Ольга Палагина – Любавинские истории. Хроника одного чрезвычайного происшествия. Книга года 2025 (второе дополненное издание) (страница 9)
Как мы уже говорили, Василий был парнем своеобразным – чудаковатым, но интересным. Внешность его, если честно, слегка напоминала вампира – бледная кожа, острые черты лица. Однако куда важнее было то, что он умел находить общий язык с людьми. В свои восемнадцать лет он вполне мог справляться с несложной работой, и этого было достаточно.
Ах, молодость! Безрассудные поступки, эксцентричное самовыражение через необычную одежду (и не только), невероятные мечты и желания, неистребимая вера в прекрасное будущее! И, конечно же, трепетное предвкушение первой настоящей любви…
Хотя, кажется, мы немного отвлеклись…
Так вот, в минувшие дни отправился в иной мир местный деятель искусств Серафим Никифорович – дедушка весьма преклонных лет, человек сложной героической судьбы, весьма почитаемый в округе.
Пышные похороны, назначенные на пятницу, несмотря на произошедший коллапс с электричеством, никто отменять не собирался. Директор магазина электротоваров, как человек, глубоко уважавший Серафима Никифоровича, решил внести свою скромную лепту в расходы на предстоящее мероприятие.
Расходами заведовало одно ответственное лицо, которое по собственной инициативе организовало сбор средств в своём кабинете при местной администрации. Василию было поручено бережно доставить этот самый вклад – аккуратно уложенный в запечатанный конверт – упомянутому лицу.
Толку от Василия на работе всё равно было немного, а сам Евгений Владимирович сегодня отлучиться никак не мог. Он решил использовать внезапно выпавший выходной с максимальной пользой: устроить небольшую перестановку в магазине, совмещённую с давно откладываемой генеральной уборкой. И он намеревался лично руководить этим важным процессом, не отходя ни на шаг.
– Знаешь ли, где находится наша администрация? – поинтересовался он у Василия, увлечённо жующего жвачку и одновременно слушающего какую-то гремящую музыку в одном беспроводном наушнике, торчащем из уха.
– Не-а… – отрицательно замотал тот головой, продолжая жевать.
– Тогда слушай и запоминай… И выплюни ты уже эту жвачку, когда с тобой начальство разговаривает…
– Счас, одну секунду… – быстро кивнул Василий, изобразив собой само внимание и послушание, и выплюнул жвачку в ведро с мусором.
– Выйдешь сейчас из магазина, повернёшь направо, потом по тротуару прямёхонько пройдёшь до перекрёстка, перейдёшь дорогу, возьмёшь левее и метров через двести упрёшься в двухэтажное светлое здание – так вот это и будет наша администрация. Поднимешься на второй этаж, прямо перед тобой будет дверь. Зайдёшь, отдашь конверт и скажешь, что это на похороны. Всё понял?
– Ага… – бодро кивнул Василий, забирая конверт из рук Евгения Владимировича.
Беспечной пружинящей походкой он отправился выполнять поручение, покачивая головой в такт гремящей музыке в одном ухе.
И вот, минут через двадцать, в кабинете директора раздался гневный телефонный звонок по стационарной связи. Евгений Владимирович когда-то предусмотрительно сохранил проводной телефон – так, на всякий случай. И вот, надо же, пригодился…
Спустя несколько минут после этого разговора из кабинета выскочил пунцовый и пыхтящий, как кипящий самовар, Евгений Владимирович – с всклокоченными жалкими остатками волос на голове.
Представляете! Вы знаете, кто мне сейчас позвонил?! – и не дожидаясь ответа от лениво наводящих лоск на полках ошарашенных подчинённых, вдруг возопил:
– Сама прокурорша!.. Да-да, та самая, нашего района! Злая, как ведьма после диеты, и спрашивает меня: «Зачем ты меня так?! Чего я тебе плохого сделала?!»
Он сделал драматическую паузу, широко раскрыв глаза:
– Я стою, слушаю, ничё не понимаю! А она мне: «Зачем ты мне смерти желаешь?! Деньги зачем мне на мои же похороны передал?! Что за произвол, Евгений Владимирович?!»
И вдруг его лицо исказилось ужасным прозрением:
– И вот тут до меня доходит! Этот обалдуй Васька умудрился перепутать здание администрации с прокуратурой! Да где у нас администрация и где прокуратура?!
Евгений Владимирович окинул сотрудников взглядом, в котором читались немой вопрос и возмущение. Удовлетворённо отметив на их лицах нужную смесь недоумения и праведного гнева, он продолжил с новыми силами:
– Вот придёт сейчас – убью на месте! Хотя нет… – внезапно одумался он, – сначала пусть расскажет, чего там наговорил этой прокурорше. А потом убью!
Последнюю фразу он произнёс с особым вдохновением:
– И тогда передам деньги на его похороны! Лично! В благодарные руки обрадованному отцу! Который меня ещё и расцелует за это!
Евгений Владимирович жадно отхлебнул воды из полулитровой пластиковой бутылки – от возмущения у него пересохло в горле. Затем, с неиссякаемым запалом, он продолжил живописать коллективу кошмарную ситуацию, из-за которой все в спешке побросали дела.
