Ольга Палагина – Любавинские истории: Хроника одного чрезвычайного происшествия (страница 2)

И тут Женька, не выдержав, подхватил:

– Ага… иду я весь такой гордый собой. Ну вот, думаю, теперь никто туда не навернётся, можно спокойненько и домой чесать. Хорошее дело сделал же… – замолчав, он глубоко и разочарованно вздохнул в очередной раз, после чего махнул рукой в никуда.

– Так вот, – произнёс Михалыч, сочувственно кивнув Женьке, и в иронично-насмешливом тоне продолжил: – Попив хорошенько пивка с нами в пятницу, съездив в субботу с нами же на рыбалочку, – Михалыч рюмкой, налитой до краёв, обвёл по кругу всех сидящих за столом мужиков, – и отметив день рождения какого-то своего другана в воскресенье, он, сердешный, в понедельник вышел-таки на работу. Экскаватор, евонный красавец, стоит на месте, ковш тоже. Он заводит свою машину и, естественно, поднимает ковш!.. – Михалыч завис в интригующей паузе…

Мужики вовлечëнно загудели, требуя продолжения истории.

– Оказывается, наш доблестный бдитель порядка закрыл там на все выходные бригаду наших сантехников!!! Вот же ж совпало!.. – Михалыч, наигранно выпучив глаза, повёл взглядом по смеющимся лицам приятелей и с хмельным энтузиазмом продолжил: – Представьте себе, перед самым уходом эти товарищи, отличающиеся особым умом и сообразительностью, после смены додумались раздавить там бутылочку на троих! Другого места они не нашли себе, чудики!..

Мужики, оживлённо посмеиваясь, жадно внимали каждому слову своего бойкого на язык бригадира. Не в первый раз они слушали эту комичную и одновременно трагичную историю в изложении Михалыча, и каждый раз это было настоящим шедевром! И вообще, Михалыч слыл мужиком юморным и красноречивым, с хорошей фантазией и недюжим талантом рассказчика. Так что даже Женька, несмотря на то, что это был рассказ про его собственные злоключения, с огромным удовольствием снова погружался в увлекательный сюжет.

– А чё, – продолжил Михалыч, – жара была невыносимая тогда. Ну они и решили нычкануться где-нибудь, чтобы спокойненько себе вмазать. Ну и порешали, что самое прохладное место будет ентот самый теплоузел! А чё, там вполне себе комфортно… Каморка примерно два на два, можно даже очень неплохо расположиться; и закусон с выпивкой есть где разложить, и самим где сесть. Ну, видимо, вмазали они тогда как следует, потому как уснули, получается, ещё засветло, ещё до того как Женька их ковшом прикрыл. А проснувшись, офигели от того, что вокруг как-то темно и страсть как жутко. И вообще, они не сразу врубились, где они находятся-то. А им там с бодуна да от страху мысли сразу всякие жуткие в голову лезть стали… – рассмеялся он, представив всю нелепость этой ситуации. – Ну, представляете – темень, кругом бетон, теснота, жуть! Спросонья они позабыли-то, где находятся… Ну, Гаврилов Васька, один из сантехников, знаешь его уже, – кивнул Михалыч Саньке, – сообразил спичку зажечь и посмотреть, чего вокруг происходит. И вот тут-то перед глазами видавших всякого в этой жизни суровых и… немного, прямо скажем, обделавшихся от страху сантехников, предстала не менее суровая реальность! – тут Михалыч немного отвлёкся, приподняв очередную рюмочку, и с глубокомысленно-деланным видом торжественно произнёс: – Нестрашно, если жопа приводит к приключениям… Страшно, когда приключения приводят к жопе!.. Во! – и как бы в подтверждение справедливости своей очередной остроты он утвердительно поднял вверх указательный палец.

Мужики загоготали в один голос, покачивая головами в знак согласия.

Михалыч, по-мальчишески похихикивая и не в силах сдержать смех, продолжил:

– Так давайте же, мужики, хи-хи-хи… выпьем за то, чтобы у нас у каждого всё было на своём месте!.. И приклю… и жо… – и не сдержавшись, махнув рукой, он расхохотался до слёз.

Вся бригада покатилась со смеху в след за бригадиром.

Немного погодя, как следует просмеявшись, утерев слезу, выпив и закусив, Михалыч, умело возбуждая всеобщее любопытство, продолжил:

– Так вот, сидят они в каморке два на два, вокруг бетон, а единственное окно во внешний мир закрыто чем-то тяжёлым и явно неподъёмным! Они, бедолаги, тогда ещё не знали, что куковать им там аж до утра понедельника! Воды, к их счастью, у них осталась одна бутылка на всех да полбатона колбасы. Я уж не говорю о том, что им пришлось там же и клозет устроить!!!

