Ольга Пашнина – Ангел шторма (страница 60)

– Ну что это за слезы? Как будто в первый раз в обморок падаешь.

– Я устала.

– Я знаю. Надо было сказать.

– И что бы ты сделал? Зелье не помогает.

Вместо ответа Крост потянулся к прикроватной тумбочке, где стояла какая-то белая коробка. Внутри оказался жутковатого вида бронзовый шприц и флакон с переливающейся всеми цветами радуги жидкостью.

– Можно не только пить легкие успокоительные. Есть лекарства серьезнее.

– Я не знала.

– В следующий раз спроси.

– Хорошо.

– Тебе лучше? Хочешь, сделаю еще укол, поспишь вторые сутки?

– Хочу, – тихо сказала я.

Отвернулась, чтобы не видеть жуткую иглу, и буквально все силы (не сказать чтобы слишком большие) бросила на то, чтобы лежать смирно. Поморщилась от укола и закусила губу, когда зелье потекло по вене. Да антибиотики на Земле колоть было не так больно! Руку адски заломило, и продолжало выкручивать, даже когда Кейман убрал шприц обратно в коробку.

– Он хоть стерильный? – жалобно спросила я.

– Обижаешь. Старинный артефакт! Им еще твои предки кололись.

– Мамонты, что ли?

Тут я вспомнила про мышку, и в голове тут же возник жалобный писк, которым темная тварюшка провожала меня в обморок.

– А что с мышью?

– Да сдохла, – отмахнулся Кейман.

Потом заметил мое лицо и добавил:

– Но передавала тебе большо-о-ой привет.

Пока я раздумывала, то ли пореветь, потому что мышку было жалко, то ли похихикать, потому что передающую привет рогатую кровожадную тварь представить было сложно, Кейман снова ввел меня в крайнее состояние растерянности, начав осторожно поглаживать место укола и мягко разминать руку, которую все еще ломило. Проявление совсем не свойственной нежности и заботы отозвалось мокрыми глазами и новой волной боли в горле.

– Рыдать совершенно незачем. Если бы ты знала, сколько здесь адептов побывало с переутомлением, то возгордилась бы собственной стойкостью.

– Можно меня вернуть на Землю?

Вопрос повис в абсолютной тишине. Кейман долгую минуту всматривался в мое лицо, пытаясь понять, серьезно я это или просто придуриваюсь, но отмахиваться на этот раз не стал.

– Зачем? – спросил он.

– Может, так будет проще? Я спрячусь где-нибудь, Акорион не найдет, я смогу стать незаметной.

– И думаешь, он резко превратится в милейшего человека с мечтой о старости у моря?

– Не знаю. Но, может, опасности для остальных будет меньше.

Картинка, мгновенно появившаяся в голове, испугала реальностью и яркостью. Вот я возвращаюсь на Землю, восстанавливаю документы, неловко вру о причине отсутствия, неделями мотаюсь по полицейским участкам и социальным службам. Возвращаюсь в свою квартирку, нахожу очередной отель с постоянной нехваткой горничных. Втягиваюсь в привычные будни, каждый день вспоминая о мире, который пришлось оставить.

Это какой-то вид ада.

– Ты хочешь вот так отказаться от этого мира? От магии, друзей, от всего, что увидела. Вернуться на Землю, работать горничной и дальше, прячась от одержимого тобой бога?

– Не хочу, – всхлипнула я. – Но тогда я перестану все портить.

– Что ты портишь?

– Библиотеку.

– Да ладно, – махнул рукой Крост, – библиотеку. Знала бы ты, сколько у меня тут ди Файр сжег по первости. Так что библиотека – не самая большая потеря. Гораздо дороже вышло бы, если б вы сожгли библиотекаря.

– Я Аннабет обидела.

– Можно подумать, она у нас безгрешная добродетель. С ней вся школа носилась, когда она изволила подворовывать. От тюрьмы ее не без твоей помощи отмазали. Чем ты ее обидела? Сырником за завтраком не поделилась?

– И Бастиан чуть не погиб. И Эйген…

– Деллин, чего ты добиваешься? Хочешь убедить меня в том, что, если сбежишь, все резко станет хорошо? Вернется Эйген, Бастиан превратится в ботаника с рубашечкой под горло и дурацкими очками на носу? Акорион организует благотворительный фонд, Яспера получит премию «преподаватель года»? Какую из проблем ты надеешься решить, спрятавшись в соседнем мире?

