Ольга Пашнина – Ангел шторма (страница 56)
Бога грозы охватило чувство вины и жалости, и тогда Крост отнес малыша прямо в расщелину, опустил его в чистую магию огня и поклялся, что это лишь сделает птенца сильнее. Крошечное тельце вспыхнуло, над долиной пронесся отчаянный крик. А затем из расплавленной магии появился небольшой дракон.
Расправив крылья, он поднимался над долиной все выше и выше. Новый крик, теперь уже сильный и смертоносный, исторгся из огнедышащей пасти. На миг тень дракона погрузила горы во мрак. А затем, первый в Штормхолде, он устремился в небо.
– Чушь, – буркнул Бастиан. – Детские сказки.
– Это не я написала. Если хочешь знать правду, спроси Кеймана сам. Только, подозреваю, правда будет звучать примерно так: мне было скучно, и я из дерьма и палок сделал скульптуру дракона, а потом ее оживил. Вот и думай, как тебе приятнее: быть сотворенным из чистой магии жалостливым богом или снеговиком из птичьего помета.
– Ты сегодня не в настроении? – хмыкнул ди Файр.
– Я всегда не в настроении. Просто не понимаю, как легенды и сказки помогут тебе победить Акориона.
– Почему они исчезли? Есть у тебя на эту тему какая-нибудь сказочка?
Я могла и не переводить: едва перевернула страницу, по картинке все поняла. Таара, а темноволосая женщина с нетопыриными черными крыльями была, несомненно, ей, в окружении полупризрачной свиты девушек восседала на троне. У ее ног, с неизменной ухмылкой на лице, склонял голову брат. А позади него, уставившись невидящим стеклянным взглядом в небо, лежал дракон.
– Он приносил их ей как трофеи. А еще она превращала мертвых драконов в своих стражей. До тех пор, пока не уничтожила последнего.
Я поежилась, вчитавшись.
– Таара использовала хаос. Вдыхала в мертвых существ крупицы хаоса, создавала армию для брата.
– Да. Некоторые темные твари до сих пор сохранились, и нам приходится их изучать, – кивнул Бастиан.
– Сложно поверить, что добрая и свободолюбивая девочка превратилась в такое. Драконы всегда ей нравились, – сказала я, вспомнив сны. – Она смотрела вдаль, где они летали, и мечтала летать вместе с ними. Почему ее любви не хватило хотя бы на них?
– Это из книги?
– Нет, – покачала головой. – Я это помню. Иногда… они показывают мне кусочки прошлого. Во сне.
Я вздрогнула, когда рука парня поднялась к моему лицу, а пальцы осторожно погладили щеку. Мотнула головой, уворачиваясь от прикосновения, но добилась лишь того, что пальцы скользнули на шею, а низ живота мучительно заныл.
– Хватит…
– Деллин. Ты не можешь вечно бегать.
– Я ни от кого не бегаю.
– Я заметил. Поэтому каждый раз, когда я подхожу, у тебя резко появляются важные дела.
Неправда, и Бастиан это знал! Он и подходил всего трижды. За завтраком я проспала и едва успела выпить кофе, прежде чем бежать на пары. Однажды вечером я пообещала Брине обсудить с ней подарки на Праздник Зимы. А в тот раз, когда мы столкнулись в коридоре… ну ладно, я действительно сбежала. А чего он хотел?
– Чего ты хотел? – вслух спросила я. – Ты почти женат.
– То, что Крост уговорил всех на эту свадьбу, не значит, что она состоится.
Боги! Я бы все на свете отдала за то, чтобы сладкая пытка прикосновениями к нежной коже на шее не заканчивалась. Только у меня ничего не было, что можно было бы отдать.
– Но мне нужно знать, ради чего выступать против короля.
– Ради чего? – Я вскинула голову.
С момента того поцелуя в пыльной тесной кладовке, когда над головой сплелись две магии, угрожая уничтожить все, включая нас, прошло больше года. А казалось, словно в разы больше! Тогда меня обжигала ненависть, а сейчас все внутри сжималось от постыдной мольбы, чтобы мгновение продлилось чуть подольше.
Чтобы горячие губы прикасались к моим еще секунду… и еще, и там, где касались его пальцы, оставались невидимые горячие следы. Бастиан целовал с пугающей уверенностью мужчины, который совершенен во власти над девушкой. Словно он знал… черт, да он прекрасно знал, что творится со мной.
Нечеловеческий самоконтроль удерживал от необдуманных поступков. Наверное, огромной удачей стало то, что мы были в библиотеке, потому что едва я даже в мимолетной мысли переносила нас в комнату, живот сводило от болезненного желания большего, чем поцелуй. Пусть даже откровенный, огненно-горячий, со вкусом кофе и апельсинов, поцелуй.
Одной рукой Бастиан удерживал меня, прижимая к себе, а второй продолжал выводить невидимые узоры на шее, рисовал кончиками пальцев контуры ключицы, вырывая тихие всхлипы, перемешанные с неистово бьющимся сердцем.
– Какая умилительная картинка, – вдруг услышали мы.
