе растеклись безобразные красные ручейки.

– Извините, пожалуйста! – пропищала какая-то девушка, быстро развеивая разыгравшуюся земляную кошку, опрокинувшую какую-то вывеску.

– Вот блин! – пробормотала я. – Бокал жалко.

Опустилась на колени, чтобы собрать осколки. Разлитое вино по взмаху руки Кеймана испарилось.

– Оставь. Горничная уберет.

– Нет уж. Во мне еще жива солидарность, я когда-то убирала за такими же криворучками.

Собрала все самые крупные осколки, а когда поднялась, поверх ладоней легли руки Кеймана. Пожалуй, я испугалась в несколько раз сильнее, чем минуту назад, разве что бокал не уронила. Ему бы не пошло на пользу второе падение.

Никогда не умела вести себя достойно в таких ситуациях. Хотя их и не случалось до тех пор, пока я не попала в Штормхолд.

– Что? – подняла голову, надеясь рассмотреть в глазах мужчины ответ.

Но там была только совершенная, безукоризненная тьма.

– Хочу тебя поцеловать.

Я медленно покачала головой, чувствуя, как сердце с силой бьется в грудную клетку. Внутри что-то шевельнулось, так неожиданно и пугающе, что перехватило дыхание. Это «что-то» было не совсем моим чувством. На секунду, короткую секунду, показалось, что мы стоим совсем не на балконе дорогущей гостиницы в центре столицы, а у окна, выходящего на лес и долину. И если повернуться, можно рассмотреть грациозные и величественные силуэты драконов вдали.

– Не надо.

– Почему?

– Это лишнее. И… неправильное.

– Тебя волнуют правила? – Крост хрипло рассмеялся. – Ты ли это, Деллин Шторм? Или правила распространяются только на меня?

– Я стараюсь, Кейман. Но сейчас ты просишь слишком много.

– Бастиан просит все. Взамен не отказываясь даже от помолвки.

– Которую устроил ты. Но я не понимаю, при чем здесь Бастиан. Между нами ничего нет.

– Ты еще пытаешься в это поверить?

Кейман убрал руки и вновь повернулся к городу. Я смотрела на осколки тончайшего хрусталя и чувствовала себя последней скотиной. Потому что не надо было быть академиком: расставание с Ясперой, арест, шоу, апартаменты – все было вот ради этого момента. Разделить который с Кростом мне не хватило ни сил, ни духа, ни желания.

– Я лишь хочу, чтобы меня не перетягивали, как канат, в три разные стороны. С Акорионом говорить бесполезно, Бастиан помолвлен, а ты – мой опекун и директор.

Он устало потер глаза.

– Иди спать. Завтра длинный день.

– Прости. Я знаю, что не оправдываю твоих ожиданий.

И я действительно хотела бы быть идеальной. Идеальной воспитанницей, идеальной студенткой, идеальной девушкой. Но получается быть только ходячим наказанием для всех.

Это грустно, но чертовски справедливо. Нельзя получить от судьбы кучу плюшек и принца, если в прошлой жизни ты едва не уничтожила мир.

Глава 13

– Ты уже больше года модель дома Найтингрин и до сих пор волнуешься? – веселилась Марьяна, укладывая мои волосы в прическу.

Я мрачно на нее посмотрела и предпочла промолчать. Вот как объяснить, что я боюсь не публики и не выступления, хотя с публичными выходами у меня до сих пор определенные проблемы. Я боюсь взглядов конкретных гостей вечера.

Кеймана. Сайлера. Катарины. Бастиана и его таинственной спутницы. Арена Уотерторна. Тех, кто смотрел на меня и видел не только молоденькую симпатичную модельку, но и воплощение Таары. Тех, кого со мной связывали общие воспоминания… зачастую не самые невинные.

– Господа! – Леди Найтингрин ворвалась в гримерку, как ураган.

На ней было длинное черное платье, в ушах сверкали крупные бриллианты, а все еще роскошные седые волосы идеальными локонами ложились на плечи. – Дорогие мои девочки! Через несколько минут мы начинаем. Марьяна, почему Деллин еще не готова?! Клиффорд уже ждет ее, чтобы размяться!

– Сию минуту, миледи! – бодро отрапортовала Марьяна, сбрызнула мои косы напоследок зельем и почти силой выпихнула со стула.

– Рианнон, – осторожно позвала я, улучив момент, когда та останется одна, – а вы не видели, с кем пришел Бастиан ди Файр?

– Прости? Милая, не поняла, что ты имеешь в виду.

– В списках гостей было указано, что на Бастиана ди Файра записано два места. Кого он взял с собой?

Боги, только бы не мать! Пусть это будет Брина, пусть в последний момент они помирились, и он взял ее с собой!

– Детка, он один.

– Один? Вы уверены?

– Совершенно точно. Когда я смотрела, лорд ди Файр был увлечен беседой с господином мэром. И он совершенно точно пришел один.

