Ольга Овчинникова – Будни ветеринарного врача. Издание 2-е, исправленное и дополненное (страница 6)

Я люблю заводчиков. Я очень люблю заводчиков…

* * *

В этот момент начинают идти люди. Девчонки исчезают в хирургии, а мне достаётся кошка с кровотечением из матки. Кошка красивая, дымчато-серая, с чёрной головой и хвостом, – бирманской породы. Шерсть мягкая, словно пух.

– Давно? – спрашиваю я, наблюдая, как кошка прямо на глазах теряет по каплям кровь.

– Третий день, – сознаётся хозяйка.

«Третий? День?»

Заглядываю кошке в рот – слизистые бледные, со смертельно-зелёным оттенком.

– Это экстренное состояние, – раздумывать некогда, и я говорю быстро, – срочно ищите донора и… Она могла отравиться крысиным ядом? Она не беременна? Котята? Прививки есть? Может, змея укусила? Генетический тест на болезнь Виллебранда13 делали?

Выясняется, что кошка недавно родила, и в следующую течку снова была повязана с котом.

– Сделайте ей укольчик, – нетерпеливо говорит женщина.

Глубокий вдох. Да что ж вы со мной сегодня делаете-то!

– Ваша кошка потеряла очень много крови, – говорю медленнее, но очень внятно. – Она нуждается в удалении матки и полном обследовании. Нужно установить причину, взять анализы, но уже сейчас понятно, что ей необходимо переливание, иначе она может не перенести операцию…

– В интернете пишут… – перебивает меня женщина.

– Вы что, не понимаете, что она умрёт? – я срываюсь на крик, и тут же беру себя в руки: нельзя орать на людей во время приёма: – Извините…

Чёрт… Я же люблю людей. Или нет?

«Не любишь. Ты потому в ветеринары и подалась: из ненависти к людям», – успокаивает, как может, внутренний голос.

– Вашей кошке необходимо обследование, переливание крови и операция, – смотрю женщине прямо в глаза, чтобы донести, что всё из перечисленного не моя экзотическая прихоть, а крайняя необходимость. Сколько раз мне ещё повторить это?

– Уколите ей что-нибудь, – отвечает женщина.

– Разумеется, я сделаю ей укол, – в голове уже крутится альтернативный список, который, вероятнее всего, не поможет. – Но это её не спасёт. Анализ крови?

– Нет, не надо.

«Так… тихо, тихо», – внутренний голос едва успевает не дать мне взорваться снова. На каменных ногах я выхожу из кабинета, набираю в шприцы два кровоостанавливающих препарата и один гормональный, возвращаюсь и заодно приношу журнал:

– Пишите: «От обследования животного отказываюсь. От овариогистерэктомии отказываюсь. Число. Подпись».

– Зачем это?

«Затем!»

– Снять с нас ответственность, – поясняю более чем сдержанно.

Пишет. Беру в руки первый шприц.

– Я сама сделаю, – опережает меня женщина.

– Сами?

– Так дешевле, – поясняет она. – Вы же и за укалывание берёте.

«Чёрт с тобой, – я поскрипываю зубами. – Ещё этого не хватало!»

На ум приходит случай, когда мужчина сам колол кота якобы подкожно, в холку, а на самом деле тыкал прямиком между рёбер, каждый раз прокалывая лёгкие. Такая ежедневная перфорация вызвала проникновение воздуха из лёгких в подкожную клетчатку. Через пару недель кот покрылся пузырями, при поглаживании хрустел и крепитировал. Тогда всё закончилось более-менее благополучно – из-под кожи воздух удалось частично откачать, а остальной рассосался.

Объясняю, как делать и даже придерживаю кошку, пока женщина колет препараты. Сэкономила, молодец, чо… Возьми с полки пирожок. Там два – возьми тот, что посередине.

– Я пошла? – спрашивает она, беря на руки кошку, из которой продолжает щедро и методично капать кровь.

На столе алым пятном красуется лужица. Как я могу их отпустить?

– Скажите, – спрашиваю осторожно, – почему Вы отказываетесь от операции? Это спасло бы её. Она же иначе умрёт.

– А зачем мне кошка, которая не сможет рожать котят? – удивлённо отвечает женщина вопросом на вопрос.

Последний рубеж.

– В смысле? – о, это уже интересно… По коже пробегает взбудораженная волна леденящих мурашек.

– Я – заводчица, и кошки нужны мне для воспроизводства. Зачем мне кошка без матки?

Оу… По крайней мере, честно.

Очень медленно я беру в руки журнал, сжимаю его и молча выхожу из кабинета. Аля, которая по случаю оказывается рядом, на этот раз не находится, что и сказать.

Я люблю заводчиц… Я очень люблю заводчиц…

* * *

– Поджелудка это! Поджелудка, говорю Вам! – визгливая худая барышня с редкими волосами, когда-то крашенными в рыжий, упорно тычет мне в лицо маленькой, безучастной к происходящему кошкой.

Моя интуиция, которая в назначении пишется как «предварительный диагноз», утверждает, что у кошки ХБП – хроническая болезнь почек14.

– Что ест? – стандартно собираю анамнез я.

Главное, задать вопрос не «чем кормите?», а именно «что ест?» И ещё, главное, в процессе расспросов никак не реагировать на то, что слышишь. Быть безоценочной. Это позволяет услышать больше. Кошка как бы сама ест несбалансированный корм. Ходит в ближайший супермаркет, затаривается разрекламированными паштетами и ест. Рекламы пересмотрела на ТВ. Никто не виноват.

Я позволяю себе огласить своё мнение только когда владелец высказался полностью. Итак…

– Она уже месяц ничего не ест! – визжит женщина.

Хочется зажать уши, чтобы только не слышать сей резкий голос.

– Раньше что ела? – старательно перефразирую я вопрос.

Если сейчас она скажет: «Не знаю», боюсь, что по инерции выдам: «А если бы знали?», но женщина, недолго думая, начинает перечислять:

– Мясо, рыбу, – и затем в списке звучит один из массово разрекламированных кормов эконом-класса.

«ХПН», – более убедительно поддакивает мой внутренний голос, огласив всё более созревающий диагноз.

– Стала больше пить, да? – задаю следующий вопрос.

– Откуда Вы знаете? – спрашивает женщина удивлённо.

«Определённо ХПН… Однако, что-то не сходится. Слишком быстрое развитие болезни… Слишком быстрое…»

Действительно: кошка камышового цвета, возраст всего семь лет… Генетика у таких беспородных товарищей позволяет им доживать до глубокой старости. При должном уходе, разумеется.

– Ещё что ела? – мой пытливый ум стандартно достаёт вымышленный «утюг для сбора анамнеза».

– Я прочитала в интернете про мочекаменку! – кричит женщина всё тем же отвратительным голосом, вынуждая непроизвольно морщиться.

– И-и-и? – фраза «прочитала в интернете» едва не выводит меня из хрупкого равновесия, но я стоически сохраняю спокойствие.

«Ты спокойна и безмятежна, как цветок лотоса у подножия храма истины», – потусторонним голосом звучит внутри.

– Я стала давать ей лечебный корм! – и женщина называет марку корма, явно преисполненная гордости.

– Давно даёте? – невозмутимо спрашиваю я, глядя на кошку и всячески избегая смотреть на её хозяйку, чтобы не выдать себя и своё отчаянное негодование, которое так и норовит запачкать белоснежные лепестки безмятежного лотоса.

– Третий год как!