– Не знаю…

Глаза слипались, а вместо желания поплакать пришло безумно приятное умиротворение. Такое сладкое предвкушение здорового уютного сна. Почти перестала болеть рука. Я свернулась клубочком, отчаянно балансируя на границе меж сном и явью, вслушиваясь в мягкий голос Кеймана. Удивительно, он снова меня отчитывал, а я радовалась и готова была слушать бесконечно.

– Не майся ерундой. Спи, поправляйся и возвращайся на учебу. У тебя еще шоу впереди. И захват флага, кстати.

– Я никогда не играла.

– Знаю. И очень этому рад. Я, понимаешь ли, уже два раза вам продул и намерен отыграться.

– Расскажи хоть правила.

– Спроси у своего капитана.

Я даже открыла глаза, чтобы возмутиться такой наглостью.

– Так он под домашним арестом!

– Значит, у нас большие шансы.

– Ты что, не выпустишь его на соревнование?!

– Все, Шторм. – Кейман поднялся, потрепал меня по голове и заодно вернул ее на подушку. – Спать. Целовать в лобик на ночь не буду, а не то где-нибудь радугой стошнит единорога.

– Они тоже вымерли? – сонно спросила я.

– Спи!

Проваливаясь в темноту, я подумала, что было бы неплохо оказаться в том хорошем сне. Где были море, ласковые объятия, полное умиротворение и покой. Но, если вдуматься, спать без снов было тоже неплохо. Настоящая роскошь.

Уже под следующее утро, после пробуждения и во время легкой дремоты, мне приснился радостный единорог, скачущий по полю. Потом Таара – я узнала ее по демоническим крыльям – старательно прикручивала к рогу новые ветки, превращая единорога в оленя, а потом я вдруг оказалась в номере гостиницы, где работала на Земле, и остаток отведенного до подъема часа оттирала от роскошного персидского ковра радугу.

Но такие сны я бы смотрела с удовольствием каждую ночь.

Я провела в больничном крыле еще и третьи сутки. Непрерывный сон подарил слабость, головокружение и, по ощущениям, давление где-то на уровне плинтуса. Но тонометров в этом мире не изобрели, так что меня отпаивали зельями и откармливали всякой ерундой. И шоколадом. Шоколад мне нравился, ерунда и зелья – не очень, но впервые за много месяцев я чувствовала себя счастливой и выспавшейся. Насколько можно было быть счастливой с учетом всех обстоятельств.

До «Захвата флага» у меня остались сутки, но тренировки не получилось. Без Бастиана – а огненного короля так и не выпустили из-под ареста – мы не рискнули оголтело носиться по лесу. Да и мой арест все еще действовал. Так что холодным зимним утром, одетые как для недельного похода в горы, мы выдвинулись в лес. По дороге встретились с преподами, и атмосфера стала напряженнее.

Я избегала смотреть на Бастиана, держалась подальше от Габриэла и старалась не попадаться на глаза Яспере. Да по минному полю ходить проще!

На опушке леса нас уже поджидал тренер с двумя длиннющими шестами в руках. На одном болтался черный флаг, на втором – красный. Нам достался второй.

– Рад приветствовать вас, господа. Итак, сегодня вы посоревнуетесь в захвате флага.

Студентов не пустили смотреть на игру вблизи и мешаться под ногами, но я была уверена, что вся школа сейчас прильнула к окнам, силясь разглядеть хотя бы мелкие всполохи магии над лесом.

– Напоминаю правила. Команды устанавливают флаг на видном месте. Территория леса огорожена и разделена на две половины. Одна принадлежит команде адепта ди Файра, вторая – магистра Кроста. Задача: похитить флаг противника и отнести на свою территорию. Охранять флаг может один человек из команды, при этом запрещается находиться ближе чем на пять метров к флагу. Запрещено устанавливать охранные заклятья и магически ограничивать подступы к флагу. Однако разрешено любыми способами удерживать противника внутри зоны флага. Магия разрешена в разумных пределах.

– Что это значит? – нахмурилась я.

– Это значит, что оторвать тебе ногу нельзя, но вырубить – вполне, – любезно пояснил Кейман.