Ольга Панкова – Азбука современной философии. Часть 1 (страница 17)
Результаты, даже промежуточные, подобного взаимодействия не заставляют себя долго ждать и сказываются буквально на всех аспектах человеческой жизни. Такие люди становятся непохожими на остальных; среди прочих они выделяются настолько, что не заметить их особость, их нестандартность, их ярко выраженную индивидуальность попросту невозможно.
Подобные личности изображены на рисунке 3 под видом ярких, экзотических и даже где-то фантастических птиц.
Ошибся тот читатель, который посчитал, что яркое, живописное и выделяющееся оперение автоматически определяет «птицу» в разряд популярных, известных людей – это далеко не так. Не без горечи вынуждена заметить, что современные знаменитости, или звёзды, – это те же самые вороны, голуби и воробьи, только с позолоченными клювами, повязанными на шею бантиками и лапами, выкрашенными в ядовито-оранжевый цвет. Не наружные признаки – исключительная внешность или недоступные другим атрибуты успешной жизни – выделяют людей из массы прочих, а признаки сугубо внутренние; а уж последние, в свою очередь, оказывают существенное влияние на все внешние проявления человеческой личности.
Наоборот, в отличие от людей популярных и знаменитых, человеческих особей с нестандартным заполнением Жизненного Контура общество признаёт крайне редко и неохотно. В основном они либо раздражают окружающих, либо вызывают у них жалость, либо и то, и другое сразу. Поведение человеческого большинства по отношению к таким людям сродни поведению стаи голубей, в середину которой приземлилась райская птичка: в лучшем случае экзотическую гостью голуби предпочтут демонстративно не замечать, в худшем – заклюют насмерть.
Обыватели называют таких нестандартных личностей «белыми воронами» или «пришельцами с другой планеты»; советуют им «не выпендриваться», «угомониться», «перестать быть максималистами», «наконец, повзрослеть» – и это самые мягкие и допустимые в книжном контексте эпитеты. Люди, принадлежащие к общественному большинству, изводят своих странных собратьев нравоучениями и нотациями; спорят с ними до хрипоты и ругаются с ними, используя площадную брань; не понимают их и избегают; при встрече переходят на другую сторону улицы или, если приходится общаться, общаются напряжённо и холодно; обижаются на них не на жизнь, а на смерть; рвут всяческие отношения и хлопают дверьми; и так далее, и тому подобное. Надо признать, что и «экзотические птички» в долгу не остаются – все перечисленные выше действия исходят и от них тоже. В общем, общение «птицы» с рисунка 3 с «птицей» с рисунка 2 происходит таким образом, что очень скоро и та, и другая оказываются доведены до состояния, как говорят в народе, .
Кажется, что каждая из сторон, отчаявшись убедить другую в правильности своего взгляда на жизнь, намеренно дистанцируется, позволяя шириться и расти взаимному непониманию. Да и как обыкновенная «ворона» может понять свою знакомую, «птичку весёленькой расцветочки», когда последняя отказывается вдруг поздравлять первую с юбилеем, мотивируя это тем, что годы земной жизни празднованию не подлежат? Всегда подлежали, думает «ворона», а теперь вдруг перестали – с чего бы это? Как каждый из «стайки воробьёв», находящихся на службе в церкви, может не взглянуть искоса на странного «пернатого» индивидуума, который не крестится, не клонит головы, не целует икон – то есть не исполняет всего того, ради чего он, по мнению «воробьёв», как раз сюда и пришёл? Ему что, думают «воробьи», трудно быть как все – зачем он противопоставляет себя другим? Как семье милых и добропорядочных «голубей» убедить своего чудного и диковатого родственничка – «птицу расцветки – не выделяться так демонстративно среди прочих, а жить так, как живут все, или хотя бы , – иначе ничем хорошим подобная, , жизнь не кончится?
Литературные примеры только подтверждают сказанное выше. Дон Кихот, Пьер Безухов, Владимир Дубровский или тот же кузнечик из сказки Джона Чиарди, в которого по неизвестной причине влюбилась вдруг сестра муравья:
Но такое благожелательное поведение муравьиной сестры – это, скорее, исключение из общепринятых норм человеческого общежития. В основном жизнь людей, непохожих на остальных, а особенно если эта непохожесть имеет духовные корни, протекает в одиночестве. Людям материального склада и устоя, людям с обыкновенным заполнением Жизненного Контура сложно взаимодействовать с личностями духа, с теми, кто имеет нестандартный окрас Жизненного Контура.