Я с такой скоростью отпрянула от ди Файра, что тот даже не успел меня удержать. Хотя он и сам нахмурился, глядя на Ясперу, помахивающую штормграмом, на экране которого красовались мы в самой что ни на есть провокационной позе. Я мучительно покраснела, в восприятии поцелуй был просто поцелуем… а со стороны казалось, что мы едва не перешли к сексу прямо за столом в библиотеке.
Но самое мерзкое, что Яспера как-то странно, слегка безумно, улыбалась. И, может, мне показалось, но…
– Ты что, бухая? – неожиданно грубо поинтересовался Бастиан.
И тогда я поняла. Яспера действительно была пьяна, пусть не в стельку, но совершенно определенно трезвостью здесь и не пахло.
– Будешь так разговаривать со своими шлюхами. – Яспера опасно прищурилась.
– Они так себя не ведут.
– Это мне говорит человек, который только что едва ли не трахался в библиотеке?
– Иди спать, – буркнул Бастиан.
Но Яспера уже завелась: глаза опасно блестели. Огневик ее почти не интересовал, переругиваясь с ним, она не сводила взгляда с меня.
Я ждала.
– Что скажет директор, когда увидит, как его подопечная проводит время?
– Он скажет, что за поцелуй в пустой библиотеке меня, конечно, надо казнить.
Никогда не замечала, что ощущение грядущих неприятностей чем-то схоже с чувством голода. Только при голоде не так гулко стучит сердце. Почему я вдруг испугалась Ясперу? Неужели не привыкла к вечной войне с ней?
– А что скажет твой любовничек?
– Что, прости? – показалось, я ослышалась.
– Я вот просто подумала, а если этот артефакт вдруг случа-а-айно попадет к нашему общему темному другу, ты снова станешь всем рассказывать, что ты совсем не виновата и скорбишь о жертвах?
– Ты что, сумасшедшая? Отдай сюда штормграм! – рявкнул Бастиан.
Почудилось, что способность шевелиться вообще покинула меня. От одной мысли, что сделает Акорион, получив планшет, делалось дурно. О, я очень хорошо представляла, что тогда будет. И Бастиан представлял, возможно даже лучше всех нас. Не мою грудь пересекал шрам от пересадки сердца.
По виду Ванджерии было понятно, что даже если потом она пожалеет, то сейчас вполне способна сделать все, о чем говорит. И что толку, если после наступит раскаяние?
– Все, я иду к Кросту, – выдохнула я, чувствуя, что закипаю.
Но не успела сделать и пары шагов – чтобы выйти к дверям, нужно было обойти Ясперу, – как ее ледяная рука с остро наточенными коготками вцепилась в мое запястье.
– Давай, пожалуйся папочке.
– Акорион – не повод для шуток.
– А похоже, что я шучу? – Демоница иронично приподняла бровь. – Тебя пора учить. Доброту ты не понимаешь. Интересно, если с тобой поступить так, как ты поступала с другими, как быстро распустишь сопли и снова начнешь кланяться мне при встрече?
– Руку убери! – сквозь зубы процедила я.
– Ему понравится узнать, как ты развлекаешься то с одним, то с другим…
Раздался треск – и Яспера отшатнулась на добрый метр. Я была бы рада сказать, что это получилось непроизвольно, но врать не хотелось. Контролировать силу я научилась сносно. Злость контролировала плохо, а с силой – полный порядок! Наверное, впервые я поняла, что такое ненависть. Не та, что тлела по отношению к Акориону, смешанная со страхом, а чистая ненависть, когда больше всего на свете хочется обратить всю мощь, данную природой, против одного-единственного человека.
Мы всматривались друг в друга, как в зеркало. И все могло бы кончиться на очередной дурацкой стычке, но алкоголь и твердое желание меня проучить в Яспере оказалось сильнее разума. А я вообще никогда не отличалась особой сдержанностью.
Демоница взмахнула рукой, и на глянцевом дереве ближайшего книжного стеллажа залегли две глубокие царапины. Будь на месте шкафа человек, это был бы труп. Предупреждение, понятное без слов, но окончательно снесшее во мне последний бастион благоразумия.
Сверкнула вспышка молний, погасив все свечи, на миг погрузив библиотеку в темноту, но тут же целый пучок вырвался из ладони, встретил на своем пути темную магию Ясперы – и посыпались искры. Они вкупе с шальными молниями оставляли на всем, чего касались, странные обугленные следы, чем-то напоминающие причудливые морозные узоры.
Меня едва не сбила с ног невидимая волна, но, больно ударившись поясницей о парту, я все же устояла. Закрыла руками голову от груды падающих книг, но успела запустить молнию. А вот Яспера не успела уклониться от нового разряда и зашипела сквозь зубы.
– Дамы, вы совсем уже?! – рявкнул Бастиан.
Теперь уже над его головой опасно зашатался шкаф, и посыпались книги. Яспера стащила с браслета сразу три крупицы, пока остаточная магия расплывалась по комнате, проникая в щели и углы, оставляя темные следы на всем, до чего дотягивалась.