Ольга Палагина – Любавинские истории. Хроника одного чрезвычайного происшествия (второе издание) (страница 10)
Но хуже всего были предстоящие объяснения: справедливые упрёки разочарованного отца и грустные глаза матери. И эта проклятая кличка – «Киллер», теперь нависшая над ним, как грозовая туча в ясном небе!
У него никогда не было ни клички, ни прозвища, уж как-то благополучно обошло его это обстоятельство в детстве и юности. И надо сказать, что он был весьма доволен таким положением вещей. Ему вполне хватало его неинтересного и неблагозвучного, как ему казалось, имени.
Но тут вдруг, на девятнадцатом году жизни – случилось! Он хорошо понимал, что теперь это странное зловещее прозвище закрепится за ним навсегда. На его фоне даже имя «Василий» зазвучало вдруг благородно, почти по-царски – ровно так, как втолковывала ему мать. И он как-то вдруг по-другому посмотрел на всё это. И к своему величайшему удивлению, он сделал для себя необычное открытие: его имя ему очень даже начало нравиться.
Лишь бы не «Киллер»!
Уже вечером, дома, получив положенную взбучку от отца, он, окончательно удручённый безнадёжностью своих дел, собрался к верному корешу Витьке. Электричества до сих пор не было, и он маялся от безделья, а потому решил остаться у друга с ночёвкой, о чём поставил в известность родителей.
Отец с матерью к Виктору благоволили и между собою считали, что он оказывает хорошее влияние на Василия. К тому же ребят связывала крепкая дружба, ещё с тех времён, когда они вместе ковырялись в песочнице. Поэтому несмотря на только что состоявшуюся выволочку, они с лёгким сердцем и твёрдой уверенностью, что у Витьки он хотя бы не натворит новых глупостей – отпустили сына.
Смеркалось. Настроение у Василия было паршивое-препаршивое! В таком состоянии он не хотел приходить к другу и решил немного отвлечься.
А заняться-то особо было и нечем. Интернета нет, в играх не позависаешь, телик не посмотришь – света-то нет! Грусть-тоска обуяла непутёвую головушку добра молодца Василия, присел он на лавочку, пригорюнился.
А тут перед ним магазинчик пивной. Прикупил он себе крепкого пива – полтора литра – и впервые в жизни решил таким образом горюшко своё залить. Поразмыслить немного над происходящим, побыть наедине с самим собой, а уж потом и к другу верному наведаться – душеньку ему свою излить, о несправедливостях житейских потолковать. Друг-то был спортсменом и не употреблял.
Присел Вася в тенёчке на скамеечке, чтобы его не видел никто, и до самого захода солнышка заливал пивом грусть-кручинушку. Стемнело. Настроение немного поправилось, и душеньку излить верному другу Витьке захотелось ещё пуще прежнего.
Пошёл он, горемычный, по тёмным переулкам и улицам. Шёл себе, шёл, всякие мысли нехорошие о начальнике своём думал, о прокурорше вредной, о коллегах недобрых, придумавших ему такое гадкое прозвище, о себе непутёвом…
«Ну подумаешь, не тому человеку конверт вручил. И сказал то, что сказал. А что я ещё сказать-то был должен в такой ситуации?»
В общем, шёл он себе, шёл, а вокруг – просто тёмная бездна! Небо тучами заволокло – ни луны, ни звёздочки, никакого хоть мало-мальски фонарика. Тьма кромешная! И вот вдруг из этого мрака – БАЦ! – кто-то со всей дури намахнул ему под правый глаз! Ни с того ни с сего и безо всякого повода!!!
Ошалевший от такой неожиданности и буквально сшибленный с ног мощным ударом, громко «ойкнув», Вася рухнул навзничь.
Мгновенно сообразив, что недоброжелатель непременно попытается ударить его ещё раз, Василий живо перекатился по земле и, закрываясь руками, закричал в темноту:
– Кто это?.. Ты чего?..
В ответ – странная тишина.
Василий напряг весь свой слух и остатки зрения (в виде левого глаза) и, покачиваясь, встал на обмякшие ноги, пытаясь безуспешно разглядеть хоть что-нибудь вокруг. Но было темно – хоть глаз коли. Он принял боевую стойку и с крепко сжатыми кулаками ринулся вперёд на невидимого врага:
– Ты кто?.. Чего тебе надо?
БАЦ! Получив жёсткий удар теперь уже прямо в нос, Василий что-то промямлил, осел и схватился руками за лицо. Такое нахальное поведение со стороны невидимого нападающего очень сильно разозлило его, и он с досады принялся наносить удары в прыжке, вращаясь аки юла, атакуя то ногами, то руками.
Эти несуразные боевые пляски совершались в полной темноте, наугад. Василий надеялся попасть мерзавцу хоть в голову, хоть в пах, хоть под дых – да куда угодно! Но к своему великому удивлению (и ужасу) так ни в кого и не попал. В кромешной тьме он слышал только своё сбивчивое дыхание и шарканье собственных шагов. Василий притих…
Внезапно навалившийся страх от мёртвой тишины и непроглядного сумрака заставил его дать дёру. Бежал он куда глаза глядят – точнее, куда глядел единственный уцелевший левый глаз.