Срединная, центральная часть человека, или область духа, как правило, противостоит его физической, внешней оболочке. Противостоит хотя бы потому, что дух стремится воспарить ввысь, стремится подняться в небеса, к Богу, жаждет Его познать и ощутить; тело же, наоборот, стремится вниз, к земле, тело настроено на взаимодействие с землёй, влечётся к ней, знает и понимает свою земную обитель. В конце концов, как дух, так и тело сполна получают по заслугам, получают именно то, к чему стремились: дух – небеса, а тело – землю. Но таков конечный итог, выраженный в смерти человека. В процессе жизни почти невозможно с одинаковой полноценностью развивать в себе и ту, и другую сторону – приходится отдавать предпочтение какой-либо одной.
С физической стороной всё ясно: вершина применения осязаемых, вещественных стремлений и усилий человека лежит в сфере материальных благ – чем больше финансовое состояние человека, или, попросту говоря, чем больше у него денег, тем более удавшейся считает он собственную жизнь. С духовными потребностями всё обстоит гораздо сложнее и непредсказуемее. Взять хотя бы такую удивительную духовную особенность человека: человеческий дух с наибольшей силой крепнет и возвышается в условиях катастрофической бедности, а то и вовсе нищеты. Но, пережив многое и лишившись многого на земном, физическом плане бытия, человеческий дух, возвысившись и осознав свою силу, свою мощь, свою благую направленность, своё предназначение, своё умение сострадать людям, понимать и любить мир, уже не сворачивает с выбранного пути.
Состоявшееся взаимодействие человека с собственным духом обеспечивает удивительные жизненные результаты и итоги. Подобные варианты человеческого выбора многих удивляют, многим помогают, многих чему-либо учат, но всегда остаются нетривиальным примером для остальных людей, примером силы духа, воли и совести, примером победы высшего, духовного начала в человеке. Обыкновенный офисный работник, чью жизнь можно назвать успешной и благополучной, вдруг бросает всё и удаляется в монастырь; биржевой финансовый воротила, который ни с того, ни с сего жертвует всё своё состояние на благотворительность, а сам уезжает в глухую сибирскую деревню для занятий бортничеством; военный, который становится настоятелем православного храма – вот явные примеры возвышения человеческого духа, преобладания его над физической стороной жизни.
Но, говоря по справедливости, следует признать, что в большинстве подобных случаев не сам человек инициирует контакт с собственной духовной составляющей, а дух, отчаявшись достучаться до человека и втолковать ему наилучший план его жизнеустройства, который духу, безусловно, известен, предпринимает такие грандиозные действия, такие значительные усилия и такие огромные шаги, которые в конце концов замечаются, рассматриваются и принимаются во внимание человеком.
К таким масштабным – в рамках человеческой жизни, разумеется, – усилиям духа относится какая-либо встряска человеческого тела, в которое этот дух заключён. Это может быть неизлечимая либо трудноизлечимая болезнь, травмы, увечья и другие физические муки, а также тяжёлые душевные страдания – то есть те непредсказуемые, труднооборимые и сильнодействующие обстоятельства, которые входят в Жизненный Контур человека. Фактически дух, подтверждая следование наивысшему плану человеческой жизни, базой которого является Жизненный Контур, обеспечивает телу такие трудновыносимые жизненные условия, при которых человеку ничего не остаётся, кроме как в поисках ответов на жизненно важные вопросы, в поисках понимания смысла происходящего обратиться сначала к собственному духу, а уже через него – к Богу.
Всё изложенное выше следует понимать ещё и так: чем жёстче Жизненный Контур человека, чем острее и несглаженнее его очертания, чем тяжелее человеку даётся пребывание в нём, тем сильнее дух заботится о человеке, и тем больше он его любит.
Звучит удивительно, не правда ли? Разве принцип «чем хуже, тем лучше» можно назвать разумным? Чего он хочет добиться, этот странный до невозможности человеческий дух, – к чему путём невыносимых человеческих страданий он хочет привести человека?
Ответ таков: Бог и дух человеческий хотят, чтобы человек, возвысившись над своими страданиями, победил их; чтобы он, преодолев земное, воспарил духом в небесную, Божественную сферу и обрёл там Веру, Надежду и Любовь.