– Спасибо.

– Не волнуйся, детка. – Рианнон по-своему поняла мои расспросы. – В школе тебя будут боготворить. Ты чудесно двигаешься и выглядишь просто шикарно.

Тут она, пожалуй, почти не лукавила. Для выступления на крыльях сшили специальный наряд из тончайшего переливчатого атласа. Он напоминал костюмы фигуристок или танцовщиц, а еще каким-то магическим образом не содержал в себе ни единого крючка или пуговицы.

Мы с Клиффом действительно смотрелись эффектно: атлетичный и спортивный парень в темно-синем и хрупкая тонкая девчонка в светлом платье-сорочке с провокационным кружевом на груди. Я чувствовала себя слегка… раздетой; Рианнон, невзирая на слезные мольбы Марьяны, запретила надевать на меня какие-либо украшения. А еще заставила ее заплести мне косы, добавив, как она выразилась, образу трогательной невинности.

За кулисами, где мы с Клиффом готовились выйти к зрителям, уже стояли одетые в сорочки модели. Я старалась не замечать холодных взглядов в свой адрес, но все равно дрожала, как осиновый лист.

– Все будет хорошо. – Клифф успокаивающе взял меня за руку.

И не отпускал до тех пор, пока мы не вышли на свет, к зрителям.

«Слушайте свою интуицию», – говорил магистр предсказаний. Я никогда не могла отличить интуицию от обычной паранойи, ставшей в последнее время постоянной спутницей. Но, оказавшись на глазах у нескольких десятков, а может, и сотен зрителей, я вдруг поняла, что показ обязательно закончится чем-нибудь нехорошим. Ощущение надвигающихся неприятностей стало отчетливым и ясным. Желание развернуться и сбежать было нестерпимым, но так подставить Рианнон я не могла. Да и дружный смех зрителей, пришедших на шоу, а получивших цирк, в последние дни перед показом снился в кошмарах.

Я мало что видела перед собой из-за софитов и сверкающих со всех сторон декораций. Под ногами был лед, но совсем не холодный, даже приятный – а ведь мы шли босиком.

– Добро пожаловать, – у Рианнон был очень мягкий, чарующий голос, – на мое шоу, дорогие гости. Давайте вместе сделаем этот вечер особенным.

С первыми звуками музыки я растерла заранее заготовленную крупицу и, раскинув крылья, взмыла в воздух. Там было меньше света, и получилось рассмотреть первые ряды. Кеймана, неотрывно следящего за мной. Сайлера со слегка напряженной улыбкой. Горящие от предвкушения глаза Катарины.

И взгляд Бастиана, который грозил выжечь мне всю душу вместе с крыльями.

Но зазвучали первые ноты танца, и я усилием воли заставила себя сосредоточиться на нем. Кружиться, прижимая к себе крылья, вкладывать в движения не только заложенный Клиффом смысл, но и чувства. Сливаться с музыкой и проживать историю.

Мы встречаемся и кружимся, тянемся друг к другу – и снова оказываемся на расстоянии. Танец-борьба с влечением, танец-отрицание чувств. А потом, когда расстояние между нами все меньше и меньше, в момент первого касания рук музыка становится штормом.

И вот я откидываю голову назад, поднимая руки, а в голове, пододвигая отчаянную мысль о том, что нужно дотягивать носочки и держать спину ровно, мелькает мысль, что мне это нравится. Что я чувствую взгляды замершей на вдохе аудитории. Ловлю ее страх и трепет перед мощью и опасностью крыльев. Подпитываюсь им.

Мы синхронно летаем, и это совсем не похоже на игру мотыльков-поденок. Мы – птицы над бушующим океаном, а в ударах оркестра мне слышатся раскаты грома. Мои руки – продолжение крыльев, а парень рядом – всего лишь отражение в зеркале.

Я знаю, что они смотрят. Вижу Кроста, неотрывно следящего за мной. Вижу Катарину, восхищенно наблюдающую за Клиффордом. Мельком вижу прижавшую руки к груди в искреннем волнительном жесте Рианнон.

Но последнюю минуту, когда музыка звучит так громко, что закладывает уши, а крылья больше не держат меня в воздухе, отдавая во власть и под защиту партнера, я ловлю только один взгляд. Не знаю, чего в нем больше: откровенного желания или жгучей ревности. И не знаю, откуда взялась связь, способная приоткрыть для меня чувства короля огня.

Но, замирая с последними аккордами, несмотря на то, что я в рубашке, едва прикрывающей тело, кажется, будто каждая клеточка тела медленно тлеет.

Нас оглушило аплодисментами, и я удивленно моргнула: неужели все? И первый, самый трудный и страшный, шаг позади? Мне еще предстоит выходить на сцену в нарядах во второй части программы и вместе с парой фигуристов последним номером закрыть шоу, но это, хочется верить, пройдет не с такой эмоциональной отдачей.