До Витькиного дома Василий нёсся практически вслепую. Не заплутал он только потому, что знал местность как свои пять пальцев. Даже в непроглядном мраке безошибочно выбежал на нужную улицу с пятиэтажками. В тёмных окнах кое-где тускло мигали свечки.
Ориентируясь по памяти, Василий быстрым шагом направился к нужному подъезду. На ходу вытирая рукавом рубашки кровь, которая упрямо текла из разбитого носа…
Витька открыл сразу и, выслушав вкратце историю с нападением на своего кореша, решил, ни минутной не медля, пойти и наказать этого дерзкого супостата, пока тот не убёг.
– Да там, Витёк, неадекват какой-то со стальными кулаками, не хилый такой, – делился Василий своими впечатлениями.
– Ничё, Васёк! Главное – это не рост и не вес этого неадеквата. Главное – не очковать! Прорвёмся!.. – ответил тот, спешно обуваясь.
Витька, в отличие от Василия, был крепкого спортивного телосложения и имел мощные жилистые руки с увесистыми кулаками, похожими на две кувалды, и, как в шутку говорят в народе, обладал широкой костью.
Не раздумывая ни секунды, друзья двинулись на разборки с неизвестным недоброжелателем – подлым типом, который нападал на ни в чём не повинных людей, коварно пользуясь кромешной темнотой.
Василий шёл почти на цыпочках, разговаривая шёпотом и указывая путь фонариком, «одолженным» у Витька. Фонарик был маленький, слабенький, то и дело гаснущий. Его жёлтый луч робко освещал дорогу под ногами, и вот они уже почти добрались до места недавнего нападения…
Как вдруг – БАЦ! – мощный удар в нос в этот раз получил Витёк. Он сразу вырубился на месте, рухнув на землю всем своим мощным телом. Фонарик вырубился вместе с ним.
Василий ошарашенный неожиданным нападением на друга со страху принялся прыгать и скакать на месте, размахивая в темноте своими скромными, в сравнении с Витькиными, кулаками, рассекая наугад ими воздух.
– Ах, гады, сволочи! Сейчас я вам покажу! – завопил он, швыряя в темноту несколько резких, как ему казалось, смертоносных ударов: – Где вы, подонки?! Нападать на людей в темноте, исподтишка! Мрази!
Тут он с размаху наскочил на лежащего в отключке Витька. Тот, резко вскочив, получил крепкий удар по голове, вследствие чего снова рухнул без чувств на землю.
Через пару минут придя в себя, Витёк предпринял ещё одну, но уже более успешную попытку встать. Сразу же включившись и приняв боевую стойку, он принялся избивать кулаками-кувалдами предполагаемого противника, который ловко и бесшумно постоянно ускользал от его убойных ударов. В конце концов он угодил прямиком в челюсть Василия, скачущего поблизости козликом. Василий неистово взвыл и ответил ударом на удар, угодив со всей дури под правый глаз своему товарищу. В этот раз громко и нецензурно выругался Витёк.
– Погоди, Васёк, мы, походу, друг друга метелим!
– Ага, точняк, похоже… – после недолгого раздумья согласился тот.
– Эй, где вы, козлы грёбаные?! – Витёк приготовился атаковать, но в ответ – только звенящая тишина. – Хрень какая-то нездоровая… Да они нас троллят!
– Я вот так же только что до тебя попал. Спрашиваю, спрашиваю, а в ответ – тишина… – прошептал озадаченный Василий.
– Валим отсюда! – предложил ошалевший Витёк.
– Ага, давай к тебе…
Бочком, сначала не спеша, потом всё более ускоряясь, они рванули к Витькиному дому.
С утра, проснувшись пораньше, увидев расцвеченные синяками физиономии друг друга и распухшие носы, молодые люди сначала немного офигели, но, припомнив вчерашние свои злоключения, быстро выпили по чашке чая с сушками и поспешили на то злополучное место, где им вчера так любезно насыпали люлей.
Накануне, перед сном, они долго ломали голову: кто бы это мог быть? Передвигался бесшумно, бил жёстко и точно, не издавая ни звука, да ещё и в кромешной тьме ориентировался, как у себя дома!
Даже грешным делом подумали на инопланетян – уж больно подозрительными казались эти обстоятельства…
И вот, подходя к тому месту, где предположительно на них вчера напали, они увидели на земле позабытый ими вчера потухший фонарик, а рядом с ним – груду ошкуренных брёвен, несколько штук из которых дерзко и беспорядочно выпирали из общего массива.
Витька подошёл, примерился – и обомлел: пара брёвен оказалась как раз на уровне головы! Осторожно ткнувшись в одно из них своим распухшим носом, он вдруг прозрел. Так вот кто их так дерзко «атаковал» вчера! Это была не засада и не коварные инопланетяне, а всего лишь безобидная куча древесины, небрежно сваленная на пустыре.
Они с подозрительным видом начали обходить брёвна, то и дело примеряясь к ним то подбитым глазом, то разбитым носом. А потом их накрыло: сначала тихий смешок, потом хохот до слёз, а у Витьки так и вовсе началась икота – так сильно его трясло от хохота.