Михалыч состроил мучительно-брезгливую гримасу, изобразив всем своим видом невыносимые страдания сантехников, поневоле оставшихся там без туалета, и тут же, быстро сменив выражение лица, с пылом потрясая тремя оттопыренными пальцами перед лицами парней, продолжил:

– Почти три дня! Шутка ли?! В четырёх квадратных метрах!!! Представьте себе!.. И вот наша тройка вполне уже озверевших сантехников… можете представить себе это шоу! Все ребята сурьёзные, грубые, немногословные и на руку тяжёлые… А тут, когда Женька, предусмотрительный наш, – подстёбывая, добавил Михалыч, – поднял свой ковш, они ж, естественно, жаждали крови, видимо, уже до такой степени, что повыскакивали оттуда, как черти из преисподней! А морда у каждого страшнее, чем у самого Квазимоды! А в руках ключи: у кого разводной, а у кого и на тридцать два… Женька как увидел весь этот апокалипсис, направляющийся по его душу… сдуло его из кабины экскаватора со скоростью звука! И тут такое началось!!! Женька вот с та-акими вот глазищами улепётывает от них куда глаза глядят. А за ним с пятиэтажным матом и самыми страшными угрозами смертоубийства скачут эти три всадника апокалипсиса… ёжкин-кот, в виде чумазых озлобленных сантехников с таки-и-ими вот ключищами в мозолистых и натруженных руках!

Михалыч живописно изобразил безразмерные масштабы ключей вместе с мозолистыми руками.

– За ними несётся прораб, весь белый от ужаса. Потом мужики наши, увидев, подключились, и я следом… И вот так мы бежим друг за другом по кругу, бежим… кругов пять наверное дали точно, пока Костян ихний возьми и не метни ентот самый ключ, который на тридцать два, прямёхонько в голову нашему Женьке. В общем, срезало нашего бойца невидимого фронта прямо на лету! Зрелище было, я вам прямо скажу, не для слабонервных! Куликовская битва отдыхает вместе с Ледовым побоищем! Они на него всей толпой накинулись, а мы на них… Они ни в какую не отступают, молотят его всем что под руку попало. А Костян этот так и норовит ему ухо отгрызть… Кое-как отбили мы его у этих зомби-сантехников. В итоге увезли нашего горемычного Женьку в больничку с во‑о-от таким фингалом под глазом, переломом ребра, разбитой башкой и покусанным ухом.

Вся развесёлая, подпитая компания в полусогнутом состоянии гоготала уже во весь голос, а громче всех заразительной трелью закатился Санька. Один Женька, едва сдерживая улыбку, гордо взирал на всех, потирая своё героическое штопаное левое ухо, которое всё было в швах и шрамах.

– Да он у нас вообще любитель устроить чё-нибудь на выходные! – продолжал с жаром Михалыч. – Там историй сто-олько!.. – в запале он изобразил рукой воображаемую гигантскую гору. – Вон в первую зиму, когда только начал у нас работать, он решил сэкономить время на прогрев своего экскаватора. Так ты знаешь, чего он удумал?!… – опять обратился Михалыч к Саньке, на что тот в ответ озадаченно мотнул головой. – А морозы тогда стояли знатные!.. У-у-ух! – живо изобразил он колючий холод, пронизывающий до костей, одним своим видом погружая всех в атмосферу морозной зимы, и прибавил: – Да долго так стояли… – тут Михалыч прервался и снова всем налил. Они дружно чокнулись и, выпив, закусили. – Намаялся он тогда каждое утро по часу-полтора свой агрегат прогревать… Всё думал, чё б придумать… И вот видит наш Кулибин – из-под канализационного люка пар горячий валит… Та-а-ак, стоит, значит, вот думает: «Классный выход! Брюхо экскаватора под горячий пар подставлю, и всё будет зашибись!» Недолго думая заехал он на него и дальше своей гениальной головой думает и радуется: «Вот кайф, в понедельник хоть на часик больше посплю!» И с чистой совестью и с чувством выполненного долга, гордый за свою светлую головушку, с миром пошагал на выходные. И вот приходим мы в понедельник… Вокруг народу!.. Вся стройка собралась! За два дня экскаватор в айсберг превратился! Буквально! Представляешь?!.. Толщина льда – МЕТР!!! Фотография вон до сих пор в администрации висит. Неделю размораживали…

Вся бригада охая и похихикивая с мокрыми от смеха глазами дружно подняла свои рюмки за Женьку – за его здоровье и его светлую головушку.

Нужно ли говорить вам, дорогой читатель, о том, что у каждого из этих парней в их, возможно, и не самой богатой трудовой биографии имелась своя курьёзная история, и, разумеется, не одна! Но Женька отличался особенным талантом ввиду своего нестандартного мышления попадать, так скажем, в несколько более забавные ситуации, нежели другие.

Наутро следующего дня, дабы не напрягать прораба (а мужиком прораб слыл хорошим), они немного поработали по плану, а после обеда вернулись ко вчерашнему, оставленному на полпути делу и вытащили-таки весь кабель до конца. Было добыто более пятидесяти метров жирнющего, толстющего медного кабеля, за который были выручены очень приличные деньги, выделена хорошая доля прорабу за понимание ситуации и, естественно, закуплено спиртное и закуска для очередного застолья, дабы опять достойно воздать должное высшим силам за такую вот благосклонность к ним, смертным! Опять пошли бурные обсуждения разнообразных насущных проблем. Вспоминались курьёзные истории с работы и из службы в армии.