– Я сейчас как дурак объяснялся перед прокуроршей, что эти деньги предназначались не на её похороны, а для нашего Серафима Никифоровича, что Василий, оболтус этот, перепутал и здания, и этажи, и кабинеты. Ходи теперь, объясняйся с ней, какого хрена я ей деньги на её похороны передал, да ещё при жизни! Цветов, что ли ей послать?
Коллектив дружно неодобрительно загудел и в ужасе замахал руками.
– Ах, ну да, теперь, в данном контексте, она воспримет это как форменное издевательство!
Коллектив согласно угукая закивал головами.
Раздосадованный начальник, сделав мощный вздох, удалился в кабинет, бросив на ходу:
– Как только появится этот душегуб – сразу ко мне!
Весь коллектив услужливо кивнул в унисон и тут же отложил всю свою «бурную» деятельность. Теперь они с нетерпением ждали продолжения этого беспрецедентного случая. Перешептываясь и оживлённо обсуждая происшествие, все мгновенно забыли, ради чего, собственно, сегодня вышли на работу.
Василий же решил, видимо, не томить никого долгим ожиданием. Всё так же покачивая головой в такт безумной музыке, звучащей у него в ухе, он вошёл в помещение притихшего магазина.
Коллектив сразу оживился и в едином порыве уставился на него широко раскрытыми глазами в предвкушении чего-то захватывающего. Тот с важным видом молча прошествовал мимо них в кабинет к директору, на ходу с лёгким недоумением разглядывая застывшие лица коллег.
Едва за ним захлопнулась дверь, как они единодушно на цыпочках подкрались к дверям директорского кабинета и, прижавшись к ним у кого чем получилось и с замиранием сердца стали прислушиваться к тому, что происходило за ними.
– Василий, – начал Евгений Владимирович, едва сдерживая эмоции, – я тебя просил найти какое здание?
– Администрации… – недоумённо ответил подчинённый.
– Так какого же чёрта ты оказался в здании прокуратуры??!
– ??? – Василий уставился на начальника взглядом, полным немого вопроса.
– Ты как вообще туда прошёл? Там же везде охрана! Ладно, хрен с ним… – директор махнул рукой. – Лучше скажи мне… мой дорогой Василий, что ты там сказал нашему многоуважаемому прокурору?
– Ну-у… я-я-я… – замялся было Василий.
– Ну! – прикрикнул начальник.
– Ну, я увидел двухэтажное здание, поднялся на второй этаж, как вы сказали, зашёл в кабинет… Там тётка в кресле сидела, бумаги какие-то читала. Я подошёл, конверт на стол положил и сказал: «Это вам на похороны от Евгения Владимировича». И всё… ушёл…
Евгений Владимирович мгновенно представил эту живописную картину и вздрогнул от ужаса перед положением, в котором оказался! Внешний вид Василия, его поведение и слегка странная манера говорить – в данном контексте всё это вызвало бы у любого человека однозначную реакцию: прямая угроза жизни! Не больше и не меньше!
– Да ты понимаешь, в какое положение ты меня поставил?! Болван!.. Я сегодня же поговорю с твоим отцом. Выручил, называется, друга! Устроил к себе его сыночка! Пусть теперь помогает мне налаживать мосты с нашей прокуроршей!
Он нервно провёл рукой по лицу, прежде чем продолжить с новой силой:
– Которая, между прочим, по твоей милости мне только что названивала и предъявляла серьёзные претензии! По поводу того, что я ей смерти, понимаете ли, желаю и ей на похороны деньги передаю с каким-то типом маргинального вида! Теперь это проблема и твоего отца тоже!
Евгений Владимирович смерил Василия взглядом, полным недоумения:
– Ну надо же… у такого умного, ответственного человека такой… сын! Свалился же ты на мою голову! Вон с моих глаз! Чтобы духу твоего тут не было. А к отцу твоему я сегодня же зайду…
Василий слушал грозную тираду со стороны начальства, и до него с трудом начинало доходить понимание того, что он сделал что-то не то и даже, наверное, очень сильно не то. Он медленно попятился к дверям и хотел было быстро ускользнуть, исчезнуть через дверной проём, раствориться в воздухе, но тут неожиданно наткнулся на столпившуюся у дверей бесцеремонно подслушивающую кучку коллег.
– Ну что, «Киллер»?! – обратился к нему один из кучки.
– Ха, ну точно, «Киллер»! – весело и с каким-то диковатым задором поддержали другие.
Василий, как назло, запнулся о чьи-то ноги и, беспомощно взмахнув руками, грохнулся посреди прохода. В одно мгновение он подскочил и не отряхиваясь выбежал из ставшего вдруг очень тесным помещения магазина.
Впервые в своей жизни он ощутил такую неимоверную досаду, от того, что не смог справиться с самым элементарным заданием – перепутал два совершенно разных здания. И теперь ему, скорее всего, грозит позорное увольнение, притом что он работать ещё толком-